home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Глупости патриота Корнилова


В предыдущих главах мы наблюдали борьбу внутри России сторонников Англии и Германии. А был ли в России, среди 200 миллионов россиян, хотя бы один патриот, который смог бы побороться за саму Россию и благополучие её народов? Этот странный вопрос, конечно, касается в первую очередь элиты российского общества и интеллигенции. Где эти пресловутые и вредные «черносотенцы», о которых так много писала советская и еврейская пресса, и о которых говорил наш современный ведущий «специалист» по истории России Феликс Разумовский - что именно «черносотенцы» совершили в России две революции?!

Грустно задавать такие вопросы. Следует отметить правду, действительность - не было в огромной России умных и достойных людей, умных патриотов, людей чести и организаторского таланта. За Россию боролись в своих интересах исключительно продажные сволочи. В этот трагический период история зафиксировала только один случай патриотической борьбы за Россию - попытку генерала Корнилова в августе 1917 г. взять власть в России под свой контроль. При этом стоит отметить, что генерал Корнилов был весьма либеральных взглядов, считался демократом, поэтому и был назначен Временным правительством 18 июля на важный пост главнокомандующего российской армии. Зашатавшейся власти необходим был профессиональный решительный военачальник.

Как мы уже видели ранее - генерал Корнилов Лавр Георгиевич (1870-1918 гг.) был свидетелем бурных событий в Петрограде и даже их активным участником. Запомнились и его нервные, необдуманные поступки. Но, похоже, он быстро эволюционировал в понимании происходящих процессов и руководимых ими сил. Корнилов отчаянно пытался навести элементарный порядок в армии, и чтобы противостоять разлагающей пропаганде ленинцев он ещё 7 июля просил Временное правительство немедленно ввести смертную казнь, которая была отменена 12 марта 1917 года.

К этому времени многие «прогрессивные интеллигенты» в России, наблюдая полгода бурные события, уже немного поумнели, и угар головы от сладкого слова «свобода» немного стал проходить, они стали лучше разбираться в происходящих событиях. С назначением Корнилова появилась некая надежда, что Россия останется Россией. Генерал А. И. Деникин в своих мемуарах дал следующую оценку Корнилову: «.Для меня главные черты Корнилова-военачальника: большое умение воспитывать войска. решимость и крайнее упорство в ведении самой тяжёлой, казалось, обреченной операции; необычайная личная храбрость, которая страшно импонировала войскам и создавала ему среди них большую популярность; наконец, высокое соблюдение военной этики. После изумившего всех бегства из австрийского плена, в который Корнилов попал тяжело раненным, прикрывая отступление Брусилова из-за Карпат, к началу революции он командовал 25-м корпусом. Все знавшие хоть немного Корнилова чувствовали, что он должен сыграть большую роль на фоне русской революции». Надежды на Корнилова были большие.

Совещание общественных деятелей, организованное по инициативе председателя Всероссийского торгово-промышленного союза П. П. Ря- бушинского обратилось к Корнилову с такими словами: «.В грозный час тяжёлого испытания вся мыслящая Россия смотрит на вас с надеждой и верой». Известный заводчик А. И. Путилов организовал «Общество содействия экономического возрождения России», в которое вошли многие директора банков и страховых компаний. Это «Общество.. » выделило в помощь Корнилову 4 миллиона рублей.

С уверенностью можно предполагать, что ещё до своего высокого назначения Корнилов много думал о судьбе России, о происходящем, и задавался вопросом: Что можно сделать? Как спасти Россию? И, вероятно, у генерала был некий план.

Когда бывший глава правительства, а ныне член Думы «Дон Кихот» и «фантаст» - князь Львов приехал в ставку в г. Могилёв к Корнилову, чтобы обсудить формирование нового правительства, то 25 августа Корнилов попросил Львова передать в Петроград Керенскому и Думе, что он, генерал Корнилов, требует передать ему «всю военную и гражданскую власть» в стране.

Корнилов с первых шагов совершил мальчишескую глупость, характерную для всех русских интеллигентов того времени, - вместо того, чтобы решительно действовать, имея под своим командованием все армии - и попросту приехать в столицу и захватить власть, главнокомандующий начал декларировать требования, то ли уговаривать, то ли пугать. Это был некий Львов в военном мундире, похожий на своего последнего императора.

Настоящий Львов поехал в столицу обрадовать всех социалистов и демократов, что Корнилов решил стать военным диктатором, чтобы спасти Россию. На следующий день, 26 августа, Львов передал требование Корнилова главе правительства Керенскому, в котором содержалось к тому же «порядочное» предложение - Корнилов предложил Керенскому занять пост министра юстиции в своём правительстве.

Возможно, реакция Керенского была бы более уравновешенной, если бы не отсебятина идиота либерала Львова, который в конце своего доклада ещё лично от себя добавил роковое личное мнение: «Они устроили для вас ловушку. Они арестуют вас. Уезжайте из Петрограда, и уезжайте как можно дальше». Возможно, «хитрый» Львов хотел как лучше - решил нагнать на Керенского страха и подтолкнуть его к бегству. Но возмущённый угрозой Керенский (далее - К) не стал никуда уезжать, отдавать власть ему совсем не хотелось, он срочно собрал правительство и «доложив о встрече с Львовым, зачитал его записку и дословный текст моего разговора с Корниловым (по телефону). Высказавшись за подавление мятежа, я заявил, что считаю возможным бороться с поднятым мятежом лишь при условии, если мне будет передана Временным правительством вся полнота власти», - вспоминал Керенский, решивший воспользоваться ситуацией и сам получить диктаторские полномочия, стать масоном-диктатором.

«Генерал Корнилов, не преследуя никаких личных честолюбивых замыслов, опираясь на ясно выраженное сознание всей здоровой части офицерства и армии, требованиях скорейшего создания крепкой власти для спасения Родины, а с ней и завоеваний революции, считал необходимым более решительные меры, кои обеспечили бы водворение порядка в стране. Ради спасения России Вам необходимо идти с генералом Корниловым, а не смещать его. Смещение генерала Корнилова поведёт за собой ужасы, которых Россия ещё не переживала.», - пытался объяснить Керенскому генерал Лукомский. Но Керенский был непреклонен, и чтобы продемонстрировать свою несгибаемую «железную» волю и решительность вечером этого же дня арестовал совершенно безобидного князя Львова как пособника заговорщиков.

Узнав о реакции Керенского, Корнилов 27 августа делает из Пскова обращение к народу, пытаясь объяснить и оправдать свои планируемые поступки (вместо того, чтобы это сделать после захвата власти): «Русские люди, великая Родина наша умирает! Близок час кончины! Вынужденный выступить открыто, я, генерал Корнилов, заявляю, что Временное правительство под давлением большевистского большинства

Советов действует в полном согласии с планами германского Генерального штаба.

Я, генерал Корнилов, сын казака-крестьянина, заявляю всем и каждому, что лично мне ничего не надо кроме сохранения великой России, и клянусь довести народ путём победы над врагом до Учредительного собрания, на котором он сам решит свои судьбы и выберет уклад своей новой государственной жизни.».

«Неловко, неумно, безыдейно, политически и литературно неграмотно. такая низкопробная подделка под суздальщину!» - прокомментировал это воззвание специалист по оболваниванию неграмотных рабочих и солдат один из руководителей Совета Гиммер (он же - Суханов).

И в этот же день Корнилов дал телеграмму правительству: «Корпус прибывает в район Петрограда вечером 28-го. Пожалуйста, объявите 29 августа военное положение в Петрограде. Корнилов». Вроде генерал Корнилов - уже зрелый мужчина, опытный генерал, знал уже о реакции Керенского, но иллюзорно надеялся, что его в столице встретят с оркестром и радостными транспарантами.

Керенский понимал, что ситуация более чем серьёзная, у него не было сил отразить попытку захвата власти Корниловым, и ему ничего не оставалось, как мобилизовать все возможные силы, в том числе и обратиться за помощью к своим недавним врагам - ленинцам.

Для Ленина неожиданно наступил звёздный случай - оказия, пора ему было вылезать из шалаша. Керенский объявил Корнилова врагом народа, мятежником и - «я дал указание. остановить движение воинских эшелонов в направлении Петрограда и разобрать линию (ж. д) Луга - Петроград», - вспоминал он.

28 августа ленинцы-бронштейнцы с благословения Керенского вышли из подполья, и сразу стали создавать свои военизированные отряды - «рабочую милицию», которая быстро превратилась в Красную гвардию. Яков Свердлов, член военной организации ЦК РСДРП (б), начинает организовывать оборону столицы. Как отмечает израильский историк Яков Рабинович - даже сионисты во главе с Трумпельдо- ром приняли самое активное участие в срыве корниловского мятежа. И. Трумпельдор приехал из Палестины в Россию, чтобы убедить Временное правительство помочь сионистам, - создать еврейский полк для борьбы с Турцией ради создания в Палестине Израиля, но со своими сионистами остался и принял активное участие в российских событиях.

Либералы напрягли все ресурсы, чтобы отстоять свои завоевания, даже вернувшийся в Россию в 1917 году на помощь своим в «углублении» революции наставник и убийца попа Гапона Пинхус Рутенберг ездил на переговоры с Корниловым. А ленинцы взялись за своё любимое дело - кинулись навстречу корниловским солдатам с агитацией и «братаниями», и начали обрабатывать обещаниями загадочного коммунизма и «светлого будущего» их умы.

28 августа Керенский назначил вместо Корнилова главнокомандующим генерала Клембовского, поляка по происхождению, который ответил: «Готовый служить Родине до последней капли крови, не могу во имя преданности и любви к ней принять эту должность. Считаю перемену Верховного командования крайней опасной.». У Керенского возникли серьёзные трудности с армией, решающей силой в этой ситуации. Корнилова поддержал и Врангель. Генерал Деникин:

«Сегодня получил известие, что генерал Корнилов, предъявивший известное требование, могущие ещё спасти страну и армию, смещается с поста Главковерха. Видя в этом (в смещении) возвращение власти на путь планомерного разрушения армии и, следовательно, гибели страны, считаю долгом довести до сведения Временное правительство, что по этому пути я с ним (с Временным пр.) не пойду.». Не согласился на эту должность и сын рядового солдата из тверской губернии - генерал Алексеев, хотя затем согласился возглавить штаб армии.

В это время воинские части под командованием генерала Крымова по приказу Корнилова приближались к столице, к Петрограду. Рассмотрим этот фрагмент истории, первый признак приближающейся Гражданской войны, подробнее на примере воспоминаний непосредственного участника этих событий Всеволода Никаноровича Иванова (1888-1971 гг., «Из неопубликованного» 1991 г.), потому что из этого частного фрагмента поймём многое, в том числе и некоторые причины поражения Белой защиты России, В. Н. Иванов:

«26 августа 1917 г. наштакора генерала Солнышкина вызвали в штаб фронта. На автомашине с ним поехал я. Нас принял генерал-квартирмейстер штафронта генерал Лукомский и объявил приказ Ставки Верховного Главнокомандующего о немедленной погрузке корпуса Крымова в поезд для следования к Петрограду, где ожидаются крупные беспорядки.

Штакор и 1-я Донская казачья дивизия направлялись по Варшавской железной дороге в район Царского Села, а Уссурийская казачья дивизия через Псков-Нарву-Ямбург в район Гатчины. Сразу начались недоразумения. В ночь на 27 августа головные подразделения Донской дивизии железнодорожники отправили не на Лугу, а на Нарву. (Это сработали друзья Ленина из Бунда. - Р. К.). В 12 часов 27 августа эшелон штакора прибыл в Лугу, где без паровозов стояли два эшелона донцов. Начальник станции Луга доложил штакору о полученном им категорическом распоряжении Начальника Управления Военных Сообщений Петроградского округа не пропускать в сторону Петрограда ни одного эшелона казаков (это те, кто в марте гонял по заранее продуманному маршруту царский поезд. - Р. К.). Все паровозы депо должны быть угнаны на север.

Из штаба фронта в Пскове подтвердили приказ Ставки о движении на Петроград и добавили: если нельзя по железной дороге, двигаться походным порядком. Связаться с Уссурийской дивизией не удалось. В 15 часов из Пскова шёл пассажирский на Петербург, можно было поехать туда и всё на месте узнать. Я поехал. В городе всё спокойно. (То есть - воинские части могли приехать в столицу пассажирским поездом, подцепив несколько вагонов с оружием и боеприпасами. - Р. К.).

В штабокруге меня обступили офицеры. Я услышал: тут ждут нашего подхода, чтобы столичные надёжные части выступили против Совдепа.

Я в Луге в 2 часа ночи, на перроне личный адъютант Крымова, корнет Квятковский: «Генерал Крымов приехал час назад, ждёт Вас!» Я доложил о смещении Корнилова и о приказе Керенского. Крымов вскочил с места и хлопнул кулаком по столу так, что упали свечи. Нецензурная ругань. «Я так и знал, что этому негодяю Керенскому нельзя верить ни на грош. Керенский поставил меня в гнусное положение. Придётся драться, начинать гражданскую войну!» Долго кричал Крымов, окружающие молчали.

28 августа. Стало известно - севернее Луги железная дорога разобрана. 29 августа в 6 часов вечера генерал Крымов вызвал к себе начальника Донской дивизии и приказал ему и дивизии в 9 часов вечера выступить в город Лугу и далее двигаться на Петроград. Были собраны полки и сотенные комитеты и офицеры. Уговаривали выполнить приказ, казаки молчали. (Это уже специалисты от психологии - агитаторы Ульянова-Бланка поспешили приехать и постарались. - Р. К.).

Упорство было сломлено. Колонна дивизии двинулась. 30 августа. Колонну около 12 дня догнала машина, в ней начальник гарнизона Луги генерал-майор Изергин и от Керенского его помощник начальник «военного кабинета» полковник Самарин. Крымов сказал: "Я еду в Петроград, вызван Керенским. Указания будут из Петрограда!"»

Возникает вопрос: что за абсурд? - У генерала Крымова приказ Корнилова двигаться на столицу, свергнуть Керенского и захватить власть, а он, бросив армию, поехал единолично на переговоры с Керенским. Эту предательскую по отношении к Корнилову и России странность не понять, - если не знать, что генерал Крымов присягал дважды: раз как русский офицер - России и царю, а второй - масонам, и Керенский по этой линии был для него главный начальник. И теперь эти две клятвы генерала Крымова противоречили друг другу, и перед Крымовым встала классическая дилемма многих масонов - в данном случае какой клятве, кому служить и кого предать?

В. Н. Иванов: «.Генерал Дитерихс потом говорил, что генерал Кры- мов старался доказать свою лояльность Временному Правительству. Он вручил Керенскому свой приказ N 125, а тот, прочитав его, заявил, что все же считает Крымова соучастником Корнилова, вызвал главного военного прокурора.». Керенский сильно и долго кричал на Крымова как на провинившегося, нашкодившего мальчишку. Крымов не выдержал раздвоения и - «Утром 1 сентября из Петрограда в Лугу пришло сообщение: Крымов застрелился, и приказ выслать делегацию на похороны 2 сентября.» - отметил в своих мемуарах В. Н. Иванов.

«В результате крупного разговора с А. Ф. Керенским после неудачного корниловского мятежа в августе 1917 г. А. М. Крымов, как известно, застрелился, - отметил в своём исследовании В. Брачев, - Характерно, что на похоронах его, среди прочих, присутствовал и масон М. И. Терещенко, который и возложил на его гроб, по масонскому обычаю, белую перчатку». Понятно, что бедолага Крымов оказался между двумя начальниками: Корниловым и Керенским, между своим патриотическим сердцем и масонской присягой выполнять неукоснительно приказания старшего «брата». Как видим, - масоны были весьма благодарны ему за его поступок, фактически сорвавший замысел Корнилова спасти Россию.

«Генерал Крымов был Керенским обласкан (посмертно), всему составу корпуса было выдано новое обмундирование, полное снабжение. - фиксировал В. Н. Иванов попытку Керенского затушевать неприятный инцидент и его последствия. - Однако Петроградский Совет рабочих депутатов настойчиво требовал удаления казацких частей, и Керенскому пришлось уступить. Из-под Петрограда корпус был переброшен на Северный фронт.».

Кстати, ситуацию в российской армии в этот период также можно узнать из первых уст - от В. Н. Иванова: «Осень 1917 г. на всех фронтах проходила в полной тишине. и была очень буйно оживлена в тыловых прифронтовых городах, и особенно на станциях железной дороги. Началась массовая демобилизация действующей армии. Все станции были забиты людьми в серых шинелях без всяких воинских отличий, с котомками на спинах и с ружьями за плечами. Народ спешил домой, чтобы участвовать в революции, прежде всего, заботясь о земле (попавшись на лживые обещания Ленина. - Р. К.). В казачьих частях эта проблема волновала мало и даже побаивались, чтобы не вышло ущерба».

31 августа Петроградский Совет был уже полностью в руках Ленина, это было начало его победы. Освободили из-под ареста князя Львова, и он удалился к монахам в Оптину пустынь лечить свой разум. Никто из генералов не хотел быть главнокомандующим, все дружно и солидарно поддерживали на словах Корнилова. В конце концов - 1 сентября Керенский объявил себя лично Верховным главнокомандующим.

Армия была деморализована. А славные генералы вместо того, чтобы действовать - только болтали, критиковали Керенского и чего-то ждали. В это время только один персонаж не ждал никого и ничего - он вылез из шалаша и начал действовать.

Теперь диктатора Керенского стали критиковать ещё и все социалисты и демократы, даже его друг - Милюков выступил с передовой статьёй против Керенского и за Корнилова. Пошёл со всех сторон шквал критики Керенского. «Газеты, поддерживающие генерала Алексеева, продолжали отравлять сознание общественности, изображая меня политическим шарлатаном и мошенником», - жаловался Керенский. И газеты были правы, можно ещё было добавить - самозванцем и авантюристом. Керенский в растерянности, не знает, что делать, все против него, и он принимает оригинальное решение: срочно уплывает в Англию советоваться со своими руководителями, «старшими братьями». и возвращается через неделю с решением: создать коалиционное правительство с Лениным, который уже обладал явным перевесом в силе. По поводу этого решения Керенский потом в своих мемуарах будет оправдываться: «В начале сентября 1917 года никто, конечно же, и представить себе не мог ту форму политического садизма, в которую переродится большевистская диктатура с уничтожением демократической системы». Глупый и наивный Керенский. И как могли его избрать главным российским масоном?

Проблему «интеллектуального несовершенства» Керенского понимали его далекие «старшие братья», это их беспокоило, тревожило, поэтому они решили помочь Керенскому и укрепить его. С этой целью из Англии к нему прибыл умный «Джеймс Бонд» - в будущем знаменитый писатель Соммерсет Моэм, а помощниками-советниками Керенского становятся Давид Соскис и полковник США Раймонд Робинс.

А генерал Корнилов. - ждал когда вернётся из Англии Керенский и ничего не предпринимал. Какой-то театр абсурда. «Все, у кого бьётся в груди русское сердце, все кто верит в Бога, - в храмы, молите Господа Бога об явлении величайшего чуда спасения родимой земли», - восклицал Корнилов красиво и театрально. Вроде Корнилов был не попом, а генералом, сыном казачьего офицера и после молитвы и красивого призыва должен был действовать. Ведь смог же он дважды сбежать из плена и из австрийского, и из красного, - хватило решимости спасти себя, а вот решимости спасти Россию и её народы не хватило. Этот малодушный забыл великие слова Сергия Радонежского на вопрос Дмитрия Донского: Что делать? - Русь защищать! Сражаться!

А ведь является бесспорным, что в этот период генерал Корнилов мог взять власть в России намного легче, чем была разогнана за несколько часов 4 июля в столице полумиллионная армия вояк Ленина.

«Корниловский мятеж потерпел полный провал раньше, чем дело дошло хотя бы до единого выстрела. Собственно, один выстрел прозвучал. Это застрелился генерал А. М. Крымов, поставленный Корниловым во главе отрядов, шедших на Петроград», - с полным правом ехидничал коммунист А. П. Ненароков.

Главнокомандующий Корнилов должен был на радость солдатам, офицерам и немцам вступить в переговоры с немцами и заключить с ними перемирие, после чего должен был взяться за наведение порядка в стране, после чего должен был восстановить монархию или провести выборы в Учредительное собрание и, согласно волеизъявлению народа, помочь организовать новые структуры власти, но он ничего не сделал, сконфузился, растерялся после первой же неудачи с Крымовым. Фактически - как такового «корниловского мятежа» не было, а были только слова генерала Корнилова.

«И среди малодушных (в Ставке) начались уже панические разговоры и принимались меры к реабилитации себя на случай неуспеха», - пытался оправдать в какой-то мере Корнилова колебаниями офицеров в Ставке генерал Деникин.

Россия, как красивая молодая девка - вырвалась из патриархальной опеки и теперь пьяная от свободы и льстивого внимания со всех сторон - лежала голая, неграмотная и развратная, желая экспериментировать. А генерал Корнилов был благородным, воспитанным и честным человеком с недостатком некоторых знаний, и без приличествующих манер он не мог к своей родной России подойти, требовательно и строго. И это была проблема-трагедия не только его, но 99% российской интеллигенции того периода.

Зато в это время из шалаша вышел наглый лобастый насильник, с пламенной жаждой мечтавший - что он будет делать с этой девкой, когда до неё дорвётся и захватит. Эту «похоть власти Ленина» отметил Н. Бердяев, а жажду изнасилования отметил даже М. Горький. Причём Корнилов не должен был поступать, как Ленин, а как строгий отец.

Россия сполна заплатит огромными страданиями в экспериментальных пытках за своё поведение, когда этот реальный «Франкенштейн» из шалаша начнёт с дружками свою кровавую оргию.



ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Борьба за Россию. Ещё две попытки Ленина захватить власть | Первая мировая. Корни современного финансового кризиса | ГЛАВА ПЯТАЯ. Четвёртая попытка Ленина захвата власти