home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава VIII

Вода скрывает следы

Деревня быстро пробежал территорию лагеря, выскочил через пролом в ограде и мчался теперь вдоль кладбища. Изредка оглядывался — и призывал остальных не отставать. Но все и так бежали быстро, кроме Вовки, который буксировал Маню Бердянскую. Она была еще тот тормоз — и из-за того, что бегала медленно, и еще потому, что норовила заскочить на кладбище и начать искать свою сестру. Про то, боится ли сам он кладбища, Вовка сейчас даже не вспоминал…

Несколько раз с кладбища вылезали жуткие, осклизшие покойники. Они кидались на ребят — но быстро теряли к ним интерес. И только два молчаливых трупа в непонятных лохмотьях медленно, но неустанно преследовали их.

— В пруд! — скомандовал Деревня, к которому незаметно перешло руководство отрядом. — Надо доплыть до острова! Там нам точно ничего не угрожает!

И он первым бросился в черную воду.

Остальные остановились у кромки. Вода плескалась, точно морская. Кто ее так волнует? Может быть, из глубин тоже лезут утопленники — и именно в их скользкие руки манит их Деревня? Может, это вся деревенька у них такая — заманивают живых людей покойникам на расправу?..

Такие мысли бродили в головах у ребят.

— Зачем на остров, если мертвецы, как мы поняли, нас вообще не трогают? — недовольный положением вещей и неизвестностью, крикнул Вовка.

Деревня плюхнул по воде руками, разворачиваясь и собираясь что-то ответить, но тут показались два медлительных трупа-преследователя, и Маня Бердянская, истошно закричав: «Ой, мамочки! Вот они!», сиганула в воду и по-собачьи поплыла вслед за Копыточкиным. Остальные без слов последовали ее примеру.

Это только потом, уже оказавшись на крошечном песчаном островке, Катя Петрушкина вспомнила, что совершенно не умеет плавать… Но доплыла! А могла ведь утонуть… Катя в изнеможении упала на песок…

— Не бойся, Петрушкина, они сюда не приплывут! — похлопав ее по щекам, зашептал встревоженный Мишка. — Мертвецам, понимаешь, плавать-то тяжело. Да! Вода между костей гуляет, жира-то у них нет! А жир как раз на воде и держит, тонуть не позволяет!

Ребята молча пытались разглядеть, как ведут себя покойники на берегу. Но тут был не иллюминированный по случаю Королевской Ночи лагерь «Огонек», а лесной пруд. Луна пропала, тьма стояла над водой хоть глаз коли. И тихо было. Очень… Только волна плескала иногда да далекие крики изредка раздавались. И голуби — потревоженные кладбищенские голуби проносились над прудом и громко перекликались…

— Рассказывай, Деревня… В смысле, Копыточкин, — скомандовал Вовка.

— Расскажу, — кротко ответил Деревня. Ух, до чего он был необидчивый, аж зло брало! Петрушкина или Никифорова за такую команду уже бы с ним, с Вовкой, дрались. А Деревня даже не заметил, что ему приказывают. Не хитрый ли он колдун?..

Вовку даже передернуло, едва он подумал, не колдун ли Копыточкин. Не друг ли он ходячих мертвецов? И не он ли все это затеял?!

— Дурной славой пользуется это кладбище… — начал рассказывать Деревня. — Не хоронят тут уже давно никого.

— Знаем. — Вовка хотел начать высмеивать его деревенские байки, но передумал.

— Ну вот. — Копыточкин снова не обиделся. — А все почему? Вставали здесь из могил мертвецы — и шастали по округе. Они искали живых — тех, кого можно в свою могилу положить. А самим жить вместо него, живого человека. Если лежит вместо такого вставшего из земли покойника кто-то в могиле, то и покойник этот со временем живым становится — но только на вид. И кожа у него, как у живого, и глаза, и двигается, как обычный человек. Только души нет. Но живет он на земле наравне с живыми, не отличишь уж теперь.

— Врешь, Деревня, — раздался вдруг спокойный и твердый голос.

Все оглянулись — и не поверили себе: это Ботаник, забитый, зачуханный Ботаник вдруг решил выступить.

— Если бы выходили мертвецы из могил и вместо себя живых укладывали, то люди бы пропадали, — продолжал он. Видимо, страх придал ему такой смелости. — А я каждый год в «Огонек» езжу. Никто и никогда у нас в лагере не пропадал.

— Правильно! — даже как-то весело согласился Деревня. — Потому что и не поднимались они из могил много-много лет! А сегодня их кто-то вызвал оттуда! Дал команду. И они полезли!

— Это как?

— Нельзя ходить на наше кладбище в полнолуние! — Деревня со своим полнолунием уже замучил просто всех. — Когда-то давно, в позапрошлом веке, жил один человек, который научился оживлять мертвецов и руководить ими. Ну, в своих корыстных целях он их использовал. Для этого у него специальное устройство было, из особого состава сделанное. И если в полнолуние отраженный свет луны упадет на него — тут-то вся свистопляска и начинается. И выглядело оно, как мне бабка с дедом рассказали, как медальон на памятнике. Ну, «спи спокойно, дорогой товарищ» и даты жизни на котором пишут. Вызывал этот колдун того покойника, выходил тот из могилы, разыскивал человека, на котором колдун специальную метку сделал…

— Какую метку? — вновь перебил рассказчика Вовка. Какие-то смутные сомнения начали закрадываться ему в голову.

— А кому какую, — пожал плечами Копыточкин. — Бабка с дедом говорили, что вроде креста мелом на одежде. И мел тот, ну, именно тот кусок, которым рисовал, обязательно нужно на кладбище принести и поймать им отраженный от этого специального колдовского медальона свет луны. Или подкладывал часть мелка в карман. А кому-то осколок белой разбитой тарелки подсовывал — и перед этим, соответственно, саму эту тарелку на кладбище волок, чтобы, значит, колдовской свет луны ею отразить. Хитрый он был, много всяких уловок придумал.

— А что, бабка с дедом твои колдуна этого видели? — спросила Петрушкина.

— Нет, конечно, — ответил Дима. — Это им рассказывали. Но они видели тех, кто из могил встал…

— Ходячих покойников?

— Да. Брал колдун деньги с тех, кто своих врагов со свету сжить собирался. Подложит осколок или белый мелок в карман, или крестик, загогульку или полосочку нарисует. И все. А через некоторое время пропадал человек, исчезал, как и не было. А появляется на свете другой — мрачный, нелюдимый, исполнительный. Иногда люди своих родственников в таких мрачных личностях узнавали — родственников, понятное дело, давно умерших. С ума некоторые от этого сходили. Целая гвардия таких монстров, говорят, у колдуна была.

— Зомби? — ахнул Мишка.

— Вроде того, — ответил Копыточкин. — Они ему много богатства натаскали. И еще наверняка кучу тайных дел наделали. Сыщик один в те времена за ним все следил, на чистую воду злодея вывести собирался.

— Поймал? — хлопая себя по мокрым плечам и дрожа от холода, с надеждой спросила Маня Бердянская.

— Ну слушайте… — Копыточкин выдержал паузу. Но все и так слушали его, затаив дыхание. — Добрался колдун и до наших краев. Кого-то ему, видать, здешнего извести заказали, или покойник ему особенный понадобился — тут уж врать не буду, не знаю. Но пошел он на кладбище в самое полнолуние, встал у могилы со своими колдовскими инструментами, как полночь наступила. Но тут сыщик со своим помощником, а помощника он из деревни взял, как выскочит, как его схватит на месте совершения преступления!

— Вот молодец! — обрадовался Ботаник, но тут же стыдливо зажал рот ладошкой.

— Да. Принялись сыщик и помощник наручники на колдуна надевать. Да тот сильный оказался, сопротивлялся. Пистолет-то у сыщика выхватил да как пальнет в него… Убил, в общем. А помощник сыщика, пацан деревенский, местный, так расстроился, что бросился на того колдуна… Боролись они, боролись. Пистолет к парню в руки попал… А колдун его уже душить начал. Застрелил его тогда парнишка. Перепугался сам, в деревню побежал. Утром полиция нагрянула, разбираться начали — и засудили парнишку. За оба убийства. На каторгу сослали. Вернулся уже старым в деревню, всем рассказывать начал про колдуна и про то, что на самом деле случилось. Сыщик ведь и про все колдовские подробности узнать успел и помощнику своему поведал. Вот он и рассказывал… Кто верил, кто нет… Так и бабушка с дедушкой мои эту всю историю узнали.

— Ужас! — ахнула Петрушкина.

Все были с ней согласны.

— Услышали бабушка с дедушкой про колдуна, еще когда маленькими были. Да и многие в деревне про это знают. Наверно, за страшилку принимают, везде же есть местные легенды. — Копыточкин перевел дух. — Так вот и было — верили — не верили… Но лет пятьдесят назад вновь появились живые мертвецы… Вот как раз с ними-то мои дед с бабкой и повидались… Хорошо, что многие помнили ту старую историю — и нашли на них управу.


— Ну, что, что тогда сделали? — Вовка подскочил аж от нетерпения — и в воду плюхнулся. Островок-то был совсем крошечным, всем места не хватало.

— И кто их вызвал из могил? — спросил Андрюшка.

— Погодите, не перебивайте. — Копыточкин вел себя как настоящий лектор. И все слушали его, забыв о том, что они промокшие, замерзшие, перепуганные. — Свое главное орудие для вызывания покойников колдун тогда на кладбище выронил. Где-то оно затерялось, завалялось, видно, не нашла его тогдашняя сыскная полиция. Или даже не искала. Потому что не верила в такие колдовские страсти… Но в пятидесятые годы уже двадцатого века пошла везде мода памятники на могилах ставить. Такие солидные, из гранита, с портретами, надписями. Появились умельцы, которые наловчились старинные надгробия с никому уже не известных могил снимать, обтачивать, переделывать — и заново продавать. Вот такие же шустрые ребята старое надгробие на нашем кладбище присмотрели, утащили, а заодно и на этот медальон наткнулись. Решили, что он с какого-то другого памятника отвалился. Подобрали, отшлифовали, надпись написали, которую заказчик попросил, — и к памятнику прикрутили.

— К какому памятнику? — Вовка все больше волновался.

— Да я и сам не знаю. Не видел, — честно признался Копыточкин. — Я особо этой историей не интересовался раньше. Так, слышал просто от ребят деревенских да от деда и бабушки в общих чертах, но на всякий случай кладбище стороной обходил, особенно туда и не совался. А раз такое закрутилось сегодня, я и кинулся бабку с дедом трясти, все выведывать… Но вы дальше слушайте! В общем, стоит себе этот памятник и стоит, никого не трогает. А в церкви-то кладбищенской, которую при советской власти сразу закрыли, склад был. С фермы, которая вон там, неподалеку за пастбищем, молоко туда в больших флягах возили. В церкви холодно всегда, летом самая прохлада. Так вот на телеге везли как-то эти бидоны. Поздно уже везли, как раз с последней, с ночной дойки. Мимо этого памятника с медальоном, видимо, телега проезжала. И все совпало: ночь оказалась ночью полнолуния, вышла луна из-за тучи, в самую полночь упал ее луч на медальон, а от медальона свет отразился — и как раз в один из алюминиевых блестящих бидонов ударил… И начали с тех пор покойники по всей округе мотаться.

— А хватали они тех, кто молока из этого бидона попил?! — вскочив на ноги, воскликнули одновременно Вовка, Андрюшка и Петрушкина.

— Хватали и в могилы вместо себя укладывали?

— Да! — кивнул Копыточкин. — И начали люди пропадать. Нету — и все. Стали их без вести пропавшими считать. Напрасно искала их милиция пятидесятых годов… А мертвецы шастают, никак не угомонятся. Они же и не виноваты ни в чем, эти бедные люди, которые умерли давно. Бабушки чьи-то, дедушки, герои войны да и так просто люди.

— Да, а их покоя лишают, — дрогнувшим голосом произнес Ботаник. — Глумятся.

— А живых-то как жалко! — заплакала Маня Бердянская. — В могилы. Живьем! И люди там… умирают? Да? Говори!!!

Дима Копыточкин вздохнул. И ничего не сказал.

— Деревня! — воскликнул Вовка. — То есть Копыточкин! Ты знаешь, что делать-то со всем этим? Как людей из могил вытаскивать? Живых в смысле!

— Говори: знаешь или не знаешь?! — закричали все остальные.

— Знаю, — ответил Дима. — И даже знаю, кто именно это должен сделать.

Луна плыла по небу, и было это небо сейчас таким безоблачным, что лунного света хватало, чтобы осветить лица ребят. Дима так посмотрел на Вовку, что тот понял: именно он должен покойников остановить.

— Я, думаешь? — взволновался он. — Но почему я?


— А потому, что я догадался, — заявил Копыточкин. — И догадался тогда, когда бабушка с дедушкой мне эту историю рассказали. Они же комсомольцы, активисты были, мои бабка с дедом в молодости. И начали разведывать все. Эти ребята деревенские теперь уже старички, а тогда они шустро все разузнали. Парень, что бидоны на той телеге вез, как раз первым и догадался. Они сумели загнать покойников обратно в могилы — и больше никто их не тревожил. И люди перестали пропадать. Да только не поверил никто в такой разворот событий, особенно милиция.

— Это неважно сейчас — поверил не поверил… — заявила Петрушкина. — Людей-то оживили?

— Я не помню… — Копыточкин беспомощно развел руками. — Но делать надо вот что. Вы заметили, кого мертвецы в свои могилы тащили, а кого игнорировали?

— Нас они игнорировали, — тут же ответил Мишка.

— А нас, девочек, нет… — пробормотала Маня.

— Неправда! — воскликнул Копыточкин. — Не только девочек! Но и мальчиков! Потому что они охотились за теми, кого пометили. А кто был на кладбище сегодня? Вы. Что вы там делали?

— Ничего мы там, Деревня, не делали! Просто прошлись. Понял? — с угрозой в голосе произнес Вовка. И тут же догадался. — Да… Свет луны, говоришь, должен от колдовского медальона отразиться и на белый блестящий предмет упасть? Был у меня такой предмет… Паста моя зубная…

— И кого мы ею мазали, того покойники и… — начал Андрюшка и, недоговорив, в ужасе зажал рот рукой. — Ой, мамочки!

— Да… — Копыточкин кивнул, очевидно, собственным мыслям. — Я как увидел, что мертвецы только намазанных тащат, сразу начал понимать…

— Умник какой! — фыркнул Андрей.

— Но мы же и Петрушкину мазали, — заявил Мишаня. — Но она покойников не интересует.

— А где на ней паста? — воскликнул Копыточкин.

— Точно… Она ее смыла, — проговорил Вовка и посмотрел на Маню. — А она тогда почему?..

— Так мы ж ее другой пастой мазали! — догадались одновременно Андрюшка и Мишаня. — А твоя — с голубой прожилкой.

Сразу стало понятно, почему Ботаника сначала схватили, а потом отпустили — как только очки с него, помеченные голубоватыми крестиками, соскочили, мертвецы его и рвать на части сразу перестали…

— Вовка, пока луна не зашла сегодня, пока ночь не кончилась, иди найди этот медальон, поймай луч луны на тюбик своей пасты — и сделай так, чтобы он в тот медальон срикошетил! — взволнованно воскликнул Димка Копыточкин. — Тогда, может, все это остановится.

— Минус на плюс поменять, то есть? — переспросил Ботаник.

— Да!

— Ты один должен там быть, когда все это будешь делать, — уверенно заявил Дима. И уже не так уверенно добавил: — А тогда-то ты один был или с ребятами?

— Один, — ответил Вовка, пытаясь вспомнить, в какой момент он вытаскивал из кармана тюбик зубной пасты. И вытаскивал ли вообще…

Он сунул руку в карман, пытаясь воспроизвести все так, как было на кладбище. В одном кармане пасты не было, в другом тоже… Нигде ее не было!

— Потерял… — ахнул Вовка.

И тут же в голос зарыдала Маня Бердянская. Она все еще была уверена, что сестру ее можно спасти. Но теперь…

Да, не было злосчастного тюбика с пастой — наверное, или выпал он во время сумасшедшей гонки, и теперь, пока день не наступит, нечего и пытаться найти его. А день наступит — и будет уже поздно!.. Или выскользнул он, когда плыл Вовка в одежде по темному пруду… Один к одному выходит…

— Капец… — хмуро произнес Вовка и нахохлился.



Глава VII Дискотека веселых покойников | Большая книга ужасов 41 | Глава IX Вовка — колдун, герой и вредитель