home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

На малой земле, естественно, Мельникова они не встретили. Видимо, не найдя ныряльщиков и обнаружив следы пребывания на островке целой орды дикарей, Дима-сан сделал правильные выводы и в темпе умотал назад, на Новую землю, приводить в полную боевую готовность земное ополчение. 'Птица' не спеша дотянула до бухты на Большой земле 'Ураган' и встала на якорь. Трофейный корабль пришлось подтянуть верёвками к берегу так, чтобы корма судна крепко села на прибрежный песок. Выползший из трюма, весь обмотанный тряпками, капитан Кхап такую парковку трофея одобрил и посоветовал Виктору дополнительно привязать высокий нос корабля к паре ближайших пальм.


Появление Кхапа все встретили с восторгом и, хотя до полного выздоровления капитану было ещё далеко, тот факт, что он снова 'на мостике', вызвал у команды 'Птицы' и землян нескрываемое облегчение и энтузиазм — профессионального моряка в экипаже, состоящем сплошь из сухопутных крыс, очень не хватало.


— Я не верю. Так не бывает.


Виктор сидел в ручье и мотал головой.


— Кать, а ты? А ты ВЕРИШЬ?


— Верю. Так бывает. Я верю, потому что ОЧЕНЬ ХОЧУ верить. Я верю в то, что Кхап нашёл майора случайно. Я верю в то, что майор случайно нашёл нас. И что случайно у него есть самолёт и два пистолета. А ещё я верю в то, что старик оказался на своём корабле в этой части планеты тоже случайно и он, — Катя сорвалась на крик, — случайно знает как нам отсюда выбраться!


Зеленоглазая красавица с трудом выбралась из узкой промоины, где они принимали ванну и села погреться на солнышке.


— Витя, час назад я искупала сына. А только что я вымыла тебя и смыла грязь и соль со своего тела и на это я потратила самую последнюю каплю шампуня. А заряда в твоей бритве больше не осталось, и ты будешь отныне ходить с бородой. А я ненавижу бороды. И я сама теперь не смогу содержать своё тело так, как привыкла. Но это, любимый, не главное.


Екатерина снова спрыгнула в холодную воду и оседлала ошарашенного таким монологом Егорова.


— Самое главное, — Катины пальцы активно приводили Виктора в боевую готовность, — самое главное… я… не уверена… что… выношу тебе… ребёнка… здесь… без… медицииииии… ны…


Женщина остановилась и пронзительно посмотрела на своего мужчину огромными зелёными глазами.


— И в то, что мы теперь вместе, навсегда, я тоже верю. Это не случайности Витя, это судьба.


Через час вусмерть заезженный Витька пришёл в себя на зелёной лужайке под сенью пальм. Было плохо, но… хорошо…


— Да. Судьба.


'Как там, у древних римлян? Желающего судьба ведёт, а нежелающего тащит? Интересно, а я кто?'


Отправив матросов наводить на уже слегка отмытом 'Урагане' идеальную чистоту, Виктор собрал общее совещание, на котором, помимо всех землян, присутствовали Кхап и Лак. Настроение у тайцев было отличное! Они живы, здоровы, свободны и богаты. Враги повержены, а трофеев — полный трюм и только угрюмые лица союзников омрачали их радость.


Пришельцы из другого мира тоскливо пялились на чёрную монету, которую без перерыва крутил пальцами Виктор и молчали. У них в руках был ключ для возвращения домой, но он был сломан! А старик им сразу заявил, что искать замену — дело безнадёжное.


Первой нарушила тяжёлое молчание Екатерина. Женщина, буквально час назад изливавшая на мужа водопады нежности и любви, смотрела на Виктора жёстко и требовательно. Егоров против воли поёжился — это было что-то новое, раньше Катя себя так не вела.


— Егоров. Делай что хочешь, но вытащи нас отсюда! Нам надо найти ещё один медальон. Неважно где и неважно как. Жизни, как у Уилла я не хочу!


Оля и Жанна дружно закудахтали 'да-да-да', а мужики присвистнули и сделали вид, что их здесь нет — смотреть на растерянное лицо Вити были неприятно. Тот сидел истуканом, открывая и закрывая рот, не зная, что сказать. Женщины сорвались. Они в три голоса требовали сделать невозможное и отправить их домой. Возражения и аргументы не принимались — Виктора просто не слушали. Наконец, через десять минут нежданная буря выдохлась, девчонки умолкли, а Егоров, на всякий случай, попросил у них прощения, вздохнул и высказался.


— Помнишь, о чём мы с тобой говорили, когда купались? Прости, Катя, но я НЕ ВЕРЮ, его словам — старческий бред дикарского шамана звучит для меня очень неубедительно. Эта штука, — Витя показал медальон, — просто кусок тёмного металла и всё. И всё…


Йилмаз и Олег нехотя кивнули, а Пётр Александрович глухо ругнулся.


— Я не верю в то, что какая то монетка может переносить с планеты на планету самолёты и сотни людей. Я понятия не имею, как мы здесь оказались и что с нами произошло, но вот в ЭТО, — Витька снова показал монету, — я никогда не поверю! Поняла?!


Нервы Егорова, пребывающие в изрядном расстройстве и напряжении, не выдержали, и последнее слово он прокричал, резко подавшись вперёд. Народ охнул и дёрнулся, а Катя испуганно сжалась и коротко кивнула. В глазах женщины плескался страх.


Витька запоздало вспомнил, как с Катей разговаривал Гоша и мысленно схватился за голову. Он сам себе сейчас напоминал Игоря.


'Вот я бараааан!'


— Кать, прости. Кать…


Ледяной взгляд зелёных глаз холодил сердце. Женщина очень по-мужски катнула желваки и ещё раз коротко кивнула.


— А во что ты веришь, Егоров?


Голос у женщины был предельно уставший и… равнодушный. Витьку продрало до кишок.


'Катенька, пожалуйста, не надо!'


— Мы все устали. Нам всем надо отдохнуть. Отоспаться и отъесться. Нам надо думать о том, как жить дальше здесь, а не гоняться за призрачной мечтой за тридевять земель.


Женщины выслушали сумбурную и горькую речь вождя в полнейшем молчании. Затем встали и покинули собрание, отправившись заниматься текущими делами. Витя проводил Катю глазами полными боли и отчаяния, но встать и побежать за своей женщиной он не мог. Вокруг сидели его ПОДЧИНЁННЫЕ, которые ждали его решения. Егоров собрался, встряхнулся и прогнал все лишние эмоции.


— Ну что, братцы… я думаю сделать надо так…


План у Витьки был совсем простой — жить богато, безопасно, долго и счастливо. Разумеется с Катей. Деталей, как именно это сделать, у него пока не было, но общая, стратегическая цель, имелась. Ещё у Вити имелись надёжная связь с внешним миром в виде Кхапа и его корабля и кое-какие данные о политическом и экономическом раскладе на южных землях. Это были конкурентные преимущества, которые Виктор Сергеевич из рук выпускать не собирался. Идеи о том, что предпринять дальше, рождались прямо здесь и сейчас, цепляясь друг за друга.


Во-первых, капитан Кхап заверил Виктора, что за определённое, но небольшое количество хорошего железа, он, конечно же, сможет нанять и привезти сюда работников. Самому горбатиться на стройках, ловить рыбу или копаться в земле, Вите не хотелось.


Во-вторых, Лак и Кхап, задумчиво переглянувшись, нехотя отвергли новую идею Вити о переезде их небольшой компании на север, на земли, подвластные Властелину всех людей. Лак признался, что хотя, Властелин велик и светел, но вот чинуши, которые и составляют собственно государственную власть, быстро отберут у них всё добро.


— А вас, скорее всего, убьют. Вы — фаранги. Чужаки. А значит — никто.


— Я понял, Лак. Этот пункт вычёркиваем.


В-третьих, тайцы пожаловались на то, что железная птица по имени Са Мо Лот, утонула и из воды виден только хвост.


— Нужно много людей, канаты и ворот, чтобы его вытащить.


Земляне слова капитана восприняли с сомнением. Птичка эта весила чересчур много. Впрочем, про 'Боинг', лежащий на дне, Витька сразу велел забыть. Начинать свой путь в местные олигархи с воровства он не собирался.


— Этот самолёт общий. Он принадлежит всем жителям Новой земли, понятно?


'А у меня есть ещё один козырь…'


Егоров посмотрел на спасённого им украинца. Майор понимающе кивнул, мол, да, конечно, долг платежом красен. Делиться со всеми в Витькины планы не входило.


— А вот двадцать шестой Петра Александровича принадлежит только нам. И больше никому, ясно?


'То есть, принадлежит МНЕ…'


— Вот за ним-то мы сейчас и пойдём…


За поход к солёному озеру и немедленному налаживанию торговых отношений с северным королевством Сиам все проголосовали единогласно.


После собрания, когда самые общие намётки действий на ближайшее будущее были готовы, в полный рост встала другая проблема.


Люди.


Решение предводителя уходить к самолёту уже на следующее утро, земляне встретили ошеломлённым молчанием. Первым подал голос майор.


— Места там… не очень. Женщинам там тяжеловато придётся. Пока мы там ковыряться с разбором будем…


Екатерина, демонстративно сидевшая поодаль, задрала подбородок.


— А мы и не поедем. Тебе нужно, Егоров, ты и плыви.


Витя скрипнул зубами. Его дурацкая выходка обернулась серьёзной размолвкой. На все его попытки наладить отношения, женщина отвечала молчанием.


— Ну ладно.


Егоров доел ужин и сплюнул. Вилять хвостиком, выпрашивая прощение, ему уже порядком надоело. Решив, что недельная разлука только поможет укрепить их отношения, вождь покладисто кивнул.


— Ладно. Пойдут все тайцы. Я и Пётр. Все остальные остаются здесь.


К немалому удивлению и большой радости Виктора капитан Кхап наотрез отказался от той половины добычи, что для него отложил Егоров.


— Нет, так будет плохо.


Замотанный с ног до головы в тряпочки капитан что-то пробурчал Лаку и тот, тараторя на пинджин-инглише, живо перекидал две кучи добра.


Витька крякнул.


Он-то, чтобы не обидеть своих союзников, честно разделил все вещи абсолютно поровну, правда, при этом 'тактично позабыв' о, собственно, 'Урагане', который стоял в укромной бухте на Большом острове.


Лактаматиммурам, повинуясь коротким командам своего капитана, забрал всё деревянное оружие, составлявшее большую часть добычи. Деревянные мечи из железного дерева, с добротными рукоятями, обмотанными кожаными ремнями, смотрелись очень грозно и солидно. Почти все мечи были дополнительно усилены острыми каменными пластинами, искусно вставленными в рубящую кромку. Следом за мечами, Лак забрал почти все копья дикарей, тоже сделанные из чёрного дерева и с каменными наконечниками.


Мужики переглянулись — возле ног землян оставалась лишь небольшая кучка трофеев.


Но какие это были трофеи!


Четыре громадные секиры из тёмного блестящего сплава невероятной твёрдости. Десяток таких же кинжалов и полностью металлическое копьё предводителя, покрытое изумительной чеканкой.


— Нет, Кхап, так не пойдёт! — Витька решил, что настолько нагло вести себя с боевыми соратниками будет чистым свинством и решил 'вспомнить' об 'Урагане'.


— Мы же ещё себе и корабль забираем. Бери железо!


Лак согласно закивал, но Кхап, неожиданно для всех заорал на своего помощника и предложение Вити по секирам и кинжалам отклонил, заявив, что, мол, у него нет ни малейшего желания объяснять королевским чиновникам, откуда у него изделия из…


На этом месте Лак, переводивший монолог капитана, споткнулся и почесал бритую макушку.


— Это очень, очень, очень редкий сплав. У нас, на севере его вообще нет. Это очень дорого…


Виктор понятливо кивнул. Опасения Кхапа ему были вполне понятны. Вернувшись с таким хабаром домой, он вместо родной деревеньки запросто мог отправиться на дыбу или ещё куда-нибудь, где его хорошенько и с пристрастием расспросят, откуда у него такие вещи и тогда прости-прощай железная птица и торговые дела.


— Ух! Ё!


Секира весила килограмм десять. Витька покачал грозное оружие в руках, искренне поразился невероятной силище неандертальцев и аккуратно поставил заострённый конец полутораметрового топорища на палубу.


— Олег, как думаешь, это сталь?


Мужики подошли поближе, пощёлкали ногтями по блестящей поверхности и неуверенно предположили.


— Бронза тёмная? По цвету похожа. Вроде бы…


В итоге, после двухчасовых уговоров, чтобы тайцы взяли себе ещё хоть что-нибудь, стороны остались 'при своих'. Вите достался корабль, всё бронзовое оружие и три тяжёлых деревянных лома, по недоразумению называемые копьями, а Кхап забрал себе всё остальное и, вдобавок, разрешение забрать с корабля дикарей десяток лавок.


Гребцы светились от счастья. Да, поход получился очень тяжёлым. Да, они потеряли товарищей. Но какая прибыль!


Никто из вчерашних крестьян и не надеялся на такое богатство. Вместо пары десятков веток железного дерева они привезут домой такое…


— Ээй!


Тощий, совершенно чёрный от загара гребец подскочил на месте и весело запел, через секунду дружно поддержанный своими товарищами.


Путешествие на маленьком кораблике очень сильно изменило Катю. Бывшая бизнес-леди спокойно относилась к скученности, к отсутствию уединения и к тому, что справлять нужду приходилось едва ли не на глазах у всей команды.


'Да ерунда всё это…'


Екатерина Андреевна лежала на пляже у самого посёлка, нежась под ласковыми утренними лучами солнца, загорала и не обращала ни малейшего внимания на готовящийся к отплытию экипаж 'Птицы'. Впрочем, сами моряки проявляли удивительную тактичность и воспитанность и на зеленоглазую госпожу старались лишний раз не смотреть.


Первая одинокая за последние месяцы ночь далась Кате очень тяжело. Сначала женщина долго плакала. Затем шёпотом ругалась. А потом снова плакала. Ссора, возникшая на ровном месте, буквально убивала её. Она уже не помнила из-за чего прилюдно, на собрании, при всех, закатила мужу истерику. Каменные мозоли от весла на ладонях? Волосы, превратившиеся чёрт знает во что? Или понимание того факта, что она и её ребёнок здесь навсегда. Представив, что Антошка будет выглядеть как этот… Уилл, женщина снова залилась слезами.


— Это если его не убьют дикари… о, господи, да за что ж нам это?!


Под утро выплакавшаяся Катя вспомнила о том, что её муж — тоже человек. И у него тоже есть нервы, которые могут сдать в самый неподходящий момент. И что её Витенька сделал всё, чтобы она была жива и здорова. И что он много раз рисковал ради неё своей жизнью.


Мысленно обозвав себя дурой, Катя как смогла привела себя в порядок и надев свой сверхоткровенный купальник, с первыми лучами солнца пошла на пляж, где уже суетились моряки.


Мириться.


— Кхап говорит, завтра утром к устью дойдём, — Витюша сел рядом, прикрыв её своей широченной спиной, от чужих взглядов. Если тайская команда делала вид, что в упор не видит её полуобнажённого тела, то остальные земляне смотрели на чересчур, по их мнению, расслабленную подругу предводителя, слегка осуждающе.


Кате было наплевать. Её простили. Она была счастлива. Правда Витенька, который после десятка поцелуев с трудом удержал себя в руках, её предложение поехать с ним отверг, сказав, что это действительно будет очень трудная экспедиция.


— Это на самом деле будет тяжело. Тебе надо отдохнуть, любимая.


Катя от удовольствия замурлыкала. Её мужчина искоса посмотрел назад, приосанился и развернул плечи. Он явно гордился ею. Гордился её красотой. Катя зажмурилась и потянулась.


— Хорошо Егоров. Съезди — отдохни. И копи силы, потому что когда ты вернёшься, они тебе ооооочень пригодятся.


Переход через лагуну к устью солёной реки занял больше суток. Команде постоянно приходилось бороться с сильным встречным течением и встречным ветром. Чем ближе был берег, тем жарче и суше был ветер и тем прозрачней и беднее было море. Вода в этой части лагуны была настолько солёная, что на бортах 'Птицы' наросла корка из кристаллов соли, а сквозь абсолютно прозрачную воду хорошо было видно дно — песчаное и совершенно безжизненное.


Шевченко, работавший на весле рядом с Виктором, мрачнел с каждой минутой.


— Скоро уже. Совсем рядом. Видишь мысок?


Мысок Витя, конечно, видел. Белый от соли берег сиял на солнце так, что больно было глазам. Приходилось открывать глаза по очереди и при этом старательно щуриться. Не помогали даже солнцезащитные очки. О том, как себя чувствовали тайские гребцы, было страшно даже подумать.


'А ведь это вечер. А что ж тут днём творится?'


— Лександрыч, ты как здесь…


— А, — украинец выругался и помотал головой, — и не спрашивай. Днём тут ад. Сам увидишь. До Мишкиной могилы немного осталось, там, наверное, и заночуем.


Майор угадал. Кхап, как только впереди показался большой залив, в который впадала река, велел идти к низкому безжизненному берегу и становиться на якорь.


Егоров облегчённо бросил весло и, закрыв глаза ладонями, повалился на палубу. Переход от островов к устью реки дался ему очень тяжело. Сильнее всего устали глаза. Они болели так, что казалось, вот-вот лопнут. Становилось понятно, отчего у майора при их знакомстве были такие странные белки и зрачки — с узкой, ярко-красной горизонтальной чертой от края до края глаза.


'Как ни щурься — всё равно выжжет…'


Через полчаса солнце ушло за горы и над заливом воцарилась долгожданная прохлада, которая позволила Вите как следует оглядеться. Посмотреть, если честно, было на что. Горный хребет, который шёл вдоль берега, своим видом здорово напоминал виды Рио-де-Жанейро, которые Витька много раз видел по телевизору. Те же отвесные склоны, те же густые тёмно-зелёные заросли и куча мелких скал, торчащих из моря. Вот только вместо роскошных песков Ипонемы здесь была соль. Громадные пласты белоснежной блестящей соли, которые поднимались из воды и тянулись вплоть до самых гор. Скалы тоже были покрыты белым налётом метров на пятнадцать-двадцать в высоту и лишь за этой границей, на склонах гор появлялась чахлая растительность, которая постепенно превращалась в джунгли.


Река, по соленому берегу которой когда-то шёл майор, всех поразила. Больше всего прямая как стрела водная артерия походила на искусственный канал, за каким-то чёртом прорубленный прямо сквозь горный хребет. Во всяком случае, утёсы, зажимавшие устье, обрывались именно там, где нужно, чтобы не создавать бурной стремнины и, вдобавок, были абсолютно вертикальными.


— Фью! — Моряки ворочали вёсла и увлечённо вертели головами в разные стороны и, от удивления открыв рты, смотрели вверх. Утёсы возносились ввысь на такую головокружительную высоту, что, казалось, их вершины там соприкасаются.


'Мамма мия!'


Ширина реки была, приблизительно, метров триста, да ещё у подножий утёсов имелись узенькие соляные тротуары, по которому Шевченко и вышел к морю. Получалось, что расстояние от стены до стены было, как минимум метров триста пятьдесят.


'А это значит, что высота… ну… на три умножим… да нет, бред, кому надо срезать километровой высоты гору?'


Витя посмотрел вперёд — голые каменные стены ущелья и не думали заканчиваться.


— И-и-раз! И-и-два!


Кхап, хорошенько выучивший несколько русских слов, взял свой бубен и заколотил в него палкой, задавая рабочий ритм гребцам.


— Давай-давай, ушлёпки х'еновы! Поднажми!


'Блин, научили на свою голову!'


Егоров закусил губы и 'поднажал'.


— Слухай, Витя, — майор был мокрым от пота с головы до ног, — какой чёрт меня занёс на эти галеры?


Каменное ущелье они прошли всего за два часа. Русло реки было всё такое же прямое, без изгибов и прочих отмелей. Натуральный судоходный канал, дно которого было покрыто сплошным ковром из большущих кристаллов соли, имел всюду совершенно одинаковую ширину и, судя по всему, одинаковую глубину. Отвесные стены постепенно становились всё ниже и ниже, пока, наконец, не исчезли совсем. Команда 'Птицы' не сговариваясь, облегчённо выдохнула и загалдела на разных языках. Лучи солнца, снова заливавшие палубу, уже не казались обжигающими, а наоборот — тёплыми и ласковыми.


— Уф.


До Виктора только сейчас дошло, что большую часть времени он молчал, грёб, обливался холодным потом и снова молчал. Каменные тиски давили на психику — будь здоров!


Кораблик неспешно шёл по широкой долине, лежащей между двумя горными хребтами. Позади остались поросшие джунглями макушки прибрежных гор и холмов, а впереди, на горизонте маячили новые, гораздо более низкие горы. Голые, безлесные и… зловещие, какие-то.


— Майор, а дальше там — что?


— …опа. — Шевченко было не до разговоров. Пожилой лётчик упахивался на весле и на места, где он недавно шёл, не смотрел.


— Глаза б мои этого не видели. Там горы. Чёрные совсем. Камень чёрный. А в ущелье там — жара дикая. Как в духовке. Одно хорошо — оно сильно короче будет, чем первое, да… Ни травиночки, ни кустика. Тени вообще нигде нет. Так что…


Картинка вырисовывалась мрачноватая. Даже широкая долина (Витя оценил расстояние между хребтами километров в двадцать), которую идеально ровной линией пересекал канал, была скорее похожа на африканскую саванну, чем на джунгли. Сухая, выжженная солнцем трава, растущие там и сям редкие раскидистые деревья и пылившее на пределе видимости стадо каких-то животных.


Витька приободрился.


— Видал? Значит, где-то здесь вода есть. Питьевая. А не эта…


Запах химии поднимавшийся с испарениями от канала (а в том, что это искусственный канал Виктор больше не сомневался) добавлял новую порцию мучений экипажу корабля. Это была не вонь, а что-то такое… чистое, звонкое, страшное, отчего шевелились волосы на заднице, табунами бегали по загривку мурашки и хотелось поскорее убраться отсюда как можно дальше.


Химия.


Егоров не сомневался — вздумай он сунуть руку в воду и потрогать кристаллы — смерть ему была бы обеспечена.


— Мы с Мишкой там шли, — майор мотнул головой в сторону саванны, — ближе чем на километр к воде не приближались. Там хоть дышать можно.


На обед решили не останавливаться. Измученные гребцы поели прямо на ходу и снова взялись за вёсла, а Егоров искренне порадовался тому, что смог наступить себе на горло и не взял Катерину с собой — солнце здесь давило по-настоящему. Тяжело. Ощутимо прессуя прикрытые пальмовыми листьями затылки.


Бум. Бум. Бум.


Кхап стучал в свой бубен, словно шаман, призывающий тучи и дождь.


'И-раз, и-раз…'


Витька окончательно закрыл глаза, положившись на своего рулевого и, как хорошая боевая лошадь, заснул прямо на ходу.


'И-раз, и-раз…'


Тощее прожаренное солнцем тело само продолжало ворочать весло.


— Эй! Вит! Проснись!


— А!


— Проснись!


Егоров продрал глаза и огляделся. Он один стоял возле свой уключины, сжимая в руках отполированное до зеркального блеска весло, и всё ещё пытался грести. Весь остальной экипаж уже лежал на палубе, тихонько постанывая, и только Лак щёлкал пальцами у его носа.


— Где мы?


— Всё проспал, да? Это хорошо.


Старпом с размаху сел на пятую точку. Ноги у него, похоже, уже отказывались стоять.


Егоров зевнул, посмотрел на свои руки и остолбенел. Он снова был белым!


— А… где…


Загара, которым он втихаря очень гордился, не было! В голове вихрем пронеслась теория о химических испарениях и прочей мути — весь корабль тоже был белым. И все гребцы, включая тайцев, тоже были блондинами.


— Да сядь ты, не стой столбом, — майор обтряхивал с себя белый налёт и шёпотом матерился, — это мы когда второе ущелье проходили, нацепляли. Там от испарений туман стоит натуральный.


— А мы, что? Уже и второе ущелье прошли?


Витька изо всех сил пытался разжать пальцы и выпустить весло из рук. Пока не получалось. Никак. Мужчина с тоской огляделся. Все товарищи лежали на палубе и просить их подняться и помочь Вите было совестно.


Наконец, весло получилось отпустить, и Витя на карачках пополз к люку, чтобы хоть немного передохнуть в душной и жаркой полутьме. Следом за ним двинули и остальные. Вид моряков, которые весь день провели под солнцем, был ужасен — даже полноватый и дородный украинский лётчик, казалось, усох вполовину. Но, девятнадцать часов непрерывной работы на вёслах принесли результат. Снявшись с якоря затемно, ещё до рассвета, 'Птица' прошла весь путь до озера, ещё до того, как село солнце. Хотя и далось это очень дорогой ценой. У половины команды было обезвоживание и тепловые удары. Виктор стёр кожу на ладонях вместе с мозолями в ноль. До мяса. До крови. Такая же история произошла и с Лаком.


Самым поганым было то, что пожилой майор тоже перегрелся на солнышке. Холодные компрессы и обтирания ему не помогали — он то бежал, держась за живот, к гальюну, то полз к борту и звал Ихтиандра. В общем, всем было не до смеха — у пожилого человека начались судороги и бред.


— Петя — это обессоливание.


Превозмогая боль в стёртых ладонях, Виктор в очередной раз обтёр лицо и грудь майора мокрой тряпкой, и устало привалился к мачте.


— Тебе бы капельницу, физраствор. Или, хотя бы, регидрон попить.


Когда то давно, в студенчестве, Егоров ездил на рыбалку, где с ним произошла точно такая же штука, а потому и в симптомах и в способах лечения он разбирался неплохо.


— Какая, — тело майора дёрнулось, — к чёрту, капельница? Обойдусь…


Витька через 'не могу' заставил себя подняться на ноги и осмотреться. Да, они действительно добрались до озера. Пейзаж вокруг был готовой иллюстрацией к фантастическому фильму.


Великое НИЧТО. Пустота. На гладкой поверхности тёмной воды не было ничего. Ни ряби, ни волн. А вокруг, насколько хватало взгляда, лежала гладкая как стол соляная пустыня. На небе стали зажигаться первые звёзды, и в сумраке Виктору было тяжело рассмотреть все подробности того места, где они находились. Например, не совсем было ясно, где заканчивается берег и начинается вода. Всюду, и на суше и под водой, мерцали мириады огоньков. Кристаллики соли посверкивали под последними отблесками заката и создавали полную иллюзию, что они в космосе.


Егоров позабыл о боли, об усталости, обо всех проблемах. Осталась лишь абсолютная тишина, покой, звёзды и он.


'Какая красота!'


Звёзды были повсюду. И вверху, и внизу. А центре, на космическом корабле под названием 'Птица', плыл он.


Утром поднялся слабый ветерок, который к счастью оказался попутным. Отдохнувший и слегка пришедший в себя майор указал такому же слегка ожившему экипажу, куда надо плыть и уполз в трюм, заботливо придерживаемый моряками, а Кхап, на которого, казалось, даже вчерашние испытания не произвели никакого впечатления, загнал всю команду вниз, отлёживаться и отсыпаться, оставшись наверху в одиночестве.


Капитану срочно требовалось остаться наедине с самим собой и как следует подумать. Всё, что произошло с ним за последний месяц, было настолько невероятно и настолько грандиозно, что Кхап иногда ловил себя на мысли, что это ему снится.


Сначала железная птица в небе.


Кхап не верил в слухи, сказки и предания. Какие птицы? Вот у него 'Птица' — так 'Птица'!


Затем фаанг, который оказался кормчим этой самой железной птицы. Лишь железное самообладание капитана не дало ему рухнуть на колени перед Петом. О, Светлейший, этот человек летал по небу! Как такое вообще возможно?


А Госпожа? А Госпожа? Появление на его убогом кораблике зеленоглазой госпожи Кхап воспринял как немыслимое чудо. И пусть Катя своими манерами и поведением и не вполне соответствовала тому, что он слышал о семье Властелина, но она ТОЧНО была Госпожой.


Капитан немного переложил руль и благоговейно поправил тёмные стёкла, которые ему на время отдал Вит. Его 'Птица' легко бежала по немыслимо прозрачной воде вдоль белого берега, туда, где их ждал…


'Са-ма-лот'


Капитана пробил озноб, в животе тоже похолодело, а коротко стриженные волосы на голове — зашевелились.


'Я ЭТО увижу?! Я… о, Светлейший, благодарю тебя!'


Кхап крепче сжал рулевое весло и, приоткрыв один глаз, подправил курс своего корабля.


Самолёт они едва не проглядели. Он не сверкал под лучами солнца, как на то надёялся Виктор, а наоборот — старательно прятался среди миражей. Невзрачное серо-зелёное пятно на фоне блиставшего ярким светом берега, совершенно терялось.


Егоров выполз наверх немного проветриться после жуткой духоты трюма и, заодно, отнести Кхапу немного воды.


— У-ух!


Солнце долбануло по макушке так, что Витька невольно прикрыл голову ладонью, а глаза, после полумрака трюма, пришлось вообще закрыть и идти на корму наощупь.


— Кхап, Кхап.


— Вит.


Глиняный кувшинчик перекочевал из рук в руки и Егоров услышал, как неторопливо пьёт воду капитан.


'Круто, я бы так не смог, я б всё залпом освоил…'


Постепенно зрение адаптировалось к ослепительному свету и Витька приоткрыл один глаз. 'Птица' плавно скользила вдоль берега, а рядом с ней, по белому дну озера бежала её тень. Рассмотреть, что ж там происходит на берегу, у Егорова пока никак не получалось — над соляной пустыней стояло сплошное марево.


'Это мираж? Или нет? Или мираж?'


Виктор остро пожалел об отсутствии у них бинокля. Майор сообщил, что посадил свою 'Аннушку' довольно далеко от воды, как минимум, в полукилометре — это была проблема, которую срочно нужно было решать.


— Лак! Иди сюда, переводить будешь.


— Кхап, — Витька с тоской смотрел на раскалённый берег, — высади меня здесь. Я пешком пойду.


'Вот же ж! Ёлы-палы, вовремя я…'


Егоров даже не успел вспотеть. Он благополучно перебрался на берег по сброшенным с борта 'Птицы' сходням и отмахал вглубь саванны полкилометра. Уже через десять минут неспешной прогулки под зонтиком по редкой сухой траве Витька буквально наткнулся на стоящий посреди пустоты самолёт. Причём 'проявилась' эта многотонная махина всего-навсего за две сотни шагов — настолько плотным было марево. Сначала Егоров не поверил своим глазам — над голой землёй, в дрожащих потоках горячего воздуха, висел маленький серо-зелёный хвост. Вот просто так. Сам по себе. Фюзеляжа, крыльев и прочих пропеллеров и близко не наблюдалось. Решив, что перед ним очередной мираж, на которые он уже и так вдоволь насмотрелся, Виктор, внимательно глядя себе под ноги, почапал дальше. Соляной автобан пляжа давно остался позади и под ногами у мужчины похрустывали засохшие корки такыра. Кроме лёгкого налёта соли, на них кое-где встречались низкие корявые колючки, запнуться о которые было пара пустяков.


'Хватит, наверное'


Витька обернулся и обомлел — ни огромного озера, ни корабля не было видно! Всё — соль, вода и степь, растворялось в белом мареве, а на тёмно-синем, ультрамариновом небе серебряной чертой висел очередной мираж, обещая путнику водоём с прохладной водичкой.


— Тьфу!


Егоров снова повернулся, чтобы продолжить свой путь и едва не заорал от неожиданности — прямо перед ним, всего в полусотне метров, стоял Ан-26.


Глава 11 | Как я провёл лето | Глава 13