home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


"Бараааан!"

Выстиранный Катенькой камуфляж висел рядом с такими же мокрыми ботинками возле его палатки. "Умная" мысль об усыплении бдительности, пришедшая ему в голову вчера вечером, на поверку оказалась сущим бредом.


— Пля!


Витька вытер слёзы, зло сплюнул и коротко выматерился — встревоженные голоса преследователей уже пробивались сквозь шум ветра, листвы и веток.


"Сам, дурак, виноват"


Дубинок вокруг не наблюдалось. Камней и просто увесистых палок, почему-то, тоже.


"Это неправильные джунгли, в которых дохнут неправильные люди…"


Вдали раздался хруст веток и злобные мяукающие голоса бирманцев. Виктор Сергеевич облегчённо выдохнул — оба преследователя решились идти за ним а не бежать за подмогой. То, что придётся драться, Егоров понял, как только утёр слёзы и сопли. Странно, но от понимания этого простого факта весь страх и желание БЕЖАТЬ полностью исчезло. Витя спокойно прикинул в руке вес тугого свёртка и без единой мысли в голове уставился на зелёную стену кустарника у начала узкой просеки.


Страх накрыл Виктора Егорова своей мутной тошнотворной и липкой волной сильно позже, когда он на карачках отполз от места схватки шагов на сто. Ладонь, которой он опирался на землю, укололо и Витька замер. Перед глазами всё плыло, а к горлу подкатил ком. Последней мыслью, перед тем, как его стошнило, было — "завтрак!".


Очухался Витя через пару минут вывернув наизнанку желудок. Сразу стало сильно легче. Зрение собралось в кучку, а мозги окончательно проветрились и заработали на всю катушку. Тихонько матерясь от боли в ногах, Виктор поднялся. Пошатывать — пошатывало, но в меру. Егоров посмотрел себе под ноги, вздохнул, и на цыпочках пошёл обратно к месту схватки.


За обувью.


Ему повезло ровно два раза. У бирманцев с собой были лишь ножи и дубинки. Копий или, не дай бог, дротиков у них не было. Как не было и доспехов — на соглядатаях были лишь набедренные повязки и…


— Да твою жеж мать!


Егоров сплюнул. Обуви на этих жмурах тоже не было!


Вторым везением было то, что первым, поперёк батьки в пекло, на тропу выбрался совсем молодой парнишка. Следом за ним сквозь кусты лез здоровенный мужик, который увидев Виктора предостерегающе закричал, но "молодой", издав торжествующий вопль, поднял над головой дубинку и понёсся вперёд — убивать беглеца.


Егоров отстранённо смотрел, как дёрнулась уколотая нога солдата, как зацепилась за свисающую ветку дубинка и спокойно, словно на тренировке, сделал шаг вперёд и со всей мочи заехал пяткой по колену опорной ноги бирманца. Прямой удар сверху вышел на славу — нога солдата жутко хрустнула, выгнулась в обратную сторону и солдатик, завопив, рухнул под ноги спешащему ему на помощь ветерану. Тот споткнулся, но устоял, неуклюже взмахнув руками и наклонив голову.


Витя не остановился. Он сделал ещё один шаг вперёд и, подойдя вплотную ко второму преследователю, без затей долбанул его обоими кулаками по макушке. Что он делал дальше Витька не помнил. Да и глядя на истерзанные и окровавленные лета солдат, не хотел вспоминать. Размочаленные вдрызг кулаки жгло огнём так, что боли в исколотых ногах он просто не замечал.


— Тьфу. Я ж, — Егоров содрал с ветерана набедренную повязку, — я ж говорил, что здесь… уффф… дохнут неправильные люди.


За последние полгода Виктор видел много крови. Ему самому приходилось убивать. Стрелять из пистолета, колоть копьём или рубить топором. Но чтобы вот так замесить живых людей голыми руками…


Стараясь не смотреть на убитых солдат и дыша ртом через раз, Егоров намотал на ступни одежду бирманцев и, посмотрев на Катины часы, побежал к лодке.


До контрольного срока оставался ровно час.


"— Кать, а твои часы ещё фурычат? Сходи и сверь их с Димкиными, ладно? А потом отдай их мне…"


К схрону Витька выполз на четвереньках — портянки путешествия через джунгли не осилили и отвалились на середине пути, так что со ступнями была просто беда. Егоров честно заставлял себя не смотреть вниз и просто пёр вперёд, словно танк, побив все рекорды скорости. Лодка нашлась на своём месте и в полном порядке. Её даже не пришлось подкачивать. Витя, с сомнением потыкав пальцем в вяловатый бок судёнышка, всё же решил, что давления достаточно. Споро порезав тент на широкие полосы и мысленно порадовавшись своей запасливости, Витька соорудил себе новые портянки и, вцепившись в верёвку, поволок лодку к воде.


"— Сверила? Умница. Давай их сюда. А теперь запоминай. Держись рядом с Димой. Ровно в девять двадцать соберитесь вместе и лезьте в воду и плывите. Плывите что есть мочи — я выскочу на моторке из-за мыса и заберу вас…"


Как назло сегодня за ними увязалась Вероника. Неудачливый соглядатай и озлобленный на весь мир человек. Катя зябко повела плечами — ей было очень жаль эту несчастную женщину, но как же невовремя она вздумалапойти за водорослями!


'Дура набитая…'


Катерина изо всех сил старалась выглядеть естественно, но получалось это плохо. Обычно женщина бродила по мелководью бухты в одиночестве, собирая моллюсков и кое-какие водоросли и лишь изредка выбираясь на берег, чтобы сложить добычу в корзинку. Сейчас, против своей воли, ноги сами собой принесли её к семье Мельниковых. Дима и Надя удивлённо посмотрели на одетую Катю, но промолчали. Ещё больше их удивил Антон. Он не убежал, как обычно, к пацанам, которые ныряли за креветками с небольшого плотика, а тоже, по примеру матери, залез в воду в одежде и принялся имитировать поиск моллюсков.


— Катя, — Сенсей настороженно огляделся. Вроде бы, всё было в порядке — два десятка землян расползлись по берегу в поисках пищи, а бирманцев не было видно, — случилось что?


Горло у женщины пересохло, и она в ответ лишь кивнула.


— Сколь… ко? Времени.


Дима медленно выпрямился и посмотрел на Надю и детей. В его глазах постепенно разгорался огонёк понимания, сомнения и надежды. Вчерашний визит Екатерины с часами стал обретать смысл.


— Витя?


— Да. В девять двадцать. Только…


Катя стрельнула глазами в сторону осведомителя. Вероника брела по пояс в воде, делая вид, что осматривает дно, но голова у неё была вывернута так, чтобы лучше слышать негромкий разговор соседей. Дима легко кивнул и, прихрамывая на повреждённую ногу, выбрался на песок пляжа. Бирманских солдат не было видно, но они были совсем рядом — за высокой песчаной косой, у затона, где стояли корабли.


Один крик Вероники и они будут здесь.


— Вичка, иди сюда, покажу что…


Мельников вытащил из груды вещей, сложенных на пляже, свои старенькие часы и приложил их к уху.


'Идут, родимые…'


— Что?


'Девять часов девятнадцать минут'


— Да вот, часы подарить тебе хочу.


Вероника растерялась.


— Мне? Ой, спа…


— Да не за что!


Дима улыбнулся и коротким ударом в челюсть погрузил женщину в сон. В этот самый момент из-за мыса донёсся звук лодочного мотора.


Двигатель, собака такая, завёлся 'с полпинка'. Выжатый, словно лимон, Витя побросал в лодку канистры с бензином и со стоном рухнул на прорезиненное дно. Усталость и боль в искалеченных ступнях и кистях сыграли с ним дурную шутку, напрочь выключив мозги. Егоров дополз до румпеля, нацепил на руку шнурок ключа и, озабоченно посмотрев на часы, выжал полный газ. 'Ямахи' оглушительно взревели, и лодка рванула вперёд под очередную порцию злобных Витькиных воплей — низко нависавшие над входом в бухту ветки кустарника больно хлестнули мужчину по лицу.


— Да ё…


Крик застрял в горле. Рюкзак, лежавший у его ног, светился! Светился мертвенным, синим светом, начисто перебивая яркие утренние лучи восходящего солнца.


— Суууукааааааа!


Тело моментально онемело. Лодка неслась вперёд с бешеной скоростью — чёртов палец, вдавивший до упора кнопку акселератора, тоже онемел и никак не желал разгибаться. Всё это произошло настолько быстро и неожиданно, что до Витьки даже не дошёл весь ужас ситуации — он 'уходил' прямо сейчас, бросив на произвол судьбы свою женщину.


Ему опять повезло. Летевшая вперёд лодка за несколько секунд преодолела спокойную заводь и выскочила в открытое море, врезавшись носом в высокую и пенную волну прибоя. Егоров даже не успел ахнуть — лёгкий нос судёнышка подбросило, затем гребень волны ударил по днищу, и Витьку просто-напросто катапультировало из лодки, оторвав, наконец, пальцы от злосчастного акселератора. Перед глазами мелькнуло небо, потом далеко внизу — подозрительно маленькая лодочка, а потом Витька ударился мордой о белую шипящую воду.


В общем, получилось всё как обычно — через одно мягкое место.


За заглохшей лодкой, которую мотыляло по волнам вверх и вниз, вдоволь наглотавшийся морской водички Витька гонялся вплавь несколько минут. Догнать беглянку получилось, когда не осталось ни физических, ни моральных сил. Егоров уже смирился с поражением и собирался тихо-мирно утонуть, как нежданная волна преподнесла ему лодку на блюдечке с голубой каёмочкой, ткнув мягким прорезиненным бортом прямо Витьке в лоб.


Егоров с трудом перевалил через надувной валик, проблевался и трясущимися руками вставил в замыкатель стоп-ключ, болтавшийся на шнурке. Оба двигателя послушно заурчали и Виктор, поудобнее устроившись на пластиковом сиденье, не спеша направил лодку вдоль берега.


Почему то самым жутким была тишина. Ни один из рыбаков не издал ни звука, когда Дима вырубил Веронику и аккуратно положил её на песок. Даже дети вели себя очень серьёзно и спокойно, глядя на то, как несколько человек прямо в одежде поплыли в открытое море.


Антон легко и размашисто плыл впереди, опережая всех на несколько метров, следом за ним плыла Надя, приглядывающая за детьми. Плыть в одежде и в обуви было и непривычно и тяжело, но Катя старалась не отставать, работая руками и ногами изо всех сил — так, как это ей и велел делать Витя. Когда сквозь плеск волн и шум ветра в уши пробился стрёкот далёкого мотора, женщина обернулась и увидела, как в воду, прихрамывая и держа узел с вещами над головой, бежит Дима, а за ним, как по команде, абсолютно молча, все остальные люди.


Он успел впритык. Лодка обогнула мыс, опоздав всего на одну минуту, и Витька, высматривающий своих пловцов, схватился за голову. Плыли ВСЕ. Впереди небольшой группой плыли Мельниковы и Катя с Антоном, а позади них, отставая на каких-нибудь полсотни метров, широкой дугой плыли остальные люди.


'Ёлы-палы!'


Егоров сбросил газ и остановился. Первым до лодки доплыл Антон, но наверх он не торопился, ожидая мать. Витя втащил на борт детей, затем помог взобраться на лодку Наде.


— Катюша, быстрей!


Любимую, хрипя и отплёвываясь от воды, нагонял ещё, как минимум пяток пловцов, среди которых был и Дима. Егоров, краем глаза заметивший возникшие на берегу фигурки встревоженных солдат, скрипнул зубами — увезти отсюда всех, даже при всём желании он не мог.


— Быстрей! Мама, быстрей!


Антошка уже влез на лодку и кричал во всё горло, подгоняя мать.


— Я здесь, милая, — Виктор одним плавным движением вытянул из воды Катю и бросился к рулю. Двигатели фыркнули и лодка, описав дугу, обошла группу ближайших пловцов, подойдя к плывущему последним Сенсею. Затягивать такую тушу на борт, теряя время и рискуя заполучить ещё нескольких пассажиров, Витя не стал, просто бросив Диме верёвку.


— Цепляйся.


Моторка снова рыкнула двигателями и отошла от жалобно кричавших людей на полсотни метров. Заорали все. Пловцы матерились, плакали, умоляли. Издали кричали отставшие женщины и дети, упрашивая забрать их отсюда. На берегу вопили и били в барабан солдаты, а на самой лодке Егорова заткнув уши и зажмурившись навзрыд плакали Надя и Катя.


— Уходим, Витя, — Мельников забросил узел с вещами в лодку и ххекнув, одним движением перемахнул через борт. В лодке сразу стало очень тесно и, засомневавшийся было Егоров, выкинул из головы мысль о том, чтобы взять с собой ещё пару человек, — гони!


— Погоди…


Егоров, покачиваясь и балансируя, поднялся во весь свой двухметровый рост, сложил руки рупором и, скорбно оглядев десятки голов, торчащих из воды, произнёс.


— Не сейчас. Слышите. Не сейчас. Я вернусь, обещаю!


— Да чего там… скурвился наш Витя окончательно…


Ближайший мужчина плюнул в сторону лодки, перевернулся на спину и не спеша поплыл к берегу. Остальные пловцы, не веря в то, что их бросают на расправу солдатам, остались на месте. В обращённых на него лицах было столько надежды, отчаяния, боли и страха, что Егорову поплохело. Не слушая мольбы и проклятия, Виктор повалился на сиденье и, не оглядываясь назад, взял курс к далёкому берегу материка.


Димке было откровенно плохо. От стыда. От своей глупости. До него только что дошло, что ради них пережил человек, лежавший пластом на носу их лодочки. На ступни Виктора было страшно смотреть, по сути, они представляли одну сплошную кровоточащую рану. На резиновом дне скопилась уже целая лужица крови, просочившаяся сквозь тугие повязки, наложенные женщинами. Руки у Егорова были похожи на вздувшиеся красно-синие боксёрские перчатки. Все вопросы Виктор игнорировал, отделываясь нечленораздельным мычанием. Побег, ИХ побег дался Виктору очень дорогой ценой.


И раны здесь были не главное.


Мельников вспомнил, что он думал об этом человеке всего пару дней тому назад и потёр горящее от стыда лицо. Почти три месяца тихой травли, шипения вслед и плевков в спину. Презрение друзей, угодливые улыбки и поклоны врагам. Пинки и оплеухи, которые ему пришлось публично отвешивать самому дорогому ему человеку. Егоров вытерпел всё.


'А я смог бы?'


Дима помотал головой и сжал руль так, что затрещали пальцы. Даже представить себя на месте Егорова было страшно.


— Дима…


— А?


— Дим, — Егоров вновь белозубо улыбался своей открытой улыбкой, — Дим, тормози. Давай тент поставим, а то жарко что-то становится.


В фургоне было хорошо. Холодно. Кондиционер пахал на всю катушку, остужая воздух внутри металлической коробки и освежая усталых путешественников.


Переход через лагуну, а затем и по каналу, занял всего четыре часа и никого особо не утомил. Витя, вместе с женщинами и детьми всю дорогу пролежал в тенёчке с закрытыми глазами, 'наслаждаясь' тонким ароматом химических испарений и пульсирующей болью в ранах.


Чем больше Виктор думал о том, что будет, если перевезти пассажиров у него не получится, тем сильней он впадал в отчаянье. Выхода он не видел.


'Ну, допустим, я смогу пройти один. Катя, Антон, Димка… все остальные — более-менее здоровы и не истощены. Деньги есть. Уйду. Возьму всё, что нужно и вернусь. Три месяца. Всего-то девяносто сраных дней!'


Витька приоткрыл глаз и посмотрел на Катю, лежавшую у него под боком. Девять месяцев, проведённых ею в условиях дикой природы, сильно изменили женщину. Она похудела, почернела и стала такой… Егоров мысленно хмыкнул… жилистой что ли. Под бронзовой кожей видимо перекатывались 'сухие' крепкие мышцы, а взгляд у неё стал жёстким и уверенным. С прищуром, одним словом. Рядом с ним был человек, который могпродержаться эти три чёртова месяца. Да и Дима — мужчина рукастый, крепкий и злой. Настоящий мужик и защитник, на которого можно положиться и которому можно доверять.


Егорову тоже было стыдно. Он выбрал Мельникова только по этой причине. Как запасной вариант. Как запасной аэродром, который можно использовать в случае неудачи.


'Блин. Вот такое я… '


Пара ножей, тесак и арбалет с сотней болтов на лодке были. Ещё в НЗ лежала куртка, рыболовные принадлежности, моток верёвки и кое-какие инструменты — маленькая ножовочка и туристический топорик. Была сама лодка. Был насос и восемьдесят литров бензина. Была канистра масла для движков.


У Витьки не было одного — воды. Пятилитровая бутылка минералки, которую уже, кстати, наполовину оприходовали — не в счёт. Оба известных источника пресной воды, о которых он знал — на Большой земле и в посёлке, были под контролем бирманцев.


Это была проблема, которою он не знал как ре…


— Витя, я боюсь.


Зубы у Кати выбивали мелкую дробь — температура в фургоне была сильно ниже двадцати градусов. Поёжившись от холода, Егоров мрачно посмотрел на Мельникова и процедил.


— Раздевайся. Будем пробовать…


Женщин и детей выставили 'на улицу' под палящее солнце. Полуголый Дима уселся за руль и вопросительно уставился на Егорова.


— Ну?


— Езжай прямо, — Витька зажал между опухшими пальцами медальон, — ускоряйся медленно. Если всё плохо — то ты почувствуешь жжение в теле. Тормози сразу. Не упирайся, всё равно ничего не получится…


Мельников кивнул.


— А если всё хорошо, то… как скажу — жми на тормоз. Сразу. Ты понял?!


Медальон не засветился, а Сенсей, вопреки своему обещанию не упираться, выжал из громыхающего фургона семьдесят километров в час.


— Как ты?


— Ммм. — Дима только махнул рукой. — Терпимо. Теперь, главное, на солнце не высовываться…


Егоров кивнул заплаканной Наде и взял Катю за руку.


— Пойдём… покурим…


Намечающуюся сопливую истерику мужа Екатерина Андреевна пресекла её на корню. Стоило им выйти из фургона, как Катя взяла быка за рога.


— Егоров! Даже не думай!


— Что?


— Тыыыы, — зелёные глаза любимой опасно потемнели. Казалось, ещё немного и из них ударят молнии, — ты. Сейчас. Сядешь в машину и уедешь, а через девяносто дней я тебя встречу на этом самом месте.


Витька сдулся. Его женщина не принимала его 'жертву', считая её слабостью и тупостью. Он должен был сделать то, что должен, зажав все свои чувства в кулаке.


— Да, Катя. Ровно через девяносто дней. На этом месте.


Ступни, как назло, разболелись так, что Егоров сполз спиной по боку фургона и уселся на землю. Женщина немедленно забралась к нему на колени и, расстёгивая драные Витькины штаны, неожиданно хихикнула.


— Егоров, ты мне что? Первое свидание назначил?


Глава 9 | Как я провёл лето | Глава 10