home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава VII

Дискотека веселых покойников

Корпус было тоже не узнать. Людей в нем не было, но разгром стоял жуткий. Валялись распоротые подушки, перья из них то и дело взлетали в воздух и медленно оседали на пол. Откуда-то раздавались рычание, писк, еще какие-то звуки… Мишка бросился в девчачью палату.

Вовка и Андрей вслед за ним. Шлепнув по выключателю, Мишка зажег в палате свет.

Петрушкина, знатно разрисованная зубной пастой, преспокойно спала, раскинув по подушке свои толстые каштановые косы в белых точечках узоров. Спала себе и не знала, что к ней, низко склонив голову и будто принюхиваясь, подбирается настоящий покойник, вставший из гроба!..

Вспыхнувший яркий свет ничуть не спугнул его. Покойник с выпирающим из прогнившего насквозь пиджака позвоночником даже не заметил этого и продолжал подбираться к спящей. Он вел себя как разведчик, как какой-то исследователь — словно выясняя, подходит ему Петрушкина или нет…

— А ну стоять! — изо всех сил крикнул ему Мишка. — Пошел вон отсюда!

А Вовка схватил стул, что валялся на полу, поднял его над головой (так, что задетая им люстра часто-часто закачалась, взбалтывая свет в комнате) и изо всех сил обрушил на спину живого мертвеца. Хрустнули кости, покойник крякнул и присел — но и все! Стул разлетелся на несколько частей, а мертвецу хоть бы хны!

Но проснулась Петрушкина. Она открыла глаза, увидела покойника, склонившегося над ней. И-и-и…

Нет, не завизжала. Она прижала руки к щекам, тут же их отдернула, почувствовав на своем лице что-то не то. Осмотрела внимательно ладони, вновь ощупала щеки, лоб, ногтями содрала с него целый пласт зубной пасты, которая успела засохнуть. Сдвинула брови, нахмурилась. Белый шматок засохшей пасты с голубоватой загогулькой посередине, точно посыпавшаяся штукатурка, отвалился с ее лба и упал на одеяло. На лбу показалась розовая чистая кожа.

Вот теперь-то нахмуренная Катя Петрушкина и завизжала.

— И-и-и, ты меня пастой мазать вздумал! Ах ты, скотина такая! Ну-ка катись отсюда, а то как сейчас по хохоталке-то наверну! Пошел отсюда, придурок! Пошел, пошел!

С этими словами она резко вскочила, схватила тощую подушку и принялась лупить ею покойника по физиономии. Она лупила и орала, хмурясь и широко открывая рот, засохшая паста летела с ее лица во все стороны. А когда Катя увидела за спиной ожившего мертвеца остолбеневших Вовку, Андрюшку и Мишаню, то разъярилась еще больше — и швырнула подушку в них. Соскочила с кровати и, сверкнув оранжевой пижамой с рисунком «кошечки-собачки», помчалась куда-то вон из палаты. Послышался звук включенной на всю катушку воды в умывальнике — это Петрушкина смывала зубную пасту, возвращая себе прежнюю красоту.

Покойник быстро пришел в себя (если так можно сказать про покойника), развернулся, вытянув вперед руки с полусгнившими пальцами. Шагнул вперед.

Вовка, Мишаня и Андрей загородили ему дорогу. Но восставший из могилы мертвец и не собирался ловить Петрушкину. Сделав шаг в сторону, он направился туда, где, дрожа и плача, сидели, обнявшись и вжавшись в угол, кроткие двойняшки Таня и Маня Бердянские. Слезки текли по личикам девочек, смывая с них зубную пасту: с одного личика белую, с другого — голубоватую… Девочки плакали, а ходячий покойник приближался…

В ужасе смотрели мальчишки на все это. Кого схватит сейчас покойник, кого потащит в могилу? Или ему нужны обе девочки? Зачем? Два раза жив не будешь, два раза не помрешь…

Мертвые кости пальцев потянулись к Мане. Нет — к Тане… Или… Это было неважно. К той девочке с бело-голубыми разводами на лице, которая находилась чуть ближе к ходячему покойнику.

Вовка сдернул с кровати Петрушкиной простынку. Андрюшка понял, что он собирается сделать, подхватил в руки два ее края. Мишка схватил одеяло.

Раз! — подняли мальчишки простыню в воздух. Два! — и вот она уже накрыла ожившего покойника. Тот забарахтался там, задергал руками, путаясь в простыне.

Три! — для полной картины Мишка обрушил на труп петрушкинское одеяло.

Ходячий покойник — охотник за детьми — не удержался на своих мертвых ногах и повалился на пол. Андрюшка, Вовка и Мишаня не растерялись и принялись кидать на него все подряд: подушки, одеяла, стулья.

— Кровать! — догадался Вовка.

И вот уже они подняли легкую кровать с панцирной сеткой и поставили ее на скрытого под кучей вещей покойника.

В этот момент в палату влетела разъяренная Петрушкина.

— Так, теперь я с вами буду разбираться, — уперев руки в бока, грозно заявила она. — Мазать меня, значит, приперлись. Да еще с каким-то ряженым уродом. Совсем, что ли…

Но договорить она не успела. Мальчишки вытолкнули ее в коридор и, подхватив за руки предобморочных сестер Бердянских, вылетели вслед за ней.

С рычанием покойник поднимался с пола. Вот уже отлетела в сторону железная кровать, с грохотом обрушилась на спинку соседней койки — силища у покойничка была немереная. Теперь он сбрасывал с себя остальное барахло…


А Вовка, Андрей, Мишаня и спасенные девчонки выбежали из корпуса.

— Петрушкина, беги отсюда как можно дальше! — видя, что недовольная красотка Петрушкина вновь собирается возмущаться таким бесцеремонным с ней обращением, скомандовал Вовка. — Это сейчас в палате не человек был, а настоящий оживший покойник из могилы. Понимаешь? Точно такой же ходячий тухляк твою Никифорову живой в могилу закопал!

— Врешь! — остолбенела Петрушкина.

— Нет! — в один голос закричали трое мальчишек.

— Мы сами видели!

— Покойник из могилы вылез, а ее туда вместо себя забросил!

— Землей ее засыпал!

— И тебя сейчас поймают и в могилу запихают!

— А вас?.. — Катя поняла, что мальчишки не шутят.

— Нас не хотят! — развел руками Вовка. — Но вот вас…

— И нас? — слабенько подала голос Таня (или Маня) Бердянская.

— И вас! — обрадовал сестер Вовка.

— Только мы им почему-то не нравимся, — добавил Мишка.

— Везуха, — хмыкнула Петрушкина. — А почему это…

Но договорить ей снова не дали. Вовка и Андрюшка развернули девчонку на сто восемьдесят градусов и подтолкнули в спину, настраивая ее на нужное направление и скорость.

— И вы бегите! — подпихнул Мишка сестер Бердянских.

Но тут крик, жуткий, заставляющий кровь леденеть и останавливаться в жилах, раздался из корпуса. Он перекрыл даже задорную музыку, которая продолжала играть в динамиках.

Девчонки как вкопанные остановились, забыв о том, что им надо немедленно бежать спасаться.

Распахнулась входная дверь корпуса. В ярком свете, плеснувшем из освещенного коридора, показался все тот же бодрый покойник. В вытянутой руке он держал бедного тщедушного Ботаника. Это он, несчастный тощий мальчишка, и орал так страшно. Очки с нарисованными на стеклах зубной пастой «прицелами» подпрыгивали у него на носу, вот-вот готовые упасть. Упадут — а Ботаник такой близорукий, без них он никуда… Хотя он и в очках сейчас никуда — во-первых, сквозь замазанные стекла вообще ничего не видно, «прицелами»-то резкость не наведешь, а во-вторых, что ему можно предпринять, если он в руках покойника?..

— Ботаник! — крикнул Вовка и смело бросился вперед, скомандовав девчонкам, чтобы стояли на месте. — Держись!

Вовка и мальчишки вслед за ним помчались к разъяренному покойнику, который уходил прочь от корпуса. Ботаник орал и шевелящейся тряпкой болтался, крепко зажатый мертвой рукой.

И не успели мальчишки подбежать к монстру и попытаться выдернуть у него из рук Ботаника, как еще один тухлый гражданин вышел из мрака.

— А-а-а! — обрадовался он, но тут же угрожающе зарычал и двинулся на своего собрата, несущего Ботаника.

— Отдай! — захрипел он и потянул мальчишку на себя.

— Мое! — рявкнул первый.

Завязалась потасовка. Вовка, Мишка и Андрей поневоле принимали в ней активное участие: вовремя они отскочить не успели и теперь летали от покойника к покойнику. Тех эта троица совершенно не интересовала — они отшвыривали мальчишек от себя и боролись лишь за беднягу Ботаника. Вот уже несколько раз он переходил из рук в руки. Наконец один схватил мальчишку за ноги, другой за руки, и принялись они тянуть его каждый в свою сторону. Ботаник, все еще пытаясь вырваться из ледяных рук, извивался, как большой плененный червяк.

Вовка и его друзья-освободители вновь поднялись с покрывшейся росой травы и пошли в атаку. Видеть, как живого человека покойники методично разрывают на две части, было невыносимо. Они с криком бросились вперед, хватая за руки мертвяков. Ботаник дернулся; очки, сверкнув в лучах выползшей из-за тучи луны, улетели далеко в сторону.

Ботанику было не до очков, хотя это была одна из самых важных его запчастей. Потому что покойники, испуганные громкими криками, тумаками и пинками Вовки, Андрея и Мишани, бросили его на землю, после чего удивленно и неторопливо стали удаляться.

— Ага, смотались! — пока его приятели улюлюкали вслед покойничкам-драчунам, победным голосом крикнул Вовка.

И успел еще вдогонку пендаль-ускоритель одному из них отвесить.

Мишаня и Андрюшка долго шарили в мокрой траве, но все-таки отыскали окуляры Ботаника, оттерли с них зубную пасту и грязь.

— Носи на здоровье, — протягивая их несчастному парнишке, сказал Андрей.

Вовка и Мишаня подняли Ботаника с земли, отряхнули, поставили на ноги. Он дрожал крупной дрожью. Зубная паста, которой Вовкина команда щедро расписала его, перемешалась со слезами, грязью и песком. Пижамные штанишки — все, во что был одет мальчишка — разошлись по шву.

Ботаник надел очки, осмотрел себя, ощупал — и удивился.

— Чем это они меня? Что это такое? — бормотал он, обтирая с голого живота и ребер перемешанную с грязью пасту.

И смешно Вовке стало, и грустно, когда он на все это смотрел.

— Ты, это, прости… — несмело начал он. — Это… мы тебя намазали.

— Вы?

— Ага… — вздохнул Андрюшка. — Пастой.

— А зачем? — робко спросил Ботаник, но тут же кивнул, вздохнул и произнес: — То есть понятно…

— Ну, ты… Как бы это… — Вовке было действительно неловко.

Ботаника и так все доводили, пинали, соли ему под простынку сыпали, чтобы он ночью под себя лужи лил, очки его с толстенными стеклами периодически прятали или разбивали — но у бедолаги Ботаника, наученного горьким опытом школьной жизни, в чемодане их, видать, запас был. В общем, издевались над парнишкой в лагере только так. И не как над Деревней, который на сельскохозяйственных работах силу мышц весьма приличную развил — если что, так навернет между глаз, мало не покажется… По-серьезному доводили тщедушного городского Ботаника. А он, дурачок, перестав плакать, хихикал, бежал к людям дружить и… опять нарывался на новую порцию насмешек и пинков.

— Пойдемте, нас девчонки ждут, — сказал Вовка, и все четверо направились вперед по дорожке.

— А ты зачем в очках-то спал? — поинтересовался у Ботаника Андрюшка.

— А я всегда в очках тут, в лагере, сплю… — стесняясь, проговорил Ботаник. — Мало ли что случится… Опасность какая… Чтобы все видеть, в общем.

— Опасность типа нас, — констатировал Вовка. — Ладно, прости уж нас… Прощаешь? Да?

— Да.


Идти в разгромленный корпус не хотел никто. И двойняшки, и Петрушкина категорически отказались укладываться спать и собирались провести ночь где-нибудь на улице — ведь уже утром, если весь этот кошмар закончится, автобусы повезут отдыхающих домой к родителям. А за некоторыми родители и сами приедут.

Вот только бы закончился кошмар. Только бы…

Тревожно оглядываясь — ведь ожившие покойники могли откуда угодно выскочить, группа ребят брела по ярко освещенной гирляндами аллее. По-прежнему играла музыка — никто не потрудился остановить дискотеку.

Да, дискотека продолжалась — но что за дискотека!..

Ребята остановились и замерли, глядя на танцевальную площадку…

Образовав круг, по центру дискотечной площадки плясали ожившие покойники. Все они были разной давности захоронения: одни совершенно сгнившие скелеты с лохмотьями истлевшей одежды на костях, и как только они могли передвигаться, такие трухлявые; другие — взбухшие, если лежали во влажной земле, и сухие, полумумии, кому повезло больше, если для их могилы вскопали сухой бугорок. Но веселыми мертвецы были все без исключения: с таким задором даже живые на дискотеках не танцевали.

Гоп-гоп-гоп! — отплясывали они. В центре круга метался от одного покойника к другому ошалевший мальчишка. Явно живой — и Вовка, и все остальные ребята его знали. Живые мертвецы пинали его точно мячик.

Рядом с резвящимся кружком топтались парочки — тоже покойники. Не в такт музыке одни пытались вальсировать, другие танцевали модный в шестидесятые годы прошлого века твист, что ли…

Вовка разозлился. Недавнее спасение Ботаника придало уверенности и ему, и его друзьям.

— Отобьем парня! — решительно скомандовал он. — Нас почти столько же, сколько их. Ну, по полтора трупа на человека получается.

— Справимся, — подтвердил Андрюшка.

— А девчонки — с нами? В бой? — спросил Мишка, косясь на Петрушкину.

Петрушкина, конечно, могла бы сказать какую-нибудь гадость в силу своего вредного характера. Типа того: я девушка нежная, вот еще, с покойниками драться… Но вместо этого молча закатала рукава кошечно-собачной пижамки и подтолкнула в бок одну из двойняшек: вперед!

Выстроившись «свиньей» — то есть клином, носом которого был самый мощный и бесстрашный Вовка, отряд двинулся на противника…


— Ага!

— Еще идут!

— Ура! — сразу же раздались торжествующие голоса в кругу танцующих — и несколько живых трупаков бросилось в центр «свиньи». Даже не в центр, а к ее правому заднему краю. Этот край занимала то ли Таня, то ли Маня Бердянская. Чуть ли не с десяток пар костлявых рук схватили ее, вырвали из напрасно созданного военного построения…

Привлеченные громкими криками соратников, откуда ни возьмись появились еще несколько ходячих покойников — но совсем других, не веселых, а озабоченных, злых, рычащих. Они расшвыряли всех, кто попался им на пути: и веселящихся, а потому не таких боевых и задорных братьев по могилам, и живых ребят — и вцепились в Таню-Маню.

Не прошло и двух секунд, как они умчались в темноту — страшно ругаясь, споря и выдергивая бедную девочку друг у друга.

— Ну и ладно!

— Очень-то надо! — послышались голоса мертвых танцоров.

Все так же веселясь, они вернулись на площадку и продолжили танцы.

Правда, под шумок их мальчишка-мячик все-таки успел смотаться…

— Таня! — не своим голосом закричала одна из сестер Бердянских — и вслед за невероятно быстро умчавшимися покойниками бросилась в темноту.

Обычно пухленькая Маня (а раз утащили Таню, следовательно, осталась Маня) бегала медленно и нехотя. Но тут она неслась сломя голову. На кладбище неслась. В этом не было никакого сомнения. Куда же еще покойники могли живую девочку, ее сестру, потащить?..

— Бердянская! Стой! — крикнула Катя Петрушкина. — Не бегай за ними!

Однако Маня не послушалась. И ребята, не сговариваясь, всей толпой побежали за Маней.

Но тут же наткнулись на кого-то, вынырнувшего из кустов.

Покойник?

Нет.

— Деревня… Фу-ты… — отмахиваясь от него, как от навязчивого призрака, охнул Вовка, на которого и налетел Деревня, в смысле Дима Копыточкин. — Ты чего тут шастаешь?

— Перепугал, дурак! — фыркнула Петрушкина.

Маня Бердянская молча бросилась бежать вперед. Но Деревня схватил ее за руку.


— Не бегай туда! Не надо! — крикнул он.

Вовка, в свою очередь, схватил его за шиворот:

— Отвали, некогда нам.

И хотел толкнуть его как следует в колючие кусты. Но Копыточкин закричал:

— Вы за кем, за ними гонитесь? Не надо! Это знаете кто? Ожившие покойники!!!

В ответ на его слова раздался надрывный смех. Даже Ботаник снисходительно хохотал над Деревней…

— Знаем. Без сопливых скользко, — заявил Андрюшка.

— Ну послушайте меня хоть сейчас, — взмолился Копыточкин. — Я знаю, в чем дело. Знаю, почему они из могил повыскакивали, понимаете? Я только что в деревне у себя был… Пришли туда мертвецы, походили, поискали что-то. Перепугали всех. Да и ушли все. Там, в деревне, сейчас все спокойно. И я сюда вернулся…

— А чего ж там не остался? — ехидно заявила Петрушкина. — Сидел бы себе в покое.

— Да, чего приперся, герой? — подхватил Вовка.

— Я вас искал, — ответил ему Деревня. — Тебя вот, Вовка. Мишку, Андрюшку…

— Это еще зачем? — Мишка выступил вперед.

— Да, чего это ты к нам так приглядываешься? — перехватив изучающий взгляд Копыточкина, поинтересовался Андрюшка.

— Я объясню, объясню сейчас…

И Копыточкин, утерев кулаком нос, затараторил:

— Они хватают живых людей и вместо себя в могилы укладывают, да? А в деревне им никто не приглянулся, хотя там тоже все живые. Не странно ли это? Ведь в лагере вон что устроили.

— Да, тащат всех без разбора, — всхлипнула Маня Бердянская.

— С разбором! Как раз с разбором! — воскликнул Дима. — Они выбирают только специально отмеченных людей! А почему, знаете? Потому что кто-то их пометил…

— Пометил — каких можно брать, а каких нет? — удивилась Петрушкина.

— Да! — подтвердил Копыточкин. — Вовка, зря вы меня не послушали, когда я просил не ходить на кладбище сегодня! Эх! Скажите, вы в самую полночь там находились? Аккурат в двенадцать ночи?

— Наверняка да… — задумчиво кивнул Вовка.

— Ну правильно! — взмахнул рукой Копыточкин. — Вот послушайте, что мне бабка с дедом рассказали…

Но договорить он не успел — толпа оживших мертвецов окружила ребят, которые все забыли и потеряли бдительность, слушая рассказ Димы.

— Это ты их навел?! — взвизгнула Петрушкина, увидев, как сжимается кольцо покойников. — Ты с ними заодно, Деревня?!

Бежать не было никакой возможности. Живых мертвецов было много.

— Маркеловна, послушай, а если мы всех подряд в могилы напихаем, быстрее молодеть будем? — послышался вопрос, который задала своей подружке костистая покойница в белом, явно новом платочке — или подобрала она его где-то, или с какой-то девочки только что сняла.

— Наверняка да! — с задором ответила ей подружка.

— Быстрее помолодеем! Хорошо-то как! Ой, лови тогда-а-а… — И покойница широко раскинула руки, стараясь ухватить кого-нибудь из ребят.

Ребята присмотрелись — и даже при неровном свете разноцветных фонариков, переплетенных в гирлянды и развешанных вдоль аллеи, было заметно, что черепа многих ходячих трупов выглядят очень даже прилично — они стали обтягиваться молодой живой кожей. И кости пальцев начали плотью обрастать…

— Не слушайте их! Побежали! — отчаянно зашептал Дима Копыточкин. — Под ногами можно проскочить! И за мной!

Он плюхнулся на землю, ужом прополз между трупами — и бросился бежать. Остальные ребята последовали его примеру, прошмыгнули, поднялись на ноги, побежали — долго и громко хохотали и улюлюкали покойники им вслед. Или уже не покойники — раз молодеют и кожей с мясом обрастают?..



Глава VI Восставшие из гробов проходят мимо… | Большая книга ужасов 41 | Глава VIII Вода скрывает следы