home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

— Мама! Мама! Там лодка, наша лодка! Там папа вернулся!


Антошка прибежал с пляжа, взволнованно размахивая руками и подпрыгивая на ходу. Вместе с ним в лагерь прибежали остальные, загорелые до черноты мальчишки, которые гоняли мяч на песке у залива. Народ зашумел. Жёны ушедших мужчин побежали на пляж, а остальные принялись спешно разогревать скудные остатки завтрака, чтобы накормить путешественников.


— Мам, ты слышишь?


Сын тормошил её за рукав. Катя кивнула, заторможено глядя сквозь ребёнка.


— Слышу милый. Это точно наша лодка?


— Да мам. Я — на пляже.


Об Игоре Екатерина и не думала. Все её мысли занимал другой человек. Она гнала эти мысли прочь, но они снова и снова лезли её в голову.


'Я. Тебя. Люблю!'


Катя всё время вспоминала эти слова. Она ругала себя, ругала этого… этого… каланчу. Нескладного, хилого, уродливого, тощего… Недостатки в Вите Катя выискивала с маниакальной страстью, желая найти железный повод не думать о нём. О его словах.


Недостатков в этом мужчине было хоть отбавляй, но, странное дело, чем больше она о нём думала, тем сильнее притягивал её этот человек.


Екатерина встряхнулась, вздохнула, взяла свою сумку и решительно пошла в ближайшие заросли переодеваться.


Первым делом было решено перевезти по морю к новому месту жительства немцев. Гнать пешком избитых и измученных людей у Мельникова не поднялась рука. Немцы, узнав о том, что 'русские' (а среди десантников, почему-то, большинство составляли азиаты) нашли роскошное место на дальней стороне острова, собрали делегацию, которая от имени всего германского народа заверила Сенсея в любви, дружбе и преданности и попросила разрешения перебраться на новое место жительства.


Мельников крякнул. Среди полусотни выживших немцев у, как минимум, десяти человек, были серьёзные проблемы с психикой. Видеть в своём будущем доме сумасшедших Дима-сан не желал, хотя, чисто по-человечески, сочувствовал этим беднягам и жалел их.


Переезд немцев занял два дня. Людей не торопясь, небольшими партиями везли вокруг острова и тут же отправляли на 'стройку века'. Остававшиеся на старом месте разбирали навесы и добывали еду, которой требовалось очень много. Надо было кормить переселенцев-строителей и, кроме того, русский начальник велел собрать в дорогу полный короб копчёной и вяленой рыбы.


Место для нового посёлка выбрал лично Сенсей. В полукилометре от моря, в самом центре долины. Пальмовая роща здесь была особенно редка, так что создавалось впечатление, что это просто чистое поле, на котором, по какому-то недоразумению, растут отдельные деревца. Самым приятным сюрпризом было наличие отдельного источника, бившего из земли неподалёку от речки. Когда Витя увидел этот ручеёк, то мысленно сказал себе.


'Здесь'


— Здееееесь!


Дима-сан указал себе под ноги и объявил о том, что вот тут-то они и будут теперь жить.


— Витя, надо поговорить, — Мельников возник из темноты и присел возле костра Егорова, многозначительно покосившись на Олега и Йилмаза, который прочно прилепился к их небольшой компании, — лично.


Витька пожал плечами.


— Говори. У меня от друзей секретов нет.


Олег прошептал турку на ухо перевод. Тот белозубо улыбнулся и закивал.


— В общем, дело такое… — Мельников старательно формулировал свои мысли — портить отношения с Егоровым и Ко ему было не с руки. — Ты — хороший человек. Правильный. Я уверен, мы с тобой подружимся, так?


— Хм. Так.


— Но есть одно но. Данияр. Пойми — он мне не просто друг. Мы вместе выросли и он мне брат. А человек он резкий, злой и память у него хорошая, понимаешь?


— Понимаю.


— В ваши дела с Игорем я не полезу, так что сам понимаешь — у тебя здесь есть пара недругов, которым ты поперёк горла. На Игоря мне насрать, но когда Даник полезет с тобой разбираться, а он обязательно полезет, когда переезд закончится…


— Обломится он.


Олег скрипнул, прокашлялся и продолжил.


— Я ему башку оторву.


Дима-сан сжал кулаки, закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти.


— Вот о чём я и толкую. Будете убивать Гошу — нет проблем, но за брата я впрягусь. И тебе, — Сенсей мрачно посмотрел на дизайнера, — я голову сам оторву. А это нам не нужно. Никому. У нас сейчас каждый человек на счету.


Витька закатил глаза к небу, пересчитал пару десятков звёзд, всё понял и поинтересовался.


— И?


'Интересно, мы одинаково думаем или нет?'


— Виктор Сергеевич, давайте обсудим один бизнес-план.


Они договорились. Витька и Олег уходят вместе с Мельниковым на Большую землю и остаются там.


— Кого с собой уговорите — ваше дело.


Сенсей прозрачно намекнул на Олю и Катю.


— Вы потрошите самолёт. Я раз в неделю прихожу к вам на остров и привожу еду. Рыбу, креветки. Здесь для вас мы строим жильё. Когда с самолёта уже будет нечего брать — переберётесь сюда. Даник к тому времени остынет, да и я с ним потолкую. С Гошей — сам разбирайся. Как хочешь. Идёт?


Мельников протянул руку. В свете костра заросший густой щетиной мужчина выглядел как настоящий дикарь. Большой, сильный, страшный.


Егоров усмехнулся. Раньше, в прошлой жизни, он, конечно, согласился бы только из-за одного внешнего вида собеседника. Но не теперь.


Чувствуя себя равным, он пожал каменную ладонь качка.


— Договорились.


С Дмитрием Мельниковым они думали совершенно одинаково и от этого уважение к Сенсею у Вити только выросло.


— Да… и вот что, Вить, — Мельников смущённо потёр свой сломанный нос, — ТВОЮ лодку я у тебя, всё-таки, временно экспроприирую.


Обустройство лагеря на Новой земле заняло у команды Димы Мельникова четыре дня. Всё это время Сенсей не отпускал от себя Витю ни на шаг, опасаясь за его жизнь. Следом за другом хвостом ходил Олег, а за Олегом, почему-то, турок. Вот так вчетвером они и руководили закладкой посёлка.


Мельников разметил при помощи немцев улицу. Указал, где будет находиться общественная кухня, где будет помывочная, а где — общественный туалет. После чего, свалив все дела на Данияра, велел друзьям грузить на лодку продовольствие, заготовленное местными аборигенами, и грузиться на неё самим. Все остальные десантники должны были оставаться уже на новом месте, помогая строить навесы и добывая пищу. Сенсей посчитал, что их троих будет достаточно, чтобы дойти на вёслах до своих.


— Течение нам поможет. Дикари втроём дошли и мы дойдём.


Витька только пожал плечами. Всё уже было тысячу раз обговорено, и дальше толочь воду в ступе не имело смысла. Они везут туда еду, оттуда — людей.


Ленинградская 'дорога жизни' в тропическом варианте.


Действительно, до острова, где их с тревогой ожидали, лодка добежала всего за одни сутки. Ветер был попутным, и работать на вёслах практически не пришлось. Витька периодически сменял на рулевом весле Диму, а Олег и увязавшийся с ними Йилмаз всю дорогу продрыхли, укрывшись от солнца циновкой.


Желание турка уехать с ними назад всех очень сильно удивило. Лётчик упёрся и ни в какую не желал оставаться в новом посёлке, мотивируя это тем, что ему непременно надо обо всём доложить командиру. Сенсей удивился, но дал добро.


Они прошли, не останавливаясь, обезлюдившую Малую землю. Мимо торчащего из воды кончика хвостового оперения самолёта. Проскочили, бешено орудуя вёслами, бурный пролив и вышли к бухте, возле которой был разбит лагерь.


На берегу их встречало всё население острова. Увидев, что на лодке всего четыре человека, толпа заволновалась. Раздались крики и причитания.


Егоров чертыхнулся, вылез на нос корабля и, сложив ладони рупором, заорал.


— Всё хорошо! Все живы-здоровы, всё…


Ликующий рёв встречающих заглушил его последние слова, которые едва не застряли у него в горле. В стороне от основной массы одетых 'по пляжному' людей, стояла ОНА.


Катя выглядела так, словно она стоит посреди ультрасовременного аэропорта в очереди на регистрацию. Белые джинсы, белая курточка. Босоножки на умопомрачительно высоком каблуке. Укладка на голове и… макияж.


Витя, не чувствуя под собою ног и не видя никого, кроме любимой, 'сошёл' с идущей к берегу лодки и, барахтаясь в воде, рванул к встречавшей его женщине.


Десятисантиметровые каблуки постоянно норовили провалиться в песок, так что стояла Катя на носочках. Это было тяжело и неудобно, но она не обращала на это никакого внимания. Сердце в груди стучало так, что, казалось, ещё немного, и оно выпрыгнет из груди.


'А если он… передумал, а если он…'


Сказать, что Катя сомневалась в своём поступке — значит, ничего не сказать. Когда она заметила знакомую тощую фигуру, стоявшую на носу лодки и что-то кричавшую, у неё едва не отказали ноги, а потом…


А потом Катя увидела, что он увидел её. И что кроме неё для него в целом мире не существовало НИЧЕГО. Виктор смотрел на неё, как зачарованный, а потом сделал шаг, другой и неуклюже бултыхнулся в море.


Катя счастливо, с громадным облегчением заплакала, а потом засмеялась.


'Вот балбес!'


'Балбес' плыл к ней и, захлёбываясь в воде, что-то бессвязно кричал.


Мужик ей достался неугомонный. Виктор занимал её ночи напролёт, выдыхаясь лишь под утро, когда и она сама была на последнем издыхании. Катя довольно улыбнулась — две недели такой физкультуры привели тело её мужчины в превосходный вид. Правда, ныряльщика приходилось держать на усиленном питании, чтобы он вконец не обессилел, но дело того стоило — у Витеньки вместо дряблого брюшка появился каменной крепости пресс.


Катя зевнула. До её смены готовить было ещё три часа и она могла поспать. Уже проваливаясь в сладкий сон, женщина подумала.


'Как он это выдерживает? Двужильный он что ли?'


Сам 'двужильный' ныряльщик, в это время сидел на берегу моря и глупо улыбался. Ему было так хорошо! И так плохо! Каждое утро он буквально за шкирку отрывал себя от Кати, заставляя идти себя на 'работу'.


Женщина ему попалась ненасытная. Что они вытворяли каждую ночь — описать было невозможно. Да Витька и не пытался это вспоминать. Во-первых, следующей ночью будет ещё лучше, а во-вторых, кроме сплошных фейервеков перед глазами он ничего и не помнил.


Егоров посмотрел направо-налево, убедился в том, что его никто не видит и со стоном повалился на спину.


'Пять минут. Пять минут и…'


Виктор уснул, даже не успев додумать свою мысль.


— Ромео, подъём!


Витька продрал глаза и ошарашено осмотрелся. Над ним стоял Олег и насмешливо улыбался.


— На обед пора.


— Какой обед?


— Вкусный.


Витька посмотрел на часы и покраснел. Вместо пяти минут он честно проспал четыре часа под южным солнышком. И никто его не разбу…


— А чего не разбудили?


— Да ну, — Олежка ухмыльнулся и подмигнул, — вы всю ночь на весь остров орали. Ну я и подумал — нехай отдыхают.


Смысл сказанного дошёл до сонного Вити только через пару минут. Он покраснел ещё больше, схватился за голову и, задохнувшись от ужаса, переспросил.


— На весь?


— На весь, на весь. Не боись, Оля проконтролировала — Антошка спал.


— Уфф!


Витька снова повалился на спину


— Ладно, пошли, пообедаем, да делом займёмся.


Дела у Вити и компании шли по-всякому. Если на личном фронте у всех всё было хорошо, то добыча затонувших вместе с самолётом 'сокровищ' шла со скрипом. Всё, что лежало близко и легко доставалось, Витя поднял на поверхность ещё до освободительного похода. А за последние две недели он только и сумел, пощипать кормовую кухню да собрать с кресел маленькие синтепоновые подушечки. Ещё Витя прибарахлился тремя десятками пластмассовых подносов с использованными тарелочками и вилками.


И на этом пока было всё.


Мельников, появлявшийся у лагеря на Малой земле раз в четыре дня, выгружал корзину с продуктами для островитян, скорбно чесал в затылке, глядя на куцые трофеи, и плыл дальше — забирать с большого острова очередную партию переселенцев.


На обед, длившийся обычно не менее двух часов, собиралась вся компания. Глава 'поисковой партии', как называл их Мельников, Виктор, Катя, Антошка, Олег с Олей и Йилмаз, который поговорил со своим капитаном, подумал-подумал, да и остался. Чему Витька был несказанно рад, ибо ещё одной пары мужских рук им очень недоставало. Так дело и шло. Витя, Катя и Оля занимались нырянием, Олег пасся на отмелях, пытаясь прокормить небольшую общину, Антошка был официальным 'костровым', а Йилмаз — водовозом. Турок, оседлав старый плотик Мельникова, совершал ежёдневные чартерные рейсы через пролив к роднику и обратно. Была в их маленькой компании ещё одна девушка. Турок, снова всех удивил. Вместо ожидаемой соотечественницы-стюардессы, тридцатилетний пилот уговорил остаться с ним семнадцатилетнюю племянницу тёти Ули Жанну. Девушка эта была высоченная, тонкая и абсолютно плоская. Типичная 'вешалка' по определению Вити.


Жанна повязала на голову косынку (не хиджаб, а так… 'по колхозному') и объявила, что она отныне, как и всякая восточная женщина, будет следовать за своим 'Йилмазиком' повсюду. Народ коротко поржал и посочувствовал турку, ибо жительницы Казахстана, а особенно больших городов, вспоминали о том, что они 'восточные женщины', только когда им это было нужно. А потому, назначенная ответственной за кухню девушка, щеголяла в платочке, и в таком матершинном полупрозрачном сарафанчике, что лётчик за неё постоянно краснел. Впрочем, хохотушка Жанна быстро пришлась ко двору и стала на острове своей.


Насытившись, все повалились под навес, пережидая полуденную жару, и только мальчишка усвистал гонять по пальмам ящерок.


— Вить.


— Мммм?


— Что дальше делать думаешь?


Вопрос был по-существу. У Егорова враз слетел навалившийся было послеобеденный сон. Олег был прав, надо было что-то решать. Или бросать затею с нырянием и перебираться в новый посёлок, или…


Мысль у Вити на эту тему была. Обобрав салон, собрав все вещи с багажных полок, раскурочив кухню, гардероб и туалет, он пришёл к выводу, что на самолёте осталась лишь одна достойная цель. Отсеки с багажом. Ныряя, Витя хорошо рассмотрел люк кормового багажного отделения. Почти в самом низу фюзеляжа, он висел над песчаным дном всего в каких-то сорока-пятидесяти сантиметрах. Лезть под брюхо самолёта, который держался только на выступающих вниз двигателях, было страшно. К тому же люк был на три метра ниже входа в салон, что для Вити было существенно. Носовой люк был недоступен — 'Боинг' лежал, зарывшись носом в песок и к переднему багажному отсеку хода не было. Правда, как-то Йилмаз обмолвился, что в грузовые отсеки можно попасть и из салона, но на поиск замаскированных в полу люков у Вити просто не было времени.


Вообще, Витька здорово наловчился нырять. Теперь опуститься на двенадцатиметровую глубину, забраться внутрь самолёта и пробраться к кабине пилотов, для него было обычным делом. Егоров спокойно, без надрыва задерживал дыхание на две с половиной минуты, а рекордом для него были сумасшедшие три минуты десять секунд, по часам на руке у Кати.


Правда сначала ему пришлось приходить в себя минут десять, потом получать выволочку от перенервничавшей женщины, а потом клясться, что он 'никогда больше!'…


Егоров перекатился на живот и посмотрел на лётчика.


— Ил, а скажи, пожалуйста, в какую сторону открывается люк багажного отделения?


Если бы турок ответил, что наружу, то Виктор, пожалуй, дал команду сворачивать лагерь, но Йилмаз только довольно потёр ладони.


— Внутрь!


Это была новость на миллион. Ещё одним миллионом в копилку хороших новостей было то, что лайнер турецкой авиакомпании был, так сказать, бюджетной комлектации. На нём отсутствовали механизмы электропривода открывания люков. Всё, что требовалось от Вити — это нажать на аэрозащитную пластину, сунуть руку под рукоятку и, потянув её на себя, немного повернуть против часовой стрелки.


Йилмаз настолько возбудился от решения шефа, что соорудил из прутьев макет рукоятки и наглядно показал Вите как нужно открывать люк.


— Когда повернёшь рычаг, люк начнёт уходить внутрь. Там установлен механический доводчик — он сработает в любом случае. Но там вода…


'Ага. Люк пойдёт медленно'


— … поэтому не жди и поднимайся сразу. Люк будет открываться долго. И ещё, — лётчик взволнованно ходил по пляжу, — чтобы его зафиксировать в верхнем открытом положении, тебе придётся нырять снова.


Витька безразлично пожал плечами.


'Надо — значит надо…'


— Чемоданы лежат в сетках. Они очень прочные и их придётся резать.


Олег, услышав об этом, ожил.


— Возьмёшь мой нож.


Дизайнер каждый вечер точил свою железку о камень и привёл лезвие в более-менее божеский вид. Витька же свой нож использовал лишь для потрошения рыбы и на такую фигню, как заточка внимания не обращал.


Егоров уставился на бронзовое бедро Кати и задумался. В смысле навара — это был Клондайк похлеще багажных полок. Это был плюс. Но грузовой отсек был глубже и, вдобавок, заперт. Это был минус. Дыхания ему на такую работу точно не хватит. Это был второй, и гораздо больший минус.


'А минус на минус, как известно, даёт что?'


— В общем так, народ. Мне нужен запас воздуха. Без него — никак. Думайте!


Перед тем, как отплыть из нового посёлка, Дима-сан преподнёс Вите поистине королевский подарок. У Йоахима, оказывается, в ручной клади имелись очки для подводного плавания, трубка и ласты. Все эти богатства Мельников без зазрения совести позаимствовал у мальчишки и отдал своему ныряльщику. Ласты были маленькие и на здоровенные лапы Егорова налазили со скрипом, а очки удалось отрегулировать по ширине, так что проблема 'красных глаз' была снята. От давления резиновых уплотнителей на глазные яблоки получались очень милые 'очковые' фонари, но, по крайней мере, соль не ела глаза.


Решение проблемы с запасом воздуха придумал Олег.


— Сделаем воздушный мешок. Маленький, на три-четыре глубоких вдоха. Чтобы было можно нормально отдышаться. Если один твой вдох, — парень с сомнением оглядел широченную Витину грудь, — четыре литра, то нам нужно литров пятнадцать. Это объём обыкновенного ведра.


— Хе, ведра то у нас нет.


— Нет. Зато есть пластиковые мешки для мусора. Аж четыре штуки. Я смотрел — они целые.


Народ завис, переваривая информацию, а потом дружно отверг идею Олега.


— Неее…


— Да как…


— Да их разорвёт…


Дизайнер растеряно почесал репу, а затем жалобно произнёс.


— Ребят, давайте хотя бы попробуем.


Первый мешок, который они втроём попытались утянуть под воду, лопнул, громко объявив мужикам, что они — идиоты. Витя, Олег и Йилмаз матюгнулись, утёрлись и попробовали снова. На этот раз вложив друг в друга три оставшихся пакета и накрыв их немного разорванной по швам сумкой. Воздушный резервуар не лопнул и не травил воздух, но утопить его в немыслимо солёной воде лагуны было целой проблемой. В конце концов, совместными усилиями лётчика, дизайнера и двух женщин сумку притопили, и Витька, поднырнув снизу, нормально отдышался в подводном воздушном мешке.


В принципе — затея удалась, оставалось только понять, как эту штуку опустить на пятнадцать метров?


Операцию по вскрытию багажного отсека проводили в полном составе и на двух плотах. Турок вывез будущий воздушный мешок к нужному месту и, при помощи Олега, утопил его. Грузом служил большой рюкзак, доверху набитый песком. Попытки тренировавшегося на мелководье Витьки вытрясти из него балласт, чтобы поднять рюкзак на поверхность закончились полным провалом. В смысле — вытрясти песок удалось, но на это потребовалось больше трёх минут. Овчинка выделки не стоила.


Выход предложила Катя. Груз надо было просто отцепить и оставить на дне, а воздушный колокол поможет ныряльщику подняться на поверхность.


— Ты, главное, его не упусти. Хватайся за ремень и наверх. Понятно?


— Угу.


Витьке было не до ремней. Рядом, на маленьком плотике, сидела женщина умопомрачительной красоты. Его женщина. Ещё здесь же была Оля, но на фоне Екатерины она просто исчезала. Витька оторвался от изучения Катиной груди и 'новым' взглядом посмотрел на то, что происходило вокруг. За месяц, проведённый на острове, он как-то перестал замечать синеву безоблачного неба, лазурные прозрачные воды лагуны, белый песок пляжа и великолепные пальмы. Всё это было само собой разумеющимся и никакого интереса не представляло.


И вдруг…


'А ведь это — чудо!'


Тёплый ветер, шум листьев, ослепительные блики солнца на спокойной воде и белые крупинки соли на её бронзовой коже…


'Я — в раю!'


— … милый, ты меня слышишь?


— А. Э. Слышу. За ремень — и наверх. Да. Так и сделаю.


— А рюкзак Олег с Йилмазом потом верёвкой вытянут.


Всё прошло, как по маслу. Виктор зацепился за свой груз, продышался и тихо ушёл под воду. На дно он 'упал' быстро. Привычная навалившаяся тяжесть уже не мешала. Ныряльщик так же привычно продавил давление в ушах и, не выпуская из рук Олину майку с песком, пошёл по дну к самолёту.


'Блин, какой он здоровый, оказывается!'


Туша фюзеляжа, нависающая над головой, немного пугала. Слой холодной воды, лежавший у самого дна, вытягивал из тела тепло, заставляя Витю дрожать. Чтобы добраться до самого люка пришлось сначала согнуться в три погибели, потом встать на карачки, а затем и вовсе — лечь на живот.


'Ё! Как холодно!'


Витька оглянулся. Спасительный воздушный мешок застыл в пяти метрах позади, что придало ныряльщику сил и бодрости. Дрожь прошла, осталось лишь желание сделать всё, что нужно побыстрей и свалить отсюда к чертям собачьим.


'То есть — наверх'


Витька бросил груз и, цепляясь пальцами за песчаное дно и упираясь затылком в гладкий металл фюзеляжа, быстро пополз к вожделенному люку.


'Пятьдесят три, пятьдесят четыре…'


Аэропланка поддалась легко. Витя сунул в образовавшуюся щель ладонь, вцепился в рукоятку и изо всех сил потянул её вниз.


Бум!


Вместо того, чтобы опустить ручку, тело Витьки резко пошло вверх и он крепко приложился затылком к металлу.


'Десять, одиннадцать… ах ты падла!'


Витя вцепился в рукоятку двумя руками и, извернувшись, упёрся коленями в днище самолёта. Тридцатисантиметровый рычаг немного подумал, а затем с лёгким щелчком подался вперёд.


'Давай, давай, давай!'


Уже ничего не соображая, Егоров заученно повернул рукоятку.


'Правая рука вверх. Левая вниз'


Железяка зеленого цвета послушно провернулась на сорок пять градусов, щёлкнула и встала на упор.


Как Витька оказался в воздушном колоколе он не помнил.


Воздух! Как это прекрасно! Это тааааак вкусно!


Витька отдышался, свёл глаза в кучку и снова нырнул. За то время, что он плавал к мешку и обратно механический доводчик приоткрыл дверку люка, показав тёмную щель в палец толщиной. Егоров вцепился пальцами за край проёма и упёрся спиной и затылком в тяжёлую створку.


'Ну же… давай, блин!'


Люк нехотя поднялся ещё сантиметров на пятнадцать, а затем пошёл гораздо легче и быстрей. На полный подъем створки ушло секунд тридцать. Витька полностью разогнулся, зафиксировал руками люк над головой и осмотрелся.


В багажном отсеке было темно и… и…


'Ух ты!'


Под потолком висел такой знакомый воздушный пузырь. Позабыв обо всех клятвах и обещаниях быть острожным, Витька немедленно забрался внутрь целиком и 'высосал' этот небольшой 'кусочек' воздуха.


Сетки резать не пришлось. Ближайшую к нему он аккуратно отстегнул от креплений на потолке. Глаза привыкли к темноте, и Егоров прекрасно разглядел плотный штабель тёмных чемоданов.


'Жадность фраера… шестьдесят… один, два, три, четыре… а, ладно!'


Ныряльщик уцепился за ближайшую чемоданную ручку и, надрываясь и выпуская рвущийся из груди воздух, вытащил его из груды вещей.


На то, чтобы доволочь свой объёмистый трофей до 'лифта' ушло ещё полминуты. Витька бросил чемодан на дне, схватился за ремешок и щёлкнул замком.


'Поехали! Ну я, блин, Гагарин…'


— Никогда. Больше. Так. Не делай!


В дрожащем голосе Кати звякнул металл. Слёзы у прижимающейся к нему всем телом женщины, похоже, уже закончились, и неуправляемая истерика стала помаленьку трансформироваться в грядущую полномасштабную бурю. Егоров потёр опухшее после оплеухи Олега ухо и максимально мягко задавил наезд на корню.


— Любимая, любимая… — стройное загорелое тело под его рукой ощутимо расслабилось, а Виктор всё шептал и шептал на ушко, — любимая, любимая… прошу тебя… никогда ничего не решай за меня. Ты меня понимаешь?


Весь запал у Кати куда-то разом пропал. Мысленно обозвав себя дурой, она молча кивнула и замерла на груди своего мужчины.


В тот день Витя Егоров больше не нырял.


За следующие четыре дня Виктор, при помощи Олега, Йилмаза и такой-то матери полностью обчистил кормовой багажный отсек. Дело мужики поставили на поток. Витька нырял с грузом вниз, шустро шевеля ластами нёсся к люку, привязывал верёвку к ручке верхнего чемодана и всплывал. Дальше в дело вступали 'крановщики'. Иногда объёмные чемоданы артачились, цепляясь за всё за что можно было зацепиться и тогда Виктору приходилось снова нырять, но, в целом, это случалось очень редко. Добычей 'поисковиков' стали восемьдесят четыре чемодана и сумки и среди них (ура!) ярко-оранжевый Витькин Samsonite.


Егоров купил этот чемодан в Дубаях, клюнув на необычный цвет. При получении багажа, среди десятков унылых чёрных параллелепипедов, едущих на транспортёрной ленте, его кладь сразу бросалась в глаза. Был и ещё один приятный сюрприз — его чемодан не промок! Его немножко сдавило давлением, но изделие китайских мастеров сдержало воду!


В итоге повизгивающий от счастья Витька стал обладателем пяти белоснежных хрустящих от чистоты сорочек, пары брюк и, самое главное, совершенно исправной бритвы. Panasonic дружески мигнул индикатором заряда и предложил им воспользоваться. А одеколон, а зубная паста и щётка?


Егоров изобразил пляски туземцев, схватил бутылочку геля для душа, бритву и, призвав на помощь Катю, рванул в кусты приводить себя в порядок.


С кормы снова раздался взрыв хохота, но Дима-сан даже не обернулся, а только угрюмо поскрёб отросшую за месяц бороду. Этот Гоша, который оказался пусть и уволенным, но настоящим, с образованием, актёром театра, мог, когда он этого хотел, быть душой компании. Историй, анекдотов и песен он знал великое множество и никогда не повторялся. Мужики ворочали тяжёлые весла и веселились от души над очередным сольным выступлением Игоря.


Мельников только матюгнулся. Он не хотел брать с собой этого выскочку, но Даник, его бывший лучший друг Даник, настоял на том, чтобы в очередной рейс к ныряльщикам вместе с командой Мельникова пошёл и Игорь.


Дима-сан скрипнул зубами и матом пресёк бурное веселье на лодке, на что Гоша лишь вытянулся во фрунт и дурашливо отрапортовал, мол, 'базара нет, начальник', чем вызвал новый приступ веселья среди матросов.


Дела в посёлке на Новой земле шли по-разному. Две недели адского труда, через 'не могу', принесли свои плоды. Все сто семьдесят три человека были обеспечены крышей над головой, трёхразовым горячим питанием и необходимым минимумом одежды. Для этого пришлось применять крутые меры, многие не желали работать по восемнадцать часов в сутки, ещё больше людей не желало делиться своими вещами с теми, у кого их не было. Пока Мельников, при помощи тёти Ули и десятка верных ему людей ещё держал ситуацию под контролем, но община уже помаленьку пошла вразнос. Отсутствие внешней угрозы, которая сплотила бы людей и возросший 'уровень жизни', сеяли в умах отдельных индивидуумов разные нехорошие мысли.


А чего это я должен это делать? А почему ему больше? А что это он раскомандовался?


Дальше — больше. Посёлок, внешне выглядевший единым целым, расселился по национальному признаку, что, в общем-то, было понятно, но вот выводы все сделали разные.


Началось всё с очередного ежеутреннего скандала — распределения работ на день. Данияр привычно, матом, оборвал стоны и сопли и пинками разогнал нескольких мужчин и женщин по делам, а вот к стоявшим поодаль соплеменникам первый зам Сенсея обратился на казахском. Вежливо. С пожиманиями рук и уговорами что-нибудь сделать. Дима, наблюдавший за этой картиной со стороны, очень удивился и, подозвав, Данияра, к себе, поинтересовался — с чего бы это к этим лодырям такое отношение?


Даник помялся, а потом просветил закипающего Мельникова, что к 'агашкам' он не может относиться иначе.


— Старших уважать надо. У нас на Востоке так принято, понима…


Диму сорвало.


— Ты!..! Агашек, говоришь? А не казахов, значит, пинками гнать на работы можно?


Дальнейшее Дима помнил плохо. Вроде бы он бил Данияра, потом, вроде бы, жестоко избил нескольких недовольных. Потом… потом он вроде бы что-то говорил с импровизированной трибуны о равноправии и единстве.


На время это помогло — внешне жители посёлка перестали делиться на своих и чужих, но с тех пор Данияр с ним не разговаривал. До прошлого утра, когда он сквозь зубы потребовал, чтобы его 'лучший' друг Игорь отправился за своей семьёй.


'Ёлки зелёные!'


Мельников схватился за голову. Он очень рассчитывал на поддержку Виктора и его людей, которые пошли за ним только из-за дружбы.


'Вот как он это делает? Ведь он ничегошеньки не сделал и на тебе — у него два друга и женщина! А у меня…'


Пока Дима-сан друзей только терял. А число людей, которые его искренне ненавидели за его крутой нрав, за его порядки и за его требовательность, стремительно неслось к ста процентам.


То, что Гоша едет убивать — было ясно, как божий день.


'Может, выкинуть его за борт, пока не поздно? Зачем ему Катя? Он и с этой… с силиконовой блондинкой себя прекрасно чувствует. Может, из-за сына?'


Дима посмотрел на Игоря, горестно вздохнул и, сплюнув за борт, взялся за весло. До Малой земли оставался час пути.


Остров встретил лодку тишиной и абсолютным спокойствием, что было странно — обычно их встречали все обитатели островка. Криками, плясками и урчащими от голода животами. Насторожившийся Дима велел всем сидеть на лодке в полной готовности удирать, а сам, зажав, как собака, зубами палку, поплыл на берег.


Ничего страшного, чего так опасался Мельников, не случилось. Вся честная компания нашлась в лагере, в центре пальмовой рощи. Хорошо одетые, чисто выбритые и подстриженные (!) мужчины, вальяжно устроившись на сложенных из чемоданов 'креслах', лениво перебрасывались в картишки. Стол, за которым они сидели, тоже был сложен из стопки чемоданов.


— Нет, Дима, только кормовой отсек. До носового пока — никак.


— Есть планы?


— Думаю пока. — Виктор производил сильное впечатление. Белый костюм, шёлковый шейный платок, зеркальные очки a-la Сильвестр Сталлоне и вычищенная фуражка капитана Орхана на голове. — Носовой отсек хоть и меньше вполовину, но всё равно… там чемоданов пятьдесят наберётся. Я вот свой чемодан нашёл. И Катины оба — тоже. А вот остальные — нет. Ни Олег, ни Оля, ни Жанна. Я, чтобы ребята в обносках не ходили, пока так решил — из каждого поднятого чемодана берём по одной любой понравившейся вещи. Это плата за наш труд. Это справедливо. Так?


Дима страдальческим взглядом проводил Йилмаза, щеголявшего в его собственной любимой сетчатой жилетке со множеством карманов, и нехотя признал.


— Так.


— Привет, Дима!


Женщины, появившиеся из-за деревьев, тоже выглядели сногсшибательно, а Катерина — так вообще… Дима присвистнул.


'Красотка'


— Привет, Катя. — Мельников вспомнил о проблеме по имени Гоша и сморщился. — Вить, тут, понимаешь, такое дело…


Виктор слушал Мельникова и медленно зверел. ОН приплыл. Чтобы забрать ЕЁ. Чтобы забрать его женщину! И чтобы его убить…


Витька поднял глаза. Вокруг стояли ЕГО люди и смотрели на него. Мужчины извиняясь. Женщины испуганно.


— Кать, возьми Антошку, — Егоров поднялся и принялся раздеваться, — и иди на мыс. Подальше отсюда. Иди. — Виктор надавил голосом и женщина, обливаясь слезами, молча удалилась.


Витька натянул свои старые джинсы и посмотрел на Мельникова.


— Зови своих.


Сенсей, Олег и Йилмаз ободряюще похлопали Витю по плечу и ушли на берег, оставив Егорова одного.


— Дим, может удавим этого хмыря и всё?


— Олег, я всей душой на стороне Витьки, но это такое дело…


— Да, — дизайнер мрачно смотрел на приближающуюся лодку, — да, это дело почти что семейное…


А второй пилот 'Пегаса', не понимавший разговора русских, просто стоял и думал о том, что если бывший Катин муж начнёт одолевать Виктора, то он воткнёт ему в спину нож и плевать, что об этом подумают остальные.


предыдущая глава | Как я провёл лето | Глава 9