home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 5

'О, боги! Как вы любите играть судьбами людей! Сначала вы бросили меня в бездну отчаяния и унижения, а теперь…'


Бывший командир шестьдесят первого линейного полка, бывший наместник одной из центральных провинций Империи, а ныне простой пограничник Аун Тан открыл глаза и позволил себе короткую улыбку. Он хотел, чтобы улыбка, как и подобает настоящему профессиональному воину Империи, вышла слабой и мимолётной, но рот сам собой растянулся до ушей.


'Ладно. Здесь можно'


На самом деле, разжалованный за рукоприкладство к дальнему родственнику Императора, Аун Тан был совсем не простым пограничником. Конечно, новое место службы иначе, как ссылкой назвать было нельзя, но бывший полковник, понимая, что чудом избежал казни, был, в целом, доволен. С позором разжалованный и уволенный из армии Аун Тан, как человек прослуживший под знамёнами Империи тридцать лет и имеющий короткий опыт управления целой провинцией, был немедленно и без лишнего шума, принят на службу в Казначейство. А поскольку главный казначей Империи по совместительству отвечал ещё и за охрану границ, то проблем с трудоустройством у Аун Тана и пятидесяти уволенных вместе с ним ветеранов полка не возникло.


Аун был умным человеком и отблагодарил казначея, поднеся тому богатые дары. Он прекрасно понял, почему из всех самых глухих дыр, его и его людей, запихнули в самую далёкую и опасную точку. В самый дальний, недавно заложенный форпост Империи на северном берегу, почти у самой вершины мира. Там, где солнце всё время стоит точно над головой. Где нет цивилизации. Где куча незамирённых племён и где иногда появляются боевые корабли Сиамцев. А самое главное — где его никогда не достанет этот мстительный щенок — дальний родственник Императора.


Здесь, далеко за границей Империи, он был… Аун зажмурился… сам как Император. Он был полновластным Властелином пятисот вооружённых поселенцев и их семей, а также ста таких же штрафников, как и он сам. Ну и плюс местные дикари-голодранцы.


Официально его должность звучала так: 'Глава поселения, отвечающий за безопасность, а также за принуждение местных племён к миру и покою, а также собирающий дань с оных племён и изучающий подвластные ему земли для умножения достатка Империи'.


'Тьфу!'


Эту бумажонку Аун Тан спрятал подальше и вымуштровав за полгода при помощи своих ветеранов совсем расслабившихся крестьян, огнём и мечом прошёлся по стойбищам дикарей, вырезая всех на корню.


После замирения делать в этой глуши было решительно нечего, и последние три года Аун тихо подыхал от скуки, занимаясь рутинной службой, пока полгода тому назад к нему не прибыл курьер с депешей от начальства. Этот курьер на поверку оказался шишкой из столичной контрразведки, которого прислали обеспечить контроль за одним весьма прытким наследником одного мощнейшего племенного союза. Формально эти дикари были верны Империи, но ребята из министерства внутренних дел тоже не зря свой рис ели и каким-то образом выяснили, что этот наследничек мысли имеет самые деструктивные. А именно — убить воооот столько подданных Императора и ограбить воооот столько городков и деревень.


Аун немедленно развил бурную деятельность и снарядил одну из трёх имевшихся в его распоряжении галер. Через несколько дней в бухту, у которой стоял форпост номер сто восемнадцать, вошёл чёрный корабль. Только увидев, на чём к нему приплыл этот наследничек, Аун Тан понял, насколько всё серьёзно. Судно у этого рыжего громилы было ничуть не хуже чем у Императора! Меньше — да, но точно не хуже. А когда напоследок соглядатай шепнул о том, что по непроверенным данным, на борту 'Урагана' есть вещь Древних, пограничник понял — это шанс. Шанс проявить себя и вернуться в цивилизацию. Галеру сопровождения заменили на другую — более новую и быструю, а в экипаж были назначены самые опытные моряки и лучшие бойцы из имевшихся под рукой Аун Тана. Имперский соглядатай одобрительно посмотрел на полуторный экипаж, на качество экипировки бойцов и, сделав официальное лицо, сообщил, что Империя наверняка оценит такое рвение ПОЛКОВНИКА Аун Тана.


Галера выскользнула из бухты вслед за чёрным кораблём дикарей и исчезла в ночной мгле. Полковник тут же отдал приказ готовить к выходу оставшиеся две галеры. Рано утром, с первыми лучами солнца, Аун Тан лично вышел в море, желая проконтролировать контролёра.


В конце концов — вещь Древних, это вещь Древних и неважно, кто её доставит к трону Императора…


'Ураган', как и свою галеру, они так и не нашли. Зато после утомительного двухнедельного плавания вдоль побережья отряд пограничников наткнулся на беззаботно стоящую на якоре посудину дикарей. Тотем на носу корабля этих рыжих обезьян был совершенно незнакомым и Аун, недолго думая, скомандовал атаку. С дикарями разобрались очень быстро — они даже не заметили, как с двух сторон к их судну подошли галеры пограничников. Профессиональные солдаты шустро вырезали почти всю команду взятого на абордаж корабля, оставив в живых несколько языков.


А на корабле… мммм…


Аун снова открыл глаза и довольно потянулся. В его каюте было тесно. Очень тесно. Десять наложниц. Десять! Десять! Да у самого Императора, по слухам, было только три белых наложницы!


'Эй-хей! Да я — богат!'


Давным-давно, будучи ещё зелёным новобранцем, Аун участвовал в походе на юг. За рабами. На самом дальнем краю земли, там, где заканчивается суша и начинается ледяной океан, по которому плывут острова из замёрзшей воды, жило человеческое племя. Такое же белокожее и рыжеволосое, как и дикари, но, тем не менее — самое настоящее человеческое. Их женщины могли понести от воинов Империи Манмар, а мужчины — оплодотворить женщин манмарок.


Рабы из них получались превосходные. Сильные, выносливые и трудолюбивые. А женщин с удовольствием раскупали на невольничьих рынках состоятельные люди. Вся беда была в том, что этот самый народ почему-то упорно не желал идти в рабство. Белые сидели в своих горных долинах за высокими заснеженными перевалами и отчаянно сопротивлялись. Непривычные к холоду, снегу и плохому воздуху солдаты Империи несли страшные потери, но кое-какой результат тот поход всё же принёс. Линейному полку, в котором служил Аун Тан, удалось взять штурмом одну из долин и захватить пленных. Тогда он в первый и последний раз видел прекрасных белокожих женщин, которых, закутав в меха, тут же увезли в столицу.


'Ха! Мои лучше!'


Когда Аун увидел, кого они нашли на судне дикарей, он не поверил своим глазам. Первой мыслью было немедленно отвезти десять рабынь в подарок Императору и тем самым вымолить себе прощение, но затем бывший полковник припомнил прошлые обиды, припомнил, чем его отблагодарила Империя за тридцать лет непорочной службы и передумал.


'Ещё пять лет и всё… я могу называть себя стариком…'


Велев своим людям держать языки за зубами, он перевёл рабынь на свой корабль, заодно забрав и двух пленных мужчин, найденных там же. На захваченном корабле была ещё одна женщина, но, во-первых, она была совсем чёрная, а, во-вторых, с ней уже вдоволь развлеклись дикари и брать её к себе Аун побрезговал.


Лодку дикарей отправили в порт, а пограничники ещё несколько дней искали следы 'Урагана' и пропавшей галеры. Пройдя на север так далеко, как позволяли запасы воды, Аун приказал поворачивать и идти домой.


Весь сезон дождей Глава поселения не высовывал нос из своей резиденции. Рабыни, поняв, что им достался добрый и щедрый хозяин, ублажали Ауна так, что старый солдат временами едва волочил ноги от усталости. И всё равно он был очень доволен. Пограничник боялся себе в этом признаться, но он был счастлив. Пусть с рабынями, пусть не по настоящему, но у него, впервые в жизни, появилась… грхм… семья. И дом. Не казарма. Дом. Уютный и чистый дом, в котором жили его женщины.


И потому, когда после окончания сезона дождей в порт зашёл брат-близнец пропавшего 'Урагана', на котором находилась поисковая партия дикарей во главе с дядей наследника и имперский чиновник с приказом оказать всемерную помощь, Аун не смог расстаться со своими наложницами. Бывший полковник снабдил союзников всем необходимым, придал им в помощь захваченное судёнышко, на которое посадил местных замирённых аборигенов. И вывел в море обе свои галеры, на одной из которых было спешно выстроена капитальная надстройка, в которой он и вёз свой гарем.


В дверь каюты осторожно постучали.


— Господин! Господин! Это срочно!


— Ну что там ещё?


Аун натянул на лицо важное выражение и, презрительно отклячив нижнюю губу, вышел на палубу.


— Господин, наши разведчики видели судно. Они утверждают, что оно похоже на разведывательный или вспомогательный военный корабль сиамцев.


Аун удивлённо задрал бровь.


— Вот как? Сиамцы?


Это был настоящий враг. Сильный и опасный. Сразиться с ними было делом почётным, а уж победить…


'А может они что-нибудь знают?'


Плоское, как блин, лицо Ауна расплылось в довольной улыбке.


'О, боги! Вы посылаете мне дар за даром… благодарю вас!'


— Идти за ними.


— Слушай, Вить, какого рожна им от нас надо? — Сидевший на руле Сенсей был озадачен. Лодка, битком набитая неандертальцами самого затрапезного вида, шла параллельным курсом на расстоянии трёхсот метров и не делала попыток приблизиться.


— Наблюдают. Смотрят, куда идём…


Мельников скрипнул зубами. Век живи — век учись, а всё одно — дураком помрёшь. За 'шмотками' они решили сбегать налегке, а потому на борту 'Птицы' не было ни одного арбалета или дротика!


'Дддддебилллл…'


У Олега был пистолет, а у Йилмаза ракетница, но в честной схватке двадцать на двадцать толку от них было бы немного. Увидав судно дикарей, мужики споро раздербанили тюк с топорами и вооружились. Блестевшие на солнце топоры из нержавеющей стали смотрелись очень грозно, но это так… на расстоянии попугать. Попытка Димы сблизиться с врагом обернулась градом камней. У дикарей имелось три пращника, которые легко дали понять землянам, что приближаться к ним — дело дохлое. Два гребца на 'Птице' получили лёгкие ушибы и Сенсей сразу же отвернул в сторону. В бинокль он прекрасно видел, как готовятся пучки лёгких дротиков, как болтаются на шнурках связки боло. Всё это было бы не так страшно будь на 'Птице' хоть какая-то защита, но ни щитов, ни фальшборта на старом кораблике не было и атаковать Мельников не рискнул.


Вражеский корабль шёл рядом примерно с полчаса, а затем взял южнее и стал удаляться. Витька, руливший на пару с вождём, тихонько выдохнул. Пусть и видок у этих неандертальцев был сильно жиже, чем у команды 'Урагана' и оружие у них было сплошь каменное и деревянное, но связываться с ними совсем не хотелось.


— Автомат бы…


— Что?


— Автомат бы…


Витя негромко переговаривался с Димой, поглядывая на Катю, застывшую около мачты каменным истуканом. Мельников тоже заметил неестественно прямую спину и крепко сжатые губы женщины и покачал головой.


— Поспешать вам надо. Народ предупредить. Мало ли…


— Думаешь, они придут? Будут нас искать?


— Рано или поздно — да. А если они самолёт найдут…


Витька шёпотом выматерился. Он как-то упустил из виду, что дикари ушли примерно в ту сторону, где находилась Малая земля и затонувший самолёт.


— Да. Если они его найдут, они тут всё прочешут. — Егоров не медлил ни секунды. — Суши вёсла! Стоп-машина! Лодку на воду! Милая, хочешь, я тебя с ветерком прокачу?


— Витя, — бледно-серое лицо Кати начало наливаться румянцем, — а на острове…


— Катюша, — Витя обнял любимую, — на острове всё хорошо и Антошка в безопасности. Верь мне. Всё будет хорошо.


До Новой земли моторная лодка долетела всего за два часа, побив все рекорды скорости этого мира. Причём буквально долетела. Большую часть пути резиновое чудо с мотором просто прыгало по верхушкам волн, отчего два его пассажира едва не вылетали за борт. В конце концов Витя просто привязал Катю к лодке и, крепче вцепившись в руль, продолжил путь.


К огромному облегчению Екатерины знакомая бухточка была всё так же безмятежна и пуста. Вместо ожидаемых кораблей захватчиков и кучи вонючих дикарей, на пляже возился с удочками Максим, а у стоявших в отдалении домов хлопотали по хозяйству Оля и Жанна.


— Я же тебе говорил.


Витя заложил плавный вираж, выруливая на песок пляжа, и вырубил двигатели. Наступившую оглушительную тишину разорвал детский крик.


— Мама! Мама приехала!


Из дома выскочил ребёнок и, размахивая руками, побежал к морю.


Первые дни после 'залёта' в этот мир у Вити не задались. Его тогда несколько раз крепко побили да впридачу отобрали всю одежду. 'Реальные пацаны' и 'крепкие мужики' относились к таким как он с равнодушным презрением, считая Витю и подобных ему неудачников лохами.


Это была ошибка. Кем-кем, а лохом Витька не был никогда. В той, прошлой своей жизни, он был по всем меркам успешен, удачлив и востребован в рамках той среды, в которой он обитал. Попав в незнакомый мир, физически слабый и морально неподготовленный к такому столкновению с реальностью, Егоров растерялся и сразу скатился по социальной лестнице вниз. Но крепкая закваска, доставшаяся ему от родителей, острый ум и привычка быстро соображать снова вытащили его наверх.


'Думать надо меньше, а соображать — быстрее…'


— Катя, бери Антона, девчонок и Макса и дуй в посёлок. Там собери общее собрание и расскажи им всё, — Витька сидел на надувном борту лодки и, судя по всему, покидать своё плавсредство не собирался, — ступай.


Он как можно ласковей улыбнулся своей женщине, а потом сделал то, за что потом неустанно сам себя благодарил. Виктор Сергеевич Егоров совершил набег на склад топлива под домом Олега и уволок оттуда последние четыре канистры с бензином. Дождавшись, пока фигурки уходивших в посёлок жителей порта скроются среди пальм, Витька погрузил свою добычу на лодку и, вновь запустив двигатель, вышел в море.


Поиск подходящего места занял два часа. Витя сделал почти полный круг вокруг острова и, наконец, нашёл что искал — микроскопическую бухточку, укрытую от глаз густыми зарослями. Ни один корабль, даже самая первая трофейная лодка дикарей сюда бы просто не поместились. Кое-как продравшись под ветками, Витя добрался до 'пляжа' — ровного песчаного клочка суши шириной три метра и глубиной метров десять, заваленного толстым слоем сухих листьев. С обеих сторон сплошной стеной стояли джунгли, пробиться сквозь которые было делом весьма проблематичным. Решив, что в качестве схрона это место просто идеально, Витька вытащил лодку на песок.


На обустройство личного запасного выхода у Вити ушёл весь день. Егоров не стал снимать с лодки двигатели и прямо вот так, в комплекте, уволок моторку подальше от воды. Насос, канистры с бензином и сумка с арбалетом и тремя тесаками заняли своё место под лавкой рядом с пластмассовыми вёслами и пятилитровой бутылкой минеральной воды из НЗ. Всё это дело Витька накрыл тентом, который капитально пришпилил к земле десятком кольев.


Совесть Егорова не мучала. Он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что случись что — всем на этой лодке места не хватит. У него была любимая женщина, были друзья и были… все остальные. Хорошие люди, случайно ставшие ему попутчиками в самолёте и соседями по посёлку. Витька и не думал бросать этих людей на произвол судьбы, сбегая в самый неподходящий момент, но… мало ли…


Лохом Витька не был никогда.


'Мы этим козлам покажем Кузькину мать!'


Егоров замаскировал тент, стянув на него с дерева пушистую от зелёных листьев лиану, и вытащив из-за пояса тесак, врубился в непролазные заросли. На преодоление трёхкилометрового пути через холм, густо заросший джунглями, у Виктора ушёл весь остаток дня и вся ночь. Прорубать приходилось каждый шаг. Держа в уме, что просекой (ну мало ли!) возможно придётся пользоваться в темноте, да ещё и бегом, Витя не пожалел усилий, делая просеку в ширину своих плеч и тщательно подчищая острые пеньки на земле и ветки, свисающие сверху. Под утро измученный лесоруб разглядел с холма долину, в которой стоял посёлок. Последние сто шагов до опушки у подножия холма Витя особо тесаком не махал, стараясь сделать тропку незаметной. Из джунглей Егоров вывалился на последнем издыхании. Рука отказывалась держать тесак, а в горле стояла натуральная Сахара. Скорбно оглядев свою изорванную в клочья одежду, Витька отметил 'вход' в джунгли парой камней и с трудом передвигая ноги, двинул в посёлок.


'Жаль, что Данияр со своими людьми ушёл…'


Командир ополчения, капитан полиции Тимур Матаев или, попросту, Тима оглядел собравшихся в столовой людей. Вопреки его ожиданиям, новость о том, что неподалёку от острова были замечены дикари, общественность восприняла абсолютно спокойно. Никто не визжал, не бился в истерике, заламывая себе руки, как это было в прошлый раз, когда тайцев по ошибке приняли за дикарей. Никто не прятался по окрестным лесам. Все двадцать пять мужчин, имевшихся в его распоряжении, спокойно слушали Катину речь. Здесь же присутствовали и самые решительные женщины, готовые защищать себя и своих детей с оружием в руках.


'Жаль, что Данияр ушёл…'


С первым заместителем вождя в поход на север, в королевство Сиам, ушло двадцать пять крепких мужчин, так что в списках ополчения у Тимы нынче числилось лишь сорок пять бойцов. Из которых он мог смело рассчитывать на личный десяток Мельникова, да, с оговорками, ещё на два десятка парней. Остальные, как ни бился с ними Тимур, были просто мясом, неспособным постоять даже за себя.


— Ты закончила, Катя?


Матаев спокойно посмотрел на женщину, в очередной раз позавидовав Егорову, и дождавшись утвердительного кивка, начал раздавать команды.


План действий у капитана криминальной полиции и бывшего десантника Матаева, сложился сам собой за считанные минуты. Он собрал всё 'мясо', добавил к этой команде 'инвалидов' пять самых бойких и решительных девиц и отправил их на стрельбище осваивать привезённые арбалеты.


'Хоть так от них какой толк будет…'


Всем остальным — мужчинам, женщинам и подросткам временно исполняющий обязанности Главы поселения Тимур велел разбирать ненужные, по его мнению дома и сооружать из них частокол, начав, понятное дело с тех домов, что стояли у берега.


К вечеру в 'порт' пришла 'Птица'. Мельников беззвучно удивился отсутствию Виктора и лодки, но промолчал. Экипаж корабля хоть и был до предела вымотан многочасовой греблей, тут же включился в работу. Весь привезённый с озера хабар быстро унесли в посёлок, а 'Птицу' загнали в затон и, подтянув бортом к берегу, как смогли замаскировали ветками. Издали, если особо не приглядываться, корабль, стоявший на фоне буйной зелени, был не слишком заметен. План Тимура Сенсей тоже одобрил. Дома Олега и Йилмаза уже разобрали и даже следы от свай засыпали песком и землёй. Привезённые Витей инструменты: топоры, пилы и лопаты здорово пришпорили рабочий процесс.


— Дима, — командир ополчения подсвечивал себе факелом, — весь посёлок нам не защитить.


— Согласен. — Сенсей согласно кивнул. Он уже понял что ошибся, заложив поселок в одну длинную улицу. — Самые дальние дома надо тоже разобрать. Оставим только столовую, кухню и три ближайших дома. Вокруг них частокол и поставим. Материала от домов должно хватить.


Тимур только вздохнул.


— Не успеем частокол. Так, завалы устроим из жердей и колючек, да ежей понаделаем…


Утром в посёлке объявился Витька. Весь ободранный, словно мартовский кот, с расцарапанной рожей и красными от недосыпу глазами. Где он был, он так никому и не сказал, лишь о чём-то пошептался с Катей, которая, кстати, в отсутствие Егорова сохраняла олимпийское спокойствие. Всё это наводило Сенсея на грустные мысли, но их он держал при себе.


Витя добрался до кухни, жадно съел завтрак и, не обращая внимания на царивший в посёлке шум, заснул прямо за столом.


Дикари дали землянам трое суток форы. Утром четвёртого дня дозорный на мысу сообщил по рации, что видит пару драккаров. Один — точная копия 'Урагана', второй — поменьше. Вооружённый биноклем парень, сидя на верхушке пальмы, умудрился пересчитать количество дикарей, идущих вдоль берега со стороны лагуны. Витька, принявший доклад, довольно прищёлкнул пальцами, узнав что 'чмошников' всего-то штук пятьдесят. Тридцать на большом корабле и двадцать на малом. Пятьдесят дикарей, это, конечно, сила немалая, но земляне тоже времени зря не теряли. Велев всем дозорным бросать свои посты и бегом возвращаться в крепость, Егоров пошёл с докладом с Сенсею.


Глава поселения Витьку удивил. Громила помотал головой и глазами показал на Тимура.


— Он сейчас командует.


— Поооонял.


Капитан полиции выслушал доклад Егорова с каменным лицом. Глаза на тёмном от загара скуластом лице у Тимура превратились в две узкие щёлочки.


Командир размышлял.


— Так. Планов не меняем. Сидим в обороне. Наносим врагу урон, потом контратакуем. Макс! Делай, как договаривались…


Отиравшийся поблизости Укасов, понятливо кивнул и пулей унёсся на берег жечь костёр и изображать из себя незадачливого рыбака.


— Дима, иди к своему десятку. Витя, иди к своим. Всем приготовиться!


Крепость со стенами, воротами и прочими средневековыми башнями они, конечно, построить не успели. Но и то, что в итоге, после восьмидесятичасового строительного марафона, у них получилось, вызывало невольную оторопь. Вокруг столовой и кухни у родника с чистой водой была протянута… Витька затруднялся в определении названия… защита. На расстоянии двадцати шагов от земляного вала, защищавшего столовую от воды, тянулась невообразимая мешанина колючих лиан, веток кустарника, жердей и брёвен от разобранных домов. Внешне всё это выглядело как последствия атомного взрыва — полный хаос и анархия. Но клочок земли сто на сто шагов этот 'вал' высотой в три с половиной метра защищал неплохо. Во всяком случае Витька, Тимур и Сенсей, которые пробовали преграду на прочность снаружи, так и не нашли в ней слабых мест. Чаще всего к ощетинившемуся острыми кольями забору было проблематично даже подойти. Стальные топоры срезали ветки легко и чисто, делая деревянные пики невероятно острыми. Егоров попытался было выдернуть пару кольев из баррикады, но не преуспел и в этом — ветки сидели очень прочно.


— Ба-бах, ты убит!


Юношеский голос из-за стены сообщил Виктору, что его давно уже истыкали арбалетными болтами с расстояния в пять метров. Решение Тимура вооружить самых слабых бойцов стрелковым оружием оказалось верным. Три дня двадцать арбалетчиков не занимались ничем, кроме обучения стрельбе. Они не надрывались на стройке, не запасали продовольствие, а только стреляли, стреляли, стреляли. Как Егоров и ожидал, результаты были очень неплохие. С расстояния в двадцать-тридцать шагов арбалетчики попадали в цель сто раз из ста. Тимур тоже довольно сопел носом и поучал своих подчинённых.


— Не цельтесь в голову. Не цельтесь в грудь и в ноги. Череп эта штучка не пробьёт, бейте в животы. Доспехов они не носят, так что результат будет хорошим.


Спортивные арбалеты всем были хороши. Весили они мало, заряжались легко и быстро, но вот с убойной силой у них были проблемы. Болт из лёгкого порошкового металла имел длину сантиметров пятнадцать, а диаметр — миллиметров пять. Вдобавок ко всему у этих болтов напрочь отсутствовали наконечники как таковые. Конец металлического штырька был просто немного заострён и всё.


Витя, выстрелив пару раз в набитый травой чемодан, согласился со своим командиром. Судя по силе выстрела, болт должен был уйти в мягкое подбрюшье полностью. Так, что выдернуть его не удастся. А махать дубинами, имея в кишках железный карандаш, всё-таки проблематично.


Каждый арбалетчик устроил себе небольшую амбразуру, дополнительно укрепив и уплотнив баррикаду в этом месте. Под началом у Егорова было пять арбалетчиков, а также Олег, Йилмаз и Петро Олександрович. В общем, вся старая компания плюс он сам. Десятым и последним бойцом в его десятке, что отвечала за охрану южной части периметра, был однорукий Гюнтер, отец Йоахима. Немец прицепил к культе небольшой плетёный щит и вооружился привезённым тесаком. Железка длиной в полметра смотрелась до жути страшно и Егоров искренне надеялся, что и на врагов это тоже произведёт впечатление. Сам Витька, по примеру Олега и остальных друзей, смастерил себе копьё. Он просто прикрутил проволокой тесак к двухметровому древку. Получилась полуалебарда, которая могла и колоть и рубить врага на расстоянии. Сходиться с этими вонючими громилами врукопашную Витя не хотел ни под каким соусом.


Ждать пришлось долго. Повар Дима успел накормить всех отличным обедом и бойцы даже умудрились немного поспать. Витька, оставив наблюдателями двух арбалетчиков, увёл свой десяток в тень, под крышу столовой. Народу здесь было много, но, как говорится — в тесноте, да не в обиде. Положив голову на упругое Катино бедро, сытый Егоров зевнул и моментально вырубился.


Антон сидел у отца на коленях и что-то увлечённо ему рассказывал. Отсюда Катя не слышала, что именно. Игорь, в почти настоящих ПЛЕТЁНЫХ латах, в шлеме и со щитом, выглядел 'настоящим' средневековым воином.


'А у Вити таких нет…'


Тонкие пальцы Кати перебирали выгоревшие на солнце пшеничного цвета вихры на макушке Егорова. Хотелось плакать. Просто тихо и безнадёжно плакать. Провожать любимого 'на войну' было безумно страшно. Неважно, что 'война' будет идти всего в тридцати шагах от неё и Антона — всё равно было страшно, а Егоров безмятежно спал и чему-то улыбался во сне.


'Мой. Мой. Не отдам!'


— Идут! Идут!


В узкую щель 'забора' протиснулся Укасов. Глаза у него были размером с пятак, а руки и губы тряслись.


— Все идут. Сюдаааааа.


Немедленно раздалась команда 'подъём', поданная зычным голосом Матаева. Переполох в столовой поднялся страшный. До женщин вдруг дошло, что прямо сейчас, сию секунду ЭТО начнётся. Муж… чина, спавший у неё на коленях, беспокойно заворочался, но не проснулся и Катя, испугавшись шума, обняла голову Виктора руками.


'Не отдам!'


— Витька, подъём! — хмурый Сенсей, походя пнул Егорова по ноге и пошёл дальше, поднимая людей, — всю войну проспишь…


'Не отдам!'


В себя Витя пришёл на своём боевом посту, согласно штатного расписания. Он стоял, крепко сжимая обеими руками копьё, и пытался сообразить, как он здесь оказался. Справа, нервно зевая, стоял Олег. Витькин живот пробила холодная дрожь, а ноги вдруг стали ватными.


— Олег…


— Вить…


Егоров протёр глаза и, изо всех сил выворачивая челюсть, зевнул вслед за другом. Получилось хреново. Зевок вышел громким и… дрожащим. Стоявший слева майор недовольно покосился, но промолчал. Говорить было нечего. Оставалось ждать.


предыдущая глава | Как я провёл лето | Глава 6