home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 11

Следующие два с половиной дня Витя развлекался тем, что играл в кошки-мышки. Причём мышкой был именно он. 'Птица' кружила по открытому морю, гоняясь за переменчивыми ветрами без всякой системы — лишь бы под парусом. Оставшиеся в живых матросы большую часть этого времени спали, ели и занимались изготовлением больших переносных щитов под руководством Петра. Кораблик легко убегал от тяжёлого судна дикарей, затем мачты складывали и позволяли фаангам немного приблизиться, чтобы дать им почувствовать вкус добычи. Дикари эту игру давно раскусили, но бросать наглую жертву они всё равно не собирались, всякий раз с маниакальным упорством взвинчивая темп на финишной прямой.


Конечно, Витька рисковал. Рисковал сильно, потому что ветер в этих местах оказался штукой очень уж ненадёжной, и заполучить внезапный штиль во время тарана было вполне возможно, но пока им везло. Иногда дикари приближались очень близко — Егоров был неопытным мореходом и пару раз 'Птица' стартовала с заметным опозданием.


— Ишь тыыыы!


Олег изумлённо присвистнул, глядя на всплеск воды возле самого борта кораблика.


— Сколько здесь? Сотня метров, наверное.


Камень на верёвке, запущенный с чёрного корабля не долетел до 'Птицы' всего три метра. Витька сплюнул.


— Чемпионы, блин, олимпийские. Эй, Лак! Всех на вёсла!


Внешне чёрный корабль дикарей здорово смахивал на помесь древнегреческой галеры и драккара викингов. От первой ему достался подводный таран, а от второго — отсутствие палубы и высоченные, покрытые грубой резьбой нос и корма.


— Хек, хек, хек!


— Вот упёртые…


Витька напряг зрение и навострил уши. Гребцы на 'драккаре' каждый свой гребок сопровождали пронзительным стоном, почти криком. Адский труд последних дней даже эти могучие создания, по-видимому, вымотал до предела. Егоров на секунду представил, что на вёслах вражеского корабля сидят тридцать Марий Шараповых и хмыкнул — на слух это было очень похоже.


— Погоди, Олежка. — Витька поднял указательный палец. — Слышь, как они орут. Брешет Лак. Не железные они. Выдыхаются, гады!


И точно — финишный рывок драккара на этот раз был очень короток. Гребцы осилили лишь двадцать гребков в бешеном темпе, а затем бросили вёсла. Корабль дикарей по инерции катился за 'Птицей', с каждой секундой отставая всё больше и больше, а отдохнувшие и отъевшиеся матросы 'Птицы' в ответ разразились бурей восторженных криков и плевками в сторону дикарей. Егоров повеселел.


— Ну, что, товарищ дизайнер из конкурирующей фирмы… завтра дадим им нас догнать?


— Витенька, а может не будем, а?


Катя с надеждой заглянула в глаза своего мужчины, но тот отвернулся и промолчал. От его молчания повеяло таким ледяным холодом, что у Кати перехватило дыхание. Виктор никогда ещё так не поступал. Не молчал, словно чужой. Если она пыталась оспаривать его решение, он всегда нежно и ласково убеждал её этого не делать. А тут… за последние дни Егоров сильно изменился. Он уже не был тем понятным и родным человеком, с которым она проводила свой медовый месяц на райском острове. Перед ней стоял воин. Сосредоточенный, хмурый и… чужой. У Кати заныло сердце — по лицу мужчины было видно, что о ней он совсем не думает и что мысленно он где-то там… там…


'Пожалуйста, Витенька, не надо! Нас же могут убить!'


На глаза сами собой навернулись слёзы.


— Витенька… будь осторожен.


В ответ Виктор пожал плечами и промолчал — всё внимание Егорова занимала ракетница.


— Хорошее утро для битвы.


Лак сиял свежепобритой головой и задиристо смотрел на медленно приближающееся судно фаангов. Утро действительно было хорошим — свежим, прохладным, чистым. На небе, впервые за всё время пребывания в этом мире, земляне увидели облака. Обыкновенные облака, очень похожие на пухлые комочки белой ваты. Ветер ослаб, ослабли волны, ослабла качка. 'Птица' не спеша шла к проливу между двумя безымянными островками, а драккар, упахиваясь изо всех сил, ещё более медленно нагонял её.


Егоров сидел на руле, зажав весло подмышкой.


— Лак, переводи. Я. Говорить буду.


Получилось очень напыщенно. Пётр, Олег и Йилмаз, который немного стал разбирать русский, попытались ухмыльнуться, но, неожиданно получили в ответ совершенно зверский взгляд своего долговязого предводителя.


'Без дураков, парни! Шутки кончились!'


Рядом с сидевшим Витей СТОЯЛА Катя, что в глазах аборигенов было неоспоримым доказательством права господина Вита отдавать команды, пока капитан Кхап лежит в трюме.


— Через час мы пройдём пролив и войдём в лагуну. Там волнения почти нет и стрелять станет легче. Там они нас догонят.


На палубе воцарилась тишина. Матросы 'Птицы' посерели от страха и замерли истуканами.


— Лак, переводи. Пусть не боятся. У нас есть сильное оружие с железной птицы и мы убьём всех фаангов.


Монах послушно перевёл и аборигены по-детски непосредственно завопили от радости — они ещё не научились скрывать свои чувства под маской безразличия.


— Катя, ты командуешь девчонками. Антошка тоже на тебе. Сидите в трюме и не высовывайтесь, понятно? Всё будет хорошо, обещаю.


Зеленоглазая королева молча и серьёзно кивнула.


— Лак, берёшь вон того, колченого, берёте пару самых коротких копий и садитесь в трюме возле люка. Понял? Отвечаешь за госпожу своей головой.


Лактаматиммурам очень низко поклонился.


— Да, господин.


Виктор оглядел своё воинство. Майор, Олег, Йилмаз и четыре безымянных гребца, имён которых он так и не узнал.


'Баран, млять! Тебе с ними в бой идти, а ты…'


— Ничего не бойтесь. Сидите за нами с копьями и прикрывайте нам спины.


Егоров хлопнул в ладоши.


— По местам, мужики.


— Погоди, Петро, не стреляй. Пусть крюком нас зацепят.


— Та ты що…


Майор сначала перешёл на ридну мову, а затем на обычный русский мат. Пятеро абордажников были как на ладони — стреляй, не хочу. От силы пятнадцать метров. Море было абсолютно спокойным — полный штиль, а солнце светило дикарям в лицо. Драккар догонял 'Птицу' катастрофически медленно и тарана можно было не опасаться. Команда чёрного корабля жутко выла, хрипела, сипела и кашляла, надрываясь на тяжеленных вёслах, но сближение шло в час по чайной ложке. Витя определился, с какого борта будут подходить враги, и велел туда перетащить и установить большие дощатые щиты. Затем не торопясь проверил упоры и дал команду занимать позиции. У двух небольших бойниц сидели стрелки, между ними с коротким копьём — Олег, а сам командир устроился сбоку. Позади землян прямо на палубе сидели гребцы, вооружённые дротиками и камнями.


— Ни що! — Егоров прищурился и оценил ситуацию. В принципе, можно было встать на вёсла и легко оторваться от преследования, но…


'И долго ещё так бегать будем? Раз, два, три, четыре…'


На носу занималось метательными видами спорта пятеро здоровяков во главе с богато одетым детиной, ростом на голову выше остальных. На корме сидел один рулевой, а с каждого борта в воду опускалось ровно по десять вёсел.


'Двадцать шесть? Двадцать шесть? Гребцы не счёт. Они всё… мёртвые… пятеро абордажников и всё?!'


Виктор не верил в такую удачу. Похоже, им удалось 'укатать' большую часть команды драккара до состояния выжатых лимонов ещё до начала боя.


По двухметровому дощатому щиту гулко бухнул очередной булыжник. Егоров оглядел бойцов — страха на лицах людей не было. Только решимость и спокойствие. Витька подмигнул Олегу и прокашлялся.


— Ну, мужчины, поработаем?


Всё опять пошло не так как планировалось. 'Неандертальцы' оказались куда умнее, чем ожидал Виктор. Вместо того, чтобы зацепиться крюком за корму, а затем в лоб штурмовать мини-крепость со стрелками, они подошли немного ближе и забросили крюк прямо на щит.


Витька не успел ещё ничего понять, как вся дощатая защита улетела за борт, оставив экипаж 'Птицы' сидеть с открытыми ртами на пустой палубе.


Дикари счастливо взревели — добыча была как на ладони.


Время замерло. Егоров краем глаза заметил, как на четвереньках бегут его стрелки под защиту второго и последнего оставшегося у них щита, как вожак дикарей раскручивает над головой гроздь булыжников на кожаных ремнях, и поднял ракетницу.


Выстрел в упор, с шести метров, был страшен. Ракетница громко хлопнула, чем ввела абордажников в ступор, а главарь с жутким воем улетел спиной вперёд к гребцам, извергая из развороченной грудной клетки фонтан огненных брызг.


— Огонь! Огонь!


В руках у Виктора откуда-то сам собой взялся деревянный меч, которым он очень ловко отбил брошенный в майора дротик, а затем…


Пам, пам, пам, пам.


Шевченко отстрелялся как из пулемёта, за три секунды выпустив всю обойму и начисто выкосив всю абордажную команду.


— Не спи, морда турецкая!


Майор отобрал у Йилмаза пистолет и присел на одно колено, взяв на прицел нос драккара. Ближайший гребец, едва видимый из-за высокого борта, страшно рычал и как-то странно дёргался. Удивительно, но после истребления небольшой группы дикарей, с чёрного корабля больше никто не показывался. Гребцы выли, орали и хрипели, но продолжали сидеть на месте.


— Олег, перезаряди, — Витька пнул ближайшего матросика, размахнулся, и со всей дури швырнул в рыжую шевелюру ближайшего гребца трофейный булыжник. И снова попал! Каменюка шваркнула гребца по маковке и отрикошетила в сторону, а огненно-красная башка мотнулась в другую сторону. Дикарь захрипел и пропал из виду.


— Не стоять! Бросайте! Бросайте!


Егоров, подавая пример морякам, швырял камни и палки через высокий борт корабля и, судя по воплям неандертальцев, даже иногда попадал.


— Ааааааа!


Маленькие тайские моряки разжали уши, завопили, подскочили и за пару секунд переправили обратно на драккар всё то, что несколько дней назад швыряли в них дикари. Когда бросать стало нечего, уже ничего не соображающий Витька подхватил здоровенную корягу и, громко матерясь, сам ломанулся на абордаж.


Пам.


Здоровенный рыжий детина, обессилено сидевший на лавке, дёрнулся, брызнул кусочками мозга и повалился на дно корабля.


Пам.


В низком лбу другого дикаря появилась красная точка.


Пам.


Снова кусочки черепа, кожи, крови и мозга.


Пам.


Пам.


Майор украинских ВВС и рядовой запаса из Казахстана, перебрались на драккар и медленно двигались вперёд, расстреливая привязанных к вёслам и лавкам гребцов. Следом за ними шли тайцы, которые хоть и вздрагивали при каждом выстреле, но, подгоняемые пинками Йилмаза и окриками Виктора, не забывали делать контроль, тыча копьями в подстреленных неандертальцев. Пара последних гребцов, сидевших ближе всего к корме, видя, как страшно и непонятно умирают их товарищи, взвыла и попыталась вырвать вёсла из уключин. Егоров выбрал того, что был слева. Вены на шее дикаря вздулись, глаза лезли из орбит, а мышцы трещали от натуги. Трещало и весло. Гребец ЛОМАЛ толстое и тяжёлое весло, сделанное из железного дерева!


'Силён, собака…'


Краешек Витькиного сознания подивился невероятной силище этого создания, а руки сами собой опустили узловатую дубину на голову силача.


Вся команда чёрного корабля умерла за одну минуту.


— Ввввяя!


Олег снова лежал, свесив голову за борт и кормил полупереваренным завтраком рыб. Шевченко по-отцовски похлопал парня по спине и перебрался к Вите, который сидел на палубе, свесив ноги в тёмный зев люка.


— Да, солнышко, все живы-здоровы… ой, нет, Олега опять рвёт… сидите там пока… да Лександрыч, слушаю тебя.


Майор сначала долго молчал, пристально изучая высокий резной нос драккара, качавшийся в нескольких метрах от них. На чёрной деревяшке очень грубо были вырезаны сцены битв, голые женщины и отрубленные головы. Витька проследил за взглядом лётчика.


'Мрак!'


— Спасибо Витя.


Майор без сил повалился на палубу и невидяще уставился в небо.


— Если б не ты…


— Э?


— Эге.


— Мда.


Мужчины замолчали. Говорить было не о чем. Выстрел в главаря, так вовремя сделанный Витей, по сути, предрешил итог боя. И то, что копьё, летевшее в майора, тоже отбил он, видели все.


От подтянутого к борту 'Птицы' корабля фаангов несло жуткой вонью. Крепчайшее чёрное дерево, из которого было построено это судно, было щедро унавожено всё той же липкой и жирной гадостью, что была и на первом Витькином трофее. Ветер снова переменился и палубу накрыла мощнейшая волна вони.


Витя закряхтел. Запашок сшибал с ног не хуже химического оружия. В пылу боя команда 'Птицы' не замечала этого, но сейчас…


В горле сначала запершило, потом из желудка вверх попёр завтрак, в носу защипало, а на глаза навернулись слёзы. Вонищща была настолько непередаваемая, что Витька просто не мог подобрать слов, чтобы описать эту мерзость. Ничего подобного он ещё никогда не ощущал.


'А к вечеру ещё и трупаки аромату добавят…'


Егоров, в полной уверенности, что он, как капитан, может отдать такой приказ, как следует прочихался и жестом велел тайским матросам возвращаться на трофей и заняться там уборкой. Четверо полуголых гребцов выпучили глаза, зажали пальцами носы и, делая вид, что их тошнит, идти на чёрный корабль отказались.


— Чистоплюи!


Витя хотел добавить пару заковыристых выражений, но тут из люка показалась Катя. Женщина тоже морщила носик и смотрела на него с таким выражением на лице, что Витька только вздохнул.


'Всё, млять, приходится делать самому!'


— Йилмаз, пошли, — Виктор указал проштрафившемуся турку на фронт работ и принялся раздеваться, — поработаем… ассенизаторами.


Если бы не эта, действительно насущная проблема, которую нужно было решать немедленно, то, скорее всего, вся команда и пассажиры 'Птицы', сейчас лежала бы пластом, отходя от горячки боя или билась в истерике в трюме. Когда Егоров добил последних гребцов на корме вражеского корабля и выпустил дубину из рук, он не успел впасть в адреналиновый отходняк. Попытка 'перевести дух' и отдышаться закончилась новой порцией мата и поспешным бегством на тайский кораблик.


Пожилой майор лежал на палубе — от жары и волнения у него поднялось давление, и работать он не мог. Олег до сих пор маялся желудком, перегнувшись через фальшборт на носу корабля, а женщин Витя и сам бы на это дело не отправил. К радости бригады уборщиков, собиравшейся духом перед тем, как приступить к работе, к ним присоединился Лак, принёсший с собой два кожаных ведра на верёвках и две швабры с размочаленными тряпками.


Витька, на всякий случай, проверил пистолет и скомандовал.


— Пошли.


Фальшборт драккара возвышался над палубой 'Птицы' почти на полтора метра и мужчинам пришлось попотеть, чтобы на неё взобраться. Просто удивительно, как во время боя, все эти трудности и преграды преодолеваются. Одним прыжком. Второе посещение захваченного корабля началось с унизительного переползания на животе через фальшборт, густо измазанного вонючей слизью. Прыгать мужики побоялись, а аккуратно подтянуться на руках не получалось — из-за смазки дерево было очень скользким.


— Мать моя!


Витька замер с открытым ртом, на миг позабыв даже о запахе. Картина, открывшаяся перед ним, была готовой иллюстрацией ада. Весь корабль был завален телами дикарей и залит кровью. Тёмные, почти чёрные лужи на дне корабля влажно и жирно блестя на солнце, мерно колыхались в такт качке.


'Зря я вчера поел'


Егорова вырвало. Пример командира — приказ для подчинённых. Турка стошнило прямо себе под ноги, а Лак интеллигентно успел уползти к борту.


— Чё, Вить, совсем плохо?


Серо-зелёный Олег не выпускал женщин из трюма и сочувственно смотрел, как страдает друг.


— Э.


Витька неопределённо махнул рукой, посмотрел в небо, продышался и, намотав на лицо рубашку, решительно двинул вперёд.


Драккар рядом с 'Птицей' смотрелся как датский дог рядом с болонкой. Корабль был приблизительно двадцати пяти метров в длину и пяти в ширину. Палубы у него не было, зато на носу, где сейчас стоял Витя, и на корме имелись небольшие площадки, под которыми можно было укрыться от солнца или дождя. Егоров запоздало подумал о том, что они как-то не удосужились проверить эти закутки, но потом, очарованный хищной красотой корабля, махнул на это рукой.


Драккар был невероятно, немыслимо красив! Грубая резьба, покрывавшая нос, нисколько его не портила. Даже наоборот — придавала некую брутальность, но в остальном корабль был изящен. Стремителен. Силён. Было видно, что судно строилось по проекту и строилось очень умелыми мастерами.


Позади восхищённо выдохнул Лак.


— Господин. Это. Это — чудо! Даже у Властелина, — абориген автоматически высоко поднял сложенные ладони, — всех людей нет такого корабля!


Егоров на секунду впал в созерцательную нирвану, но тут снизу, с лавок, на которых лежали тела убитых дикарей, раздались стоны, хрипы и всхлипы и разом сбили всё хорошее настроение. Витька вздрогнул и огляделся. Вокруг снова стояла жуткая вонь, грязь, лежали трупы и влажно блестели потёки крови.


— Ладно. За дело, парни.


Только сейчас Виктор смог хорошенько рассмотреть поле утреннего боя и более-менее уложить в голове те события. Абордажная команда, во главе со своим командиром в полном составе валялась на дне драккара, сразу позади носовой надстройки. Шевченко со страху пару раз промазал, но остальные пять пуль он, Витя присмотрелся и уважительно цокнул языком, всадил точнёхонько в черепушки врагов. Егоров ворочал тяжеленные туши и с отстранённым интересом рассматривал мертвецов, успевая обдирать с них всё самое ценное — мечи, кинжалы и толстые железные цепи.


'Кабан! Нет, лось…'


Главарь, валявшийся с развороченной и сожжённой грудью на самом дне корабля, под остальными абордажниками, надо сказать, впечатлял! Витька, уже привыкший к виду крови и трупам, добравшись до тела вожака присвистнул и на минуту бросил свою грязную работу. Ростом этот детинушка был точно больше двухметрового Виктора, а весу в нём…


— Ух!


Неандертальца не получилось даже приподнять. Егоров кое-как содрал с тела шикарный тиснёный кожаный пояс и отличный железный тесак. Похожий на большой котёл железный шлем главаря тоже полетел в кучу трофеев.


'Хе-хе, Мельникову подарю! О, а это что?'


На шее неандертальца висела грубая железная цепь. Было видно, что эту ржавую и корявую вещицу делали сами дикари, а вот то, что на ней висело…


— Йилмаз, погляди, — Егоров вытянул из-под шеи дикаря чёрную монету, аккуратно вставленную в железный оклад, — это не дикарская работа.


Монета была пяти сантиметров в диаметре и имела абсолютно чёрный цвет. Настолько чёрный, что, казалось, кругляш всасывает в себя солнечный свет. Ни отражений, ни бликов. Ничего. Только тонкая вязь немыслимо сложного узора, идеально вырезанного на его поверхности.


Снять цепь с вожака дикарей не получилось — она была слишком коротка и не имела замка, и у Вити сложилось впечатление, что цепь с монетой была заклёпана на шее неандертальца намертво.


'Интересно'


Егоров действительно заинтересовался. Эта невзрачная вещица могла представлять немалую ценность, за которую у местных можно было получить много полезного. Витя не хотел упускать возможность подзаработать и разбрасываться трофеями не собирался. Рубить голову вонючему покойнику было противно и Егоров, недолго думая, просто выковырял чёрный кругляш из оклада. Сунув добычу в карман джинсов, Витька скомандовал.


— Ил, помоги.


Тело главаря улетело за борт. Йилмаз снова выпачкался кровью, снова сблевнул, но работу не бросил. За двадцать минут мужчины выкинули в море все тела, попутно добив трёх раненых, и собрали нехилую колюще-режущую коллекцию. Следом за землянами полз посеревший Лак, который громко пел какие-то свои молитвы, подбирая и выбрасывая за борт кусочки костей, кожи и мозга, которые были повсюду. Полностью очистив место гребца, монах черпал ведром забортную воду и, как мог, смывал следы крови.


Добравшись до кормовой надстройки и утилизировав за борт рулевого, мужчины повалились на скамью. Выглядели они как два работника скотобойни после сверхурочной работы. Руки тряслись, ноги — тоже тряслись и, почему то, очень хотелось курить. До Витьки впервые дошёл весь смысл фразы 'война — грязное дело'.


'Куда уж грязнее…'


Егоров сплюнул и вернулся с небес на землю.


— Йилмаз, как думаешь, почему они привязанные были? Они же не рабы, а воины. У каждого под лавкой — полный набор оружия лежит.


— Не знаю, — турок дрожал. Его знобило, — не знаю, Виктор. Но, если бы они смогли освободиться, мы бы проиграли.


Егоров кивнул. Он припомнил, как огромный гребец, рыча, грыз моток кожаных ремней, которыми он был привязан к веслу. Вытащить этот дрын из уключины он тоже не мог, потому что и ноги у него тоже были на совесть примотаны к упорам. Как трещало ломаемое весло. Как он размозжил дикарю голову. К горлу снова подкатил ком. Через силу сглотнув и помотав головой, Витя вернулся к разговору.


— Даааа… без пулемёта нам бы крышка была.


Схема не срасталась. Понять, отчего дикари пошли в атаку, обезоружив и 'посадив на поводок' подавляющее большинство своих бойцов, Витя не мог. В одном Йилмаз был прав абсолютно — они бы проиграли. И пистолеты бы тут не помогли.


Лак вылил ведро воды на то место, где умер рулевой и вопросительно посмотрел Виктора.


— Да. Полей на меня водички, полей…


После купания голова прояснилась, а настроение — улучшилось. Пустой корабль хоть и вонял, как самая распоследняя помойка, но смотрелся уже очень неплохо. Оставалось лишь ещё разок окатить всё водой и попытаться смыть с бортов запашистую смазку.


— Я там кожаные ремни видел. Возьмём на буксир и потащим к острову. Как думаешь, осилим?


Турок флегматично пожал плечами и не ответил.


— Держи!


Витька вручил лётчику швабру, сам взял другую и скомандовал.


— Лак, а ты — нам воду лей. Вот отсюда и нач…


Тук-тук-тук.


— Эй!


Мужчины от неожиданности подскочили на полметра. Виктор отшвырнул швабру, вытащил пистолет и навёл его на дощатый настил.


— Хей!


Снизу снова тихо и очень осторожно постучали.


— Хей.


Голос был старческий, дребезжащий и, какой-то… неверящий, что ли.


Витька посмотрел на своих товарищей, приложил палец к губам и осторожно постучал стволом пистолета по доске.


— И тебе хей. Ау? Кто там?


Под досками замерли, потом снова зашебуршились, а затем, с нескрываемым страхом и огромным трудом проскрежетали.


— Hello. Don't shoot, please!


— Здравствуйте, меня зовут Уилл Джеймс Воррингтон.


Старик, которому на вид можно было смело дать лет сто, говорил очень-очень медленно, вспоминая каждое слово. Он был таким же рыжим, конопатым, как и дикари и имел немыслимых размеров седую, с рыжеватым отливом, бороду.


— Я сержант ВВС армии США.


Сказав эти несколько слов, дремучий дед взял паузу, прикрыл свои бледно-голубые водянистые глазки и принялся тяжело дышать. Одет этот Уилл был в богато украшенные железом меха и на пленника или раба он никак не походил, хотя и обнаружили его крепко связанным и запертым в чулане. Витька задумчиво посмотрел на Лака — из всех аборигенов только он мог понимать речь старика.


— Лак. Бери всех своих, — Егоров шваркнул дубинкой по палубе 'Птицы', — и идите мыть драккар. Немедленно!


Дед засмеялся, а потом закашлялся.


— Он не драккар. Его зовут 'Ураган'.


Уилл Воррингтон открыл глаза и спокойно посмотрел на Виктора.


— Вы русские?


— Русские.


Витя дождался, пока Лак уберётся с борта 'Птицы' и подсел ближе.


— Успокойся Уилл. Войны не было. Мир, дружба, Кока-кола.


— Боже, как я хочу глоток ледяной колы…


Витька невольно сглотнул. От заморской химии с колотым льдом он бы тоже сейчас не отказался.


— Рассказывай, старик, — на запах, шедший от деда, ему было наплевать, — кто ты такой.


Это был обычный вылет, обычного военно-транспортного самолёта. Старенький 'Дуглас' взлетел с базы НАТО в Италии и взял курс на Кипр. Шёл тысяча девятьсот семидесятый год от Рождества Христова. А затем — всё было точно так же, как и с чартерами. Тряска, падение и долгое блуждание над открытым морем.


— Нас было пятеро. Я уже не помню, как их звали, но помню, что нас было пятеро. Мы упали там, — старик махнул рукой в сторону далёких гор на берегу, — и нас осталось двое. Мы долго шли и вышли к воде…


А дальше история была совсем проста. Пара вооружённых до зубов американцев, выбралась на берег моря, где тут же вляпалась в конкретную драку нескольких сотен местных ребят. В итоге оглушённого Уилла и его грозное оружие уволокли с собой 'неандертальцы', а что стало со вторым лётчиком, он и понятия не имел.


Егоров припомнил рассказ Лака.


— Его Томом звали? Это был Том?


Старик задумался, а потом беззвучно заплакал.


— Да. Его звали Том.


Уилл не стал рассказывать, что с ним произошло, а просто в двух словах объясним сгоравшим от любопытства людям, что путём интриг, драк, запугивания и собственных знаний, он за тридцать лет своей жизни среди дикарей выбился 'в люди', став едва ли не самым видным шаманом и, по совместительству, воспитателем наследника вождя племени.


Витька довольно потёр руки. Пусть этот дедок ещё ничего конкретного и не сказал, но то, что к ним попал ценнейший источник информации, и так было ясно.


— Окей, Уилл, — преодолевая брезгливость Егоров похлопал деда по плечу, — сейчас мы тебя помоем, переоденем и накормим, а после — поговорим обстоятельно.


Дед не ответил. Он продолжал тихо лить слёзы по усам и бороде и на дальнейший разговор был сейчас не способен.


Новые расспросы старик пришлось отложить. Дед (от волнения или, скорее, от мыла) на полном серьёзе впал в полубессознательное состояние. Временами он мычал и ыкал на языке дикарей, пускал слюну, но большую часть времени бывший американский сержант просто спал в своём закутке на 'Урагане'. Да и времени на то, чтобы растормошить старика у Виктора и его команды просто не было. Они гребли. Все. Даже раненный матрос, даже женщины, даже ребёнок. Тащить за собой большой корабль, да ещё против течения и при встречном ветре было очень тяжело, но люди, окрылённые победой и чудесным спасением, старались изо всех сил.


— Слышь, майор, — Витя пыхтел как паровоз, ворочая неподъёмное весло, — я вот думаю — зря мы так патроны то…


Обливающийся потом Шевченко только пожал плечами.


— Да кто же знал, что их привязали? Как думаешь, сколько их там?


Была на острове возле самолёта засада или нет, они так и не успели узнать. Лак, пересчитавший во время генеральной уборки 'Урагана' количество скамеек, заявил, что не хватает пяти или шести дикарей. Впрочем, это могло ничего и не значить.


— Пять. Или шесть. Наши ребята продукты послезавтра должны привезти. Поднажми, майор. Надо успеть.


— Иииии… раз! Ииии… два!


Они не успели, но всё обошлось. Ночная прохлада оживила деда и тот успокоил всех, заявив что никакой засады на острове вождь не оставлял, сразу дав команду двигаться дальше. Мужчины облегчённо выдохнули — гоняться за папуасами по джунглям им не хотелось, тем более что патронов оставалось всего четыре штуки.


Несмотря на немилость, в которую попал шаман у своего юного господина, бывший воспитанник продолжал регулярно заглядывать в чулан и выслушивать советы старика.


— Умом он не блистал. Всё в силу и рост ушло.


Старик заперхал и растянул губы в улыбке.


— Я ему и посоветовал гребцов к вёслам привязать. Чтобы ему одному вся слава досталась. Хе-хе. Он так и сделал. Его воины были против, но он… умел убеждать.


'Ага, вот откуда шесть пустых лавок!'


— Дед, а скажи мне вот что, — Егорова разбирало любопытство, — а почему? Почему, старик?


Уилл его понял.


— Да. Они, — он показал на свой корабль, — стали мне почти родными. И я не хотел их смерти. Но ещё больше я не хотел вашей смерти. Там, на киле, который торчит из воды, я увидел маленькую табличку. 'Сделано в США'. Ты понимаешь меня, русский? А на острове я видел следы. Обуви. С каблуком. Здесь нет такой обуви. Здесь вообще обуви нет. И бутылка. 'Кока-кола'.


Дед, собравший свои мозги в кучку, временно перестал капать слюной и вполне разборчиво объяснял Вите свои поступки. Почему он фактически предал своих, ради неизвестных ему землян.


— Я понял тебя, Уилл.


Витька прижал к себе притихшую Катю и задумался. Судя по лицам мужчин и женщин, задумались все. Перед ними сидела наглядная картинка, изображающая их собственную перспективу в этом мире.


— Милый, — жёсткие потрескавшиеся от ветра и солнца губы любимой едва касались уха, — я. Не. Хочу. Так. Жить.


От Катиного шёпота Витю пробил озноб.


'Сам не хочу!'


— Витенька, — умоляющий шёпот женщины рвал сердце и выворачивал наизнанку Витькину душу, — сделай что-нибудь, пожалуйста. Я домой хочу.


Катя по-детски всхлипнула.


— К маме.


— Завтра утром снова будет жарко и я снова не смогу говорить. Отнесите меня обратно на мой 'Ураган'.


Старик скрипел и смотрел на окружающих его мужчин, как свою собственность.


— И принесите еды. И воды. И пусть рядом со мной будет женщина.


Деда покачивало из стороны в сторону, а язык у него снова начал заплетаться. Витька аккуратно прислонил невесомое тело Уилла к мачте и покладисто кивнул.


— Окей. Всё сделаем. Уилл, расскажи мне, что вы здесь делали?


Даже в темноте было видно, как оскалился старик.


— Принесите огня и мой сундук. Я видел, ваши черноногие его забрали. А пока — слушай…


Оказалось, что 'Ураган' был не просто пиратской посудиной. Это было самое настоящее учебное судно, на котором наследник вождя обучался основам профессии капитана корабля. Кроме стремления поубивать и пограбить всё, что попадётся по пути у дикарей была ещё одна цель. Как бы это не невероятно звучало — 'Ураган' являлся самым настоящим исследовательским кораблём, который находился в самой настоящей географической экспедиции. Вождь племени, пославший сына на далёкий север, ума имел чуточку больше чем у своего отпрыска и понимал, что для борьбы с империей нужны знания и ресурсы. Прежде всего — источник железа. Его то 'Ураган' и искал, попутно описывая далёкие берега и разыскивая вещи Древних.


Виктор подобрался и навострил уши, а Йилмаз, Олег и Пётр затаили дыхание.


— Что за Древние?


Дед слабо махнул рукой и заплакал.


— А вы думаете, как я здесь оказался? Это не стихия. Не божественное вмешательство. Это, — старик закашлялся, — это просто кто-то где-то нажал кнопку. Вещи Древних.


У Егорова пересохло во рту, а перед глазами поплыли разноцветные круги.


— А мы? А нас… как? Кто? Ты знаешь, где эта кнопка?


Олег выронил нож, а пожилой украинский лётчик, выслушав перевод, схватился за сердце. Старик закрыл глаза и кивнул.


— Принесите огня.


— ЛАААААК! Тля! Где огонь?!


— И сундук.


— Лаааак! Сундук сюда, живо!


— Мам, не плачь, мам…


Антошка, слыша, как тихо плачет мама, тоже захлюпал носом и прижался щекой к самому родному в мире плечу.


— Не буду, Тоша, не буду, — Катя невидяще смотрела в кромешную тьму душного трюма и гладила сына по отросшим вихрам, — это я так… устала просто.


— Ничего мам, дядя Витя говорит, что завтра мы на наш остров придём. Там и отдохнём. Пойдём на пляж? А? Шашки возьмём. Маску и ласты. Я тоже понырять хочу.


— Конечно, милый. Мы обязательно пойдём на пляж.


Катя прижала ребёнка к себе.


— А теперь давай спать.


— Спокойной ночи, мам.


— ЛАААААК! Тля! Где огонь?!


Крик с палубы разбудил всех обитателей трюма. Над головой, гулко топая ногами, забегали матросы, раздался разухабистый русский мат и посыпались звонкие оплеухи.


— Совсем обленились, тля! Я вас научу………!


Егоров орал как ненормальный.


— Катерина, подъём! Оля, Жанна, Антон. Все сюда!


Наверху испуганных женщин встретила сюрреалистичная картина. По бортам с факелами стояли полуголые матросы, в центре палубы возле мачты важно восседал дикарский шаман, а вокруг него прыгали орущие благим матом мужики.


— Кать!


Витька орал громче всех и со всей дури лупил кулаком по мачте прямо над головой деда.


— А знаешь, почему мы здесь оказались? Это эти хмыри нас сюда затащили! Экспериментаторы,…уевы! Вот этой штукой!


Егоров вытащил из кармана чёрный кругляш, которым хвастался днём.


У Кати отнялись ноги.


В эту ночь никто так и не заснул.


— Лак, факел сюда. Ближе. Ближе. Уилл, — Егоров несколько раз глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, — ещё раз. Повтори ещё раз, только по порядку, медленно и внятно.


Дед посмотрел на занимающуюся зарю, криво усмехнулся и снова раскатал по палубе карту.


— Мы находимся здесь…


Уилл Джеймс Воррингтон прекрасно разбирался в картографии. За долгие годы своих путешествий он сумел нанести на листы тонко выделанной кожи очертания побережья общей протяжённостью более семи тысяч морских миль. Огромный южный континент, о котором капитан Кхап имел самое смутное представление, был картографирован на девяносто процентов. Более того, на большую, два на три метра, карту были нанесены сотни островов и указаны все расстояния! Причём в морских милях.


Витька в десятый раз оглядел этот титанический труд и в десятый раз поразился тому объёму работ, которые провернул сержант.


На карте были отмечены сотни поселений, нарисованы дороги, мосты и даже было указано примерное количество жителей для каждого района. Но и это было не главное.


— Те, кого вы называете дикарями-фаангами, на самом деле и есть дикари. Жестокие, дикие, безжалостные. Им неведомо ни письмо, ни счёт, ни искусство. Всё, что там сейчас строится — дело рук бирманцев. 'Ураган' тоже построили здесь, в Ранкуне.


Старик указал на точку на карте. Порт Ранкун, столица бирманского государства, находился в трёх тысячах миль к югу отсюда.


— Я думаю, фаанги — это выродки. Остатки древнего народа, который жил здесь давным-давно. Там, в джунглях, лежат в руинах огромные города и стоят гигантские пирамиды. Выше египетских. А от жаркого северного берега и до самого ледяного юга идёт дорога.


Старик задумался, а потом вспомнил нужное слово.


— Хайвей. Каменный. Почти пять тысяч миль длиной. С мостами. Им до сих пор пользуются.


У фаангов не было государства, вершиной их самоорганизации был племенной союз.


— Всего таких союзов пять, в каждом столько племён, что запомнить из всех невозможно. В моём, — старик поморщился, — союзе больше ста племён и родов.


— Так ты, типа, старший шаман всего союза?


Уилл ухмыльнулся.


— Ага. А тот длинный, которого вы из пистолета завалили — старший сын главы союза.


Витьке поплохело. То, что наследника будут искать и искать тщательно, было ясно, как божий день.


— А… а… э… а они знают, куда вы направились?


Прохладный утренний бриз оживил старика. Он громко и коряво захохотал, видя страх, который был написан на лицах всех присутствующих. Особенно перепугались матросы 'Птицы', которые принялись громко стенать и рвать на себе волосы.


— Лак, заткни их! — Витька сжал зубы, — ну? Говори.


— Нет. Не знают. Мы были здесь, возле самого северного храма Древних.


— И там ты эту штуку и раздобыл?


Витя показал старику свой трофей. Тот помотал головой.


— Нет. Это наследный медальон, которым вожди союза пользовались много поколений. А теперь он — твой.


Егоров закрыл глаза, досчитал до десяти и, чувствуя, как у него немеет язык, а по спине бегут мурашки, спокойно попросил.


— Уилл, расскажи, что именно сделал твой вождь, и как эта штука работает.


Первый раз металлический медальон Уилл Воррингтон увидел в первый же день своего плена. Он сначала подумал, что на шее вождя клана, которому он попался в лапы, болтается большая монета, но потом обратил внимание, с каким благоговением смотрят на эту заурядную вещицу остальные и всерьёз ею заинтересовался.


— Это вещи Древних. Их иногда находят в развалинах. Очень редко. Вожди, у которых есть такие медальоны, умеют призывать молнии. Они поражают ими врагов на расстоянии.


Старик хмыкнул.


— Они думают, что это волшебство.


— Электричество?


— Да. Обычное электричество.


Работали эти штуки так. Вождь брал медальон, садился на самого быстрого скакуна и нёсся во весь опор — для того, чтобы кругляш сработал требовалась определённая скорость. Над вождём появлялась туча, а медальон начинал светиться. Тут нужно было не прогадать, если вождь упускал момент, то молния шваркала всадника и у племени появлялся новый вождь, но если дикарь вовремя показывал медальоном направление удара, то молния била куда нужно. Дальше — больше. До Уилла дошли слухи о том, что некоторое время назад произошла великая битва между двумя кланами, в которой оба вождя с успехом применили своенравное оружие. Узнав, что это произошло в тот самый день и примерно в то же самое время, когда он здесь оказался, сержант сложил два и два и получил четыре.


— Это был отец отца моего юного господина. Он победил в том бою, а его противник сжёг свой медальон и сгорел сам. Такое случается. Такое, — старик с сожалением посмотрел на кусочек тьмы в ладони Виктора, — случилось. Этот медальон сгорел. Совсем. Он стал чёрным и потерял всю свою силу. Этот мальчишка сжёг его. Будь он проклят!


До Вити дошло сразу.


— Это что же получается. Тот сжёг свой медальон и затащил сюда тебя с самолётом, а твой малолетний придурок — затащил нас?


Дед спокойно посмотрел на него своими бледными глазками.


— Да. И теперь ты можешь его выкинуть. Никто не знает, как он устроен, но если он почернел…


Старик покачивался и медленно скрипел, продолжая свой рассказ. Имперскую галеру, что следовала за ними по пятам, вождь решил уничтожить молнией. 'Ураган' дождался бури, поднял свои удивительные треугольные 'косые' паруса и помчался вперёд, подгоняемый ветром и вёслами. Но, то ли вождь что-то напутал со скоростью, то ли как-то криво показал медальону цель, но факт есть факт — кроме утопленной молнией имперской галеры вторая молния попала в мачту 'Урагана', сломав её в одну секунду, заодно спалив медальон и жидкую бородёнку предводителя.


— Как он не погиб — я так и не понял. А потом… — Старик замолчал, — я услышал гул турбин и инверсионный след в небе.


Земляне застонали.


Егоров судорожно потёр лоб и дрожащим голосом спросил.


— А починить его можно?


— Нет.


— А новый найти?


— Эти медальоны — очень большая редкость. Их можно найти только в больших храмах. Там. На юге.


Старик неотрывно смотрел на кругляш в руке Егорова и пускал слюну.


— Я был не против. Я думал — я уйду домой… я… уйду… домой…


Витька жёстко посмотрел на земляков и, ни слова ни говоря, треснул деда в челюсть, отчего тот моментально заткнулся и мешком свалился на палубу. Егоров сунул в карман бесполезную железку, скрутил в рулон карту и поднялся на ноги.


— Лак. Этого связать и под навес. Мужики, — Витька задумчиво пожевал губы, — надо поговорить.


Глава 10 | Как я провёл лето | Глава 12