home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава IV

В библиотеке

На следующий день я встала около восьми — для субботы неслыханно рано. Но следовало действовать, и я сразу же взялась за телефон. Первым делом позвонила в справочную «Скорой помощи» и выяснила, в какую больницу отвезли Архиповну. Потом связалась с больницей. Как я и предполагала, у старушки стало плохо с сердцем, но, по счастью, ее жизни теперь ничего не угрожало. А вот навестить ее, увы, пока не разрешили.

Ну и что теперь делать? Ждать у моря погоды? Расстроившись, я уселась в свое любимое кресло и уставилась в окно, созерцая хмурое ноябрьское утро. Мне на колени тут же запрыгнула кошечка, которую мама уже успела окрестить Клотильдой, и принялась играть моими волосами. Засмотревшись на Клотильду, я не сразу заметила, что мама стоит у двери и вопросительно смотрит на меня. Точнее, не вопросительно, а подозрительно.

— Доченька, тебе не плохо?

— Нет, а что?

— Точно нет? — прищурилась мама. — Ну, значит, у тебя какие-то дела, о которых ты мне, разумеется, опять не расскажешь.

— А это ты с чего взяла? — прищурилась я.

— А вот с чего, — принялась перечислять мама. — Два дня, точнее, две ночи подряд ты возвращаешься домой после двенадцати, хотя я знаю, что твои друзья расходятся гораздо раньше. Потом, эта старушка, которую ты нашла за грудами мусора на пустыре, — сомневаюсь, что ты просто так там гуляла. И наконец, сегодня ты встала рано, и это учитывая, во сколько мы вчера легли! Последнему факту есть только два объяснения: либо тебе нездоровится, либо у тебя есть какое-то важное дело. Первый вариант ты отрицаешь…

— И что? — хмуро спросила я.

— Ну, раз не отвергаешь второй, значит, он верен. Уф, а я уж испугалась, что ты заболела! — с облегчением вздохнула мама.

Я только криво улыбнулась. Знала бы ты, мамочка, чего на самом деле стоит бояться!

— Так вот, — продолжала она. — Я не собираюсь вмешиваться, но, может быть, могу тебе чем-нибудь помочь?

— А не могла бы ты попросить, чтобы мне разрешили встретиться со вчерашней старушкой в больнице? — молниеносно среагировала я.

— Увы, нет. Если врачи не разрешают, значит, делать этого не стоит. Ты, как я понимаю, желаешь у этой старушки что-то спросить? Или сообщить?

— Спросить.

— Может быть, есть другой способ получить ответ на твой вопрос?

Я призадумалась. М-да, в проницательности маме не откажешь, вероятно, она действительно способна помочь?

— Слушай, мама, можно ли как-нибудь узнать о прошлом нашего города? Я искала вчера у Лильки в Интернете, но там только про центр, дворцы и памятники архитектуры…

— Понятно, а тебя интересуют окраины и лачуги?

— Да!

— Что ж, это сложная задача. Хотя… Итак, прошлое?

Я кивнула.

— Сейчас, погоди…

Мама вышла в кухню и позвонила кому-то по мобильнику.

— Алло. Ирочка, привет, ты на работе?.. Вот и хорошо!.. — донесся до меня ее голос.

Минут через десять мама вернулась в мою комнату.

— Собирайся и поезжай.

— Куда?

— Моя подруга Ира, для тебя — Ирина Максимовна, работает в центральной городской библиотеке. Вход по читательским билетам, но она тебя пропустит. Там имеются подшивки разных газет за двадцатый век, есть и более ранние. Город наш, если ты не знала, молодой, ему и двух столетий еще нет, это он сейчас так разросся, а начинался с рабочих поселков, и в местных газетах обязательно должны были рассказывать о строительстве новых районов. То, что сейчас называют лачугами, прежде могло считаться хорошим жильем…


Ирина Максимовна оказалась милой общительной женщиной. Поведав, какая умничка Настя, то есть моя мама, и как хорошо, что сегодня нет начальства, она проводила меня в библиотечное хранилище.

— Вот, пожалуйста. Подшивки всех газет, по годам рассортированы. Просьба обращаться аккуратно. Если буду нужна — я в читальном зале.

— Ого!

Сказать, что газет было много — значит ничего не сказать. Ими были заполнены несколько стеллажей высотой чуть ли не до потолка. И это все мне предстояло перерыть! Хорошо хоть условия для работы имелись. У входа стоял стол с несколькими стульями, над которым горела лампочка, а ряды стеллажей терялись в полумраке огромного помещения без окон.

Немного постояв в раздумье, я решила, что просматривать нужно далеко не все. Архиповна упомянула войну, стало быть, потребуются газеты довоенные. Спортивные и детские издания пропускаем сразу, да и то, что издавалось по всему Союзу, тоже не стоит пока трогать. Итак, меня интересуют местные газеты, лучше всего районные.

Я сходила в читальный зал и уточнила у Ирины Максимовны, как они называются. Она написала на листке пять названий, и я взялась за дело.

Уже через полчаса у меня зарябило в глазах. Если хотя бы примерно знаешь, что искать, то глаз зацепится за нужное слово. А тут — все эти ударные стройки, съезды, пленумы… Муть!

Открылась дверь, и на пороге появилась Ирина Максимовна:

— Ника, к тебе помощники пришли.

Она посторонилась, и в комнату вошли Стас, Егор и Лиля с Таней.

— Только, пожалуйста, не шуметь и обращаться с изданиями бережно, — предупредила Ирина Максимовна и вышла.

— Ребята, какими судьбами? — удивилась я. — И где Колька?

— Он не пошел с нами, дома остался, — ответил Егор. — Предпочел общение со своим дедушкой.

— Его не положили в больницу? — осведомилась я.

— Нет, сейчас же выходные, в понедельник собираются.

— У меня такое ощущение, что он вообще из дома побоялся выйти, — откровенно призналась Лиля. — Выглядел каким-то отстраненным и замученным. Знаешь, мы поняли, что были не правы насчет всех этих ужасов…

— И решили тебе помочь, — продолжил Стас. — А то ты одна над этим бьешься, а мы словно одолжение делаем.

— Дошло наконец, — буркнула я. Неожиданно я осознала, что сейчас совершенно не смущаюсь, разговаривая со Стасом. А еще пару дней назад начала бы краснеть и лепетать какую-нибудь чушь…

— От помощи не откажусь, видите, сколько нужно перелопатить, — нарочито небрежно кивнула я на стеллажи. Полюбовалась произведенным эффектом и спросила: — А как вы меня нашли?

— Мы пришли к тебе домой, и твоя мама сказала, что ты в библиотеке. Спросила, не хотим ли мы тебе помочь, и когда мы согласились, она позвонила и договорилась, что нас сюда пустят, — ответил Стас.

Ах, каким было бы счастьем, если бы он сам пришел ко мне в гости пару дней назад… А теперь я восприняла этот факт почти без эмоций, занятая совершенно другими мыслями.

— Не будем терять время даром, — заявил Егор и взял с полки первую попавшуюся подшивку. — Как я понимаю, надо искать информацию о каком-то бараке, в котором…

— В котором совершались преступления, — договорила Таня.

— Значит, ищем все, что касается криминала, причем в довоенных или военной поры газетах, — сказала я. — И в первую очередь в местных изданиях. Егор, положи эту подшивку на место, в «Мурзилке» ты точно ничего не найдешь.

Егор посмотрел на то, что держал в руках, хихикнул и положил на полку. Мы распределили объем работы между собой и взялись за дело.

Спустя полчаса молчаливой и напряженной работы Стас подал голос:

— Ну как, никто ничего не нашел?

— Нашел криминала — валом! — проворчал Егор. — Антиобщественные элементы, враги народа, троцкисты какие-то. А еще кулаки, занимавшиеся вредительством и воровавшие зерно с колхозных полей после уборки урожая…

— От голода люди уцелевшие колоски собирали, если перевести на нормальный язык, — прокомментировала Таня. — Да, много тут интересного. Но того, что надо, я не нашла.

— Я нашла, — тихо сказала Лиля. Когда мы все повернулись к ней, она смущенно продолжила: — Конечно, не совсем то, что мы искали, но, может быть, и это пригодится. Вот.

Она раскрыла пожелтевший «Кировский вестник» на середине и стала вслух читать статью. В характерной манере того времени статья повествовала о борьбе с пережитками буржуазного общества и такими недопустимыми явлениями, как пьянство, воровство, тунеядство.

— И что? — перебил ее Стас. — Я нашел кучу таких статей, но не читать же их все до конца!

— А я вот читаю, — возразила Лиля. — Здесь говорится о необходимости сноса стихийных поселков, в которых находят приют воры, бандиты и прочий сброд. И приведен такой пример: «Особенно это касается так называемой «нахаловки», поселка, который находится на южной окраине города, возле Сиротинского кладбища и базара, стихийно образовавшись неподалеку от барака бывшего царского рудника. Наша газета уже писала о том, как в этом поселке был выявлен и обезврежен воровской притон. Нельзя допускать, чтобы в нашем районе процветали уголовные и антисоветские элементы! Руководство планирует в следующем году ликвидировать стихийный поселок…» Ну, дальше уже к делу не относится.

— А с чего ты взяла, что это относится? — пожал плечами Егор.

— Тебе компас подарить? — вспыхнула Лиля. — Мы живем как раз на южной окраине Кировского района в частности и города вообще! Разумеется, упомянутый тут поселок до наших дней не дожил, зато кладбище мы своими глазами видели. Спорю на что угодно, это и есть то самое, Сиротинское!

— Интересно! — загорелись глаза у Егора. Он взял газету: — Еще упоминаются базар и какой-то царский рудник…

— Был и базар, — тихо и зло сказала Таня Незванова. — Такой же стихийный, как и этот проклятый поселок! И такой же криминальный.

— Не понял, чем вызван такой гнев? — прищурился Стас. — Давай, Тань, колись, что ты об этом знаешь?

— Прабабушка рассказывала. Там не только обворовать, там и убить могли. Наверняка из того же поселка «специалисты» и действовали. Мой прадедушка еще до войны на этот базар пошел и пропал без вести. Прабабушка всю жизнь по нему горевала…

— А ты-то почему нервничаешь? — пожал плечами Егор.

— Ты не знал мою прабабушку! Она была добрым, мягким человеком, все ее любили, и мне всегда становилось так жалко, когда она плакала! Она говорила, что с тех пор часто слышала во сне голос любимого, который твердил, что он в беде, и звал на помощь. — Таня смахнула выступившие слезы и сказала уже спокойно: — По словам прабабушки, этот базар находился там, где сейчас новостройки. Его убрали перед самой войной.

— А поселок? — спросила я.

— Вот насчет поселка не знаю.

— Значит, ищем дальше, — вынес вердикт Стас.

— У меня уже голова кругом идет от этих газет, — признался Егор. — Все эти давно минувшие события, фотографии людей, которые уже умерли…

— А я, наоборот, люблю прикоснуться к истории, — улыбнулась Лиля. — Эти люди, может, и умерли давно, а на фотографиях навсегда остались живыми и улыбающимися, они смотрят на меня из прошлого, и я будто знакомлюсь с ними. А события тоже интересные, я тут о многом прочитала. В общем, я рада, что сюда попала.

— Я тоже, — подхватил Стас. — Ведь как бывает — произойдет какое-нибудь событие, незначительное, ерунда, пройдет и забудется. А через какое-то время, может быть, годы спустя, обнаруживаются его потрясающие последствия! Так что я люблю узнавать разные детали из прошлого, кто знает, вдруг пригодятся!

— И мне интересно, — сказала Таня. — У меня такое ощущение, что наши предки — это наши корни, наше начало, а мы — вроде как продолжение. Иногда кажется, что во мне хранится их память. Фантазия, конечно, но все равно интересно узнавать о том, как жили люди когда-то.

— Приятно такое слышать, молодые люди! — раздался вдруг от двери звучный мужской голос. Признаюсь, последние события изрядно расшатали мои нервы, так что я вскочила и резко развернулась, опрокинув стул.

И напрасно, ничего страшного там не было. В дверях стоял благообразный пожилой мужчина в старомодных очках и улыбался приятной улыбкой.

— Ой… Здравствуйте, — растерянно пробормотал Егор, а следом и мы все вразнобой поздоровались.

— Простите, что прервал вашу беседу, — продолжил этот человек. — Но пришел я, похоже, как раз вовремя.

«Вот уж не было печали, — подумала я. — Начнет сейчас мозги компостировать!»

— Давайте познакомимся: меня зовут Александр Генрихович, я историк-краевед, — церемонно представился он. — Я нередко захожу сюда поработать с историческими материалами, и вы, как мне кажется, тоже интересуетесь прошлым родного края.

— В общем-то, да, — за всех ответил Егор.

— Великолепно! Может быть, я могу помочь вам в ваших поисках? Что вы тут изучаете? О, тридцатые годы! Замечательная была пора! — мечтательно протянул Александр Генрихович. — Хоть и называют их мрачными временами, но нельзя отрицать очевидного — тогда наш город строился и ширился! В бедных рабочих поселках, где прежде процветали антисанитария и пьянство, появились больницы, электричество, водопровод, кинотеатры. А со временем эти поселки, деревеньки и хутора сливались в новые районы нашего ныне большого и славного города!

Он увлеченно рассказал пару интересных историй. Одну о том, как у некоего начальника конфисковали дачу, и это прекрасное здание стало лучшим в городе детским садом. А еще о старенькой, затрапезного вида больничке, которая за свою жизнь успела поочередно побывать жандармерией, военным госпиталем, складом, приютом для беспризорников, больницей, немецкой комендатурой, потом опять военным госпиталем, школой и снова больницей.

— Ничего себе! — присвистнула Лиля. — Надо же было весь этот список запомнить!

— Вы ничего не пропустили? — улыбнулся Стас.

— Нет, молодой человек, — с достоинством ответил Александр Генрихович. — Я знаю о нашем городе много такого, чего вам больше не расскажет никто. Но, возможно, вас интересует что-то конкретное?

— Интересует! — сказала Таня. — Поселок Нахаловка и весь криминал, с ним связанный!

Ученый рассмеялся:

— «Нахаловками», деточка, или «шанхаями», называли в народе все стихийные поселки из землянок и хибар, населенные разным сбродом. На территории нашего города их существовало десятка два, не меньше. И уж криминала там было!..

— Нас интересует поселок, о котором говорится вот здесь, — Стас подал Александру Генриховичу газету. Тот бегло просмотрел статью.

— О-о, так вот вы до чего, оказывается, докопались, — он нахмурился и окинул нас пристальным взглядом. — Не думал я, не гадал, что кто-то вспомнит эти давно минувшие события… Да, ребятки, я об этом деле знаю достаточно. Достаточно, чтобы не болтать о нем зря. Поверьте, есть вещи, о которых лучше не знать. Это как раз тот случай, когда любопытство может погубить. Давайте я вам лучше расскажу о чем-нибудь другом, я знаю массу интересного…

— Расскажите нам, пожалуйста, об этом поселке, — твердо попросила я. — Это для нас очень важно!

— Разумеется, в случае моего отказа вы будете искать другие источники информации? — осведомился ученый. — А кто ищет, тот, как известно, рискует найти. Правильно?

Мы, не сговариваясь, кивнули.

— Ну что ж, я вас честно предупредил. Но раз вы настаиваете, то я, так уж и быть, открою вам то, что знаю. О руднике, о бараке, о зловещей дате и об одной премерзкой особе… Но — не здесь и не сейчас. Сегодня вечером, в семнадцать тридцать, я жду вас всех у себя дома, — с этими словами Александр Генрихович написал на листке адрес и положил на стол перед нами.

— Да это же наш микрорайон! — воскликнул Егор Рюшин. — Мы соседи!

— Тем лучше, — улыбнулся ученый.

— Ну что же, тогда нам и рыться тут больше не надо!

Мы сложили подшивки на место, попрощались и ушли, а Александр Генрихович остался в хранилище, занятый своими делами.


— Классно! — воскликнул Стас, едва мы оказались на улице. — Это называется — повезло!

— Подозрительный он какой-то, — вслух подумала я. — И вообще все это подозрительно. Что-то мне сегодня все, словно сговорившись, жаждут помочь.

— Да ладно, что в нем подозрительного? — отмахнулась Лиля. — По-моему, милый старичок. Нам действительно повезло.

Конечно, у меня оставались сомнения. Слишком уж удачно мы встретились с этим знатоком, и это настораживало: вдруг тут кроется обман или ловушка?

Но выбирать не приходилось. «К тому же мы придем всей компанией — чего нам бояться? — подумала я. — На всякий случай я оставлю маме адрес, куда иду».

Мы вышли из маршрутки и договорились встретиться в пять вечера здесь же, на остановке, после чего пошли по домам. Большинство ребят жили в новостройках, одной мне нужно было перейти дорогу и углубиться в старые кварталы. Но я по школьной привычке проводила Лилю до дома и только после этого пошла к трассе.

Я шла и думала о наших проблемах. Сначала Наташка, теперь вот Колька… нет, сначала был Танин прадедушка с похожими обстоятельствами и неизвестно кто еще. Мы, получается, пренебрегли советом Вилора, и чего теперь ожидать? Но, с другой стороны — что же нам, запереться по домам и жить затворниками? А со школой что сделать? Я, как и всякая ученица, школу, мягко говоря, недолюбливаю. Но все же предпочту посещать ее, родимую, а не сидеть в четырех стенах, боясь выйти на улицу, потому что из толпы прохожих может вынырнуть мерзкая бабка…

Я окинула взглядом этих самых прохожих и увидела… Нет, не зловещую старуху. Красавчик Лешенька шел навстречу собственной персоной! Правда, он был далеко и еще не видел меня. А одет-то! Скромненькие джинсики — и это на Лешеньке! Черная куртка с надвинутым на глаза капюшоном! Куда поклонницы смотрят?! Темные очки… Ну, это как раз неудивительно. Надеется, что я его не узнаю? Ага, размечтался! Чтобы быть неузнанным, ты бы, голубчик, сменил свои попугайские кроссовки!

«Отвернуться, что ли, типа, не заметила? Да, наверное».

Поздно. Он уже увидел, что я на него смотрю. И, не надеясь на свою маскировку, бросился в сторону, пересек газон, прыгнул через невысокое ограждение и побежал вдоль торцевой стены девятиэтажного дома, в котором жила Лилька. Немного не добежав до угла, Лешенька оглянулся и, видя, что я не собираюсь его преследовать, крикнул:

— Дура черноротая!

После чего гордо свернул за угол.

Гнаться за ним я не собиралась, но тут мне в голову пришла одна идейка. Дело в том, что Лилькин дом был большой полукруглой «китайской стеной», и я знала тайну одного из его подъездов. И, пока Лешенька шествовал (или бежал, не знаю) с внешней стороны здания, я бодрым марш-броском миновала внутреннюю и нырнула в тот самый подъезд, благо я знала цифры кода. Еще бы мне их не знать, если это как раз Лилькин подъезд!

Да-да, вы угадали, подъезд был сквозным. Я вышла с другой стороны и притаилась за ажурной беседкой детской площадки.

А вот и Лешенька. Бежит все-таки, да прямиком ко мне. Двигается неспешно, в этакой вычурной манере, имитируя движения древнегреческих атлетов, старательно обходя многочисленные лужи…

— Лешенька, — вкрадчиво сказала я, ангелом смерти материализуясь из-за беседки, — от судьбы не уйдешь.

Ему бы проскочить мимо и бежать себе дальше, не стала бы я за ним гнаться. Но он от неожиданности так затормозил своими попугайскими кроссовками, что, ей-богу, даже дымом запахло, и резко развернулся, чтобы удрать в обратном направлении.

«Счастливого пути», — подумала я и мощным пинком придала Лешеньке такого ускорения, что он растянулся на тротуаре. Правда, тут же торопливо вскочил и убежал, даже никак меня напоследок не назвав.

Интересно, что ему в нашем районе нужно?


* * * | Большая книга ужасов 41 | Глава V О руднике, бараке и зловещей дате