home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Третья ночёвка на острове прошла так же тяжело. Точно так же, как и в предыдущие ночи, со стороны открытого моря дул сильный и свежий ветер, неся мокрую взвесь и стегая струями песка по ногам. С едой тоже пока было туго. Мальчишки пробовали ловить ящериц, но те оказались чересчур шустрыми и, вдобавок ко всему, прекрасно бегали по гладким стволам пальм. Из аптечки, что была у экипажа, был изъят резиновый жгут и изготовлена неплохая рогатка. Вся проблема заключалась в том, что на островке банально не было камешков. На внешнем берегу имелось несколько гладких скал причудливой формы и лежало штук двадцать здоровенных булыжников. Большие белые птицы на верхушках пальм были. Рогатка была. А стрелять из неё было нечем.


Витька завистливо посмотрел на компанию, гревшуюся у костра — там жарили насаженную на прутики рыбёшку. Ветер приносил дымок и запах еды. Витя и сам, беря пример с других робинзонов, весь день провёл по пояс в воде, пытаясь найти крабика или проткнуть самодельной острогой рыбёшку. При мысли о еде в животе заурчало так громко, что на него стали коситься такие же, как и он сам, бедолаги-одиночки. От голода начались рези в животе, порою такие сильные, что боль от солнечных ожогов отступала на второй план. Егоров осторожно потрогал нос и, чуть не плача от жалости к самому себе, оглядел свекольного цвета руки. Ожог был такой сильный, что простое сгибание локтя доставляло мучительную боль.


'А завтра опять солнце!'


От этой мысли Витька стал тихонько подвывать. Ему срочно, позарез, требовалась одежда, еда и отдых. Ещё один день на мелководье — и он точно не сможет утром встать. Хорошо, что присланный Сенсеем инструктор показал, как из десятка пальмовых листьев и одной веточки соорудить себе накидку. Голову, шею, плечи и спину такая конструкция защищала надёжно, но вот руки и ноги… Коленки и подъёмы стоп у Егорова тоже хорошенько поджарились.


Пловцы из команды Мельникова действительно нашли воду, но добраться до неё было очень тяжело. После того собрания на пляже, когда Дима-сан объявил о находке, все дружно побежали к стоянке туристов. С края косы, казалось, до другого острова было рукой подать. Каких-то несчастных двести метров. А за проливом…


Витя стоял среди толпы пассажиров и во все глаза рассматривал землю обетованную. Остров был значительно шире и выше, чем тот на котором находились они. Центр острова, густо заросший лиственными деревьями, возвышался над водой метров на двадцать, а высокие раскидистые деревья на макушках холмов создавали впечатление, будто остров ещё выше.


Но вот добраться до него…


По узкому и неглубокому (песчаное дно прекрасно просматривалось) проливу непрерывной чередой шли высокие волны из открытого моря. Егоров отлично рассмотрел, в каком состоянии выбрались на косу разведчики. Два широкоплечих парня, у которых на лбу было написано — 'спортсмены-пловцы', еле-еле дотянули до того места где по пояс в воде их встречал Дима-сан со товарищи. Встречающие упирались палками в дно изо всех сил и всё равно, мотало их — будь здоров!


Пловцов отнесли на берег и уложили на песок. Глядя на то, как они тяжело дышат, люди попятились от воды.


— Там… это… течение… пипец.


Все люди, не делясь на Мельниковских, Ержановских и неприкаянных одиночек, к которым относился Витька, попадали в тень под ближайшими пальмами, вытянули шеи и с надеждой стали наблюдать за тем, как думает думу Дима-сан. Качок посоветовался с пловцами, взобрался на пупырь и толкнул короткую речь.


— Мне нужны десять человек, которые смогут осилить два-три километра по открытому морю. Внимание! Плыть придётся без спасжилетов. Вода очень солёная и в жилете пловец почти полностью будет над водой…


В голове у Вити щёлкнуло.


'Ветром снесёт'


— … и его унесёт ветром.


Дима напрягал связки на всю катушку, потому что ветер свистел не переставая, а с наветренной стороны острова грохотал прибой.


— Скажу сразу. Я такой заплыв не осилю, — Дима помолчал, — от моей группы снова пойдут Саша и Андрей. Они оба КМСы по плаванию. Пойдёт Данияр. Кто ещё?


Как назло в этот момент ветер усилился, а грохот волн стал походить на шум от проходящего мимо товарняка. Лезть в воду в таких условиях было чистым безумием и Витька, собравшийся было вызваться добровольцем, промолчал.


Молчали все. Мужчины, в основном, изучали песок, на котором они сидели, а женщины и дети с надеждой вертели головами.


'Кто? Кто? Ну кто же?!'


Первой вышла… Катя. Народ удивлённо загудел, а Витька задохнулся.


— Я тоже пойду.


В следующий миг он обнаружил себя стоявшим рядом с ней. Женщина ободряюще улыбнулась и пожала ему руку. Егоров почувствовал, как у него вырастают крылья.


'Да чего там… три километра… фигня!'


Из женщин больше никто не вышел, а из мужчин добровольцами вызвалось ещё пять человек. Трое совсем молодых ребят и двое мужчин в возрасте. Сенсей нахмурился.


— Всё? Ладно, парни, план такой. Сашка, рассказывай.


Чего там говорил Сашка, Витя прослушал. Он просто стоял рядом с Катей и не сводил с неё глаз. Женщина сосредоточенно слушала инструктора, кивала и неторопливо раздевалась.


Это было так эротично!


У Вити гулко забухало в груди, а в трусах наметилось нехорошее шевеление.


'Ой!'


— … поэтому со стороны лагуны не пройти. Поплывём в открытое море, зайдём в течение и будем выгребать поперёк. Авось на остров прямиком и вынесет. Ясно?


— Да.


— Да.


— Ясно.


Красный как рак Витька отвернулся от стоявшей рядом богини и просто кивнул.


Екатерину, к гигантскому облегчению Виктора, в море не пустил Сенсей, отчего уважение к этому здоровяку у Вити выросло на пятьсот процентов. Девять пловцов обвязались раздавленными в лепёшки пластиковыми бутылками от минералки, Андрей, как самый физически сильный и опытный пловец перекинул через плечо моток бечёвки и мужчины полезли в воду. Витька проверил, как держатся на поясе бутылки, разбежался и нырнул в набегавшую волну.


Егоров не доплыл. Он уверенно держался в середине группы, которая направлялась прямо в открытое море, но через сорок минут борьбы с волнами стал сдавать. Компанию ему составили оба пожилых мужчины.


— Не вижу ничего. — Глаза жгло солью. — Надо назад поворачивать.


Витьке было стыдно, но он нутром чувствовал — не дотянет. А ведь впереди был самый сложный этап — течение.


— Я… это… с тобой. Ерик, ты с нами?


Казах лет пятидесяти не ответил и поплыл вслед за удалявшейся молодёжью. Больше его никто не видел.


До берега Виктор дотянул чудом. Иначе и не скажешь. Плывший рядом с ним пухлый круглолицый кореец спёкся за три сотни метров от линии прибоя, и его пришлось тянуть на себе. На песок пляжа его выдернул лично Дима-сан. Качок никак не прокомментировал их возращение, но было видно, что Витька в его глазах рухнул куда-то ниже плинтуса.


— Ладно. Отдышись и свободен.


Вот так, с позавчерашнего утра Витя Егоров и пребывал в состоянии полнейшей свободы. Он просто никому не был нужен.


А воду ребята из команды Мельникова, всё-таки добыли. На большом острове они обнаружили растение, здорово похожее на бамбук. Только не такое прямое. Собрав несколько упавших кривулин, пловцы связали их бечевой и гибкими прутьями кустарника, набрали воду в бутылки и отчалили в лагуну. Конечно, течение унесло их вглубь залива довольно далеко, но ребята пахали как заведённые и до острова, где их ждали люди, добрались. А дальше всё пошло как по маслу. Плавсредство укрепили, обвесили спасжилетами и снова отправили в лагуну. Только на этот раз вместо пловцов, которые толкали плотик перед собой, на нём сидело с вёслами два человека. Дима-сан собственной персоной и его закадычный дружок Данияр. Сил у гребцов было навалом, желания попить воды — тоже, так что за тот день плотик совершил десяток рейсов через пролив.


'Блин, какой запах!'


Два десятка человек, сидевших вокруг костра, весело смеялись, пили воду и хрустели жареной рыбёшкой. Это была команда Ержана, человека неглупого, решительного и умеющего принимать решения. С Димой-саном они не очень ладили, считая друг друга тупыми недоумками, но, в целом, общий язык они находили.


Вкратце ситуация была такова.


Вокруг Мельникова собрался его коллектив и ещё несколько семей, которых Дима-сан пригласил присоединиться к ним лично. Рядом с 'туристами' отирались семеро турков из экипажа. Ими, понятное дело, руководил командир Орхан. Всего полсотни человек, считая детей.


Владелец небольшого агентства по продаже недвижимости Ержан руководил (надо признать довольно толково) всеми остальными. На предложение Мельникова отобрать самых умелых и крепких и присоединиться к нему, казах ответил русским матом и заявил, что не бросит ни одного человека и что он считает Диму ответственным за смерть пожилого пловца. Витька, который присутствовал при этом разговоре, видел, как смутился здоровяк. Ответить ему было нечего и, пробормотав что-то о добровольном выборе, тот испарился, предварительно, однако, обсудив с Ержаном самые насущные проблемы.


Больше всего Витьку поразила та скорость, с какой произошло деление людей на группы и то, как быстро появились в этих группах лидеры. За пару дней! Егоров, когда то изучавший поведенческие модели и психологию, ожидал этого, но не так быстро. Ну, месяц. Ну, пара недель. А тут… Причём деление прошло не по национальному или возрастному признаку. И там и там были люди всех национальностей и возрастов. Просто… Витька вздохнул… просто 'туристы' были гораздо организованнее и намного лучше подготовлены. Прежде всего — психологически.


Команда Мельникова давно переправилась на большой остров и переправила туда же почти всех женщин и детей из группы Ержана. Здесь же, на 'малой земле', как в шутку стали называть островок, у затонувшего самолёта, оставались самые крепкие мужчины во главе с самим Ержаном, которые занимались обустройством временного лагеря для ныряльщиков и человек пятнадцать таких же неумех, как и сам Витька.


Это была третья, и самая хреновая группа. Россыпь одиночек третьего, так сказать, сорта. Воду, которую на остров привозили 'туристы', им давали пить без ограничений, но на этом вся социальная защита и заканчивалась. Как хочешь — так и выживай. Делиться скудными уловами с ними никто не собирался.


'Блин, почему я тут оказался?'


Витька сел на корточки и обнял руками тощий живот. Он ходил проситься в группу Мельникова, когда те перебирались на большую землю, но Дима-сан так выразительно посмотрел на раздетого просителя, что Витя понял — ловить ему здесь нечего. Отобрать свою одежду или, хотя бы, потребовать её назад, Витя не решился, потому что грабителями были мужчины из ближайшего окружения Ержана.


'Социальный, блин, статус!'


Виктор громко выругался. Всего два дня. Два! Дня! А уже появились отверженные. Бомжи, блин, раздетые. Отсутствие одежды лучших всяких слов говорило о человеке. Крепок он или нет, может ли за себя постоять или…


'Или…'


Егоров повесил нос. К костру, где сидели и ужинали люди Ержана, он даже и не думал приближаться. Правой рукой босса здесь был чёртов Гоша, который, кстати, не отпустил Катю и сына на большую землю, а оставил их при себе. Приходилось весь день быть внимательным и не попадаться им на глаза. Гошу он просто боялся, а перед Катей ему было стыдно.


Витька Егоров хлюпнул носом, забрался в вырытую в песке яму, дно которой он застелил сухими листьями, укрылся своей накидкой и уснул.


'Бедная девочка. Как же тебе не повезло!'


Сердце у Кати обливалось кровью, но она лишь отрицательно покачала головой. Нет. Сегодня у меня для тебя еды нет. Молодая девушка безропотно развернулась и пошла пляж. Вслед раздетой девичьей фигурке как обычно полетел свист и улюлюканье.


— Хороша девка.


— А то. Надо было с неё не только штаны снять, но и трусы…


— Гы…


— Заткнитесь! — Катя не побежала вслед за Олей, чтобы отдать ей свой обед, но и слушать похабные разговоры этих прыщавых студентов, она не могла, даже точно зная, что Оле ничего не грозит. Дальше пошлых шуточек и шлепков по мягкому месту обитатели Малой земли себе ничего не позволяли.


Во-первых, Ержан жёстко предупредил всех, что за насилие над женщинами он будет отрывать яйца. Причём буквально. Женатые мужики его немедленно поддержали и озабоченная молодёжь поутихла. А во-вторых, основным сдерживающим фактором стала энергия. Обычные калории, на которые мужчины, как правило, внимания не обращают.


— Башкой думайте, а не яйцами. Ну уговоришь ты её. Добровольно. Твоё право. Отдашь ей за это свой ужин. Трахнешь её и что? Ты хоть раз здесь сытым спать ложился? То-то же. Сначала не доешь, потом силу будешь тратить, а потом твоё тело заново будет… эээ… ну ты понял.


Парни задумались. Сливать шансы на выживание в выгребную яму из-за пары минут удовольствия, было действительно глупо. И именно поэтому Катя, несмотря на сочувствие к тем, у кого никак не получалось наладить добычу пропитания, не делала ничего, чтобы им помочь. Она сама ложилась спать с чувством постоянного голода. А Антошка, хныкая, всякий раз после ужина просил добавки. Сначала женщина пыталась отделить кусочек рыбки от своей порции и просила сделать Игоря то же самое, но тот только тяжко вздохнул и в три предложения убедил её этого не делать.


— Надо потерпеть. Всё наладится. Если сейчас будешь отдавать еду — ослабеешь. А если мы оба ослабеем, то…


Катя поняла. Давясь слезами, она проглотила всю свою порцию, стараясь не слышать, как урчит в животе у её ребёнка.


Оля ушла, а на её место припёрся дедок. Игорь, в отсутствие босса, который уплыл на большую землю решать вопросы, руливший возведением навеса напротив затонувшего самолёта, нахмурился и недовольно процедил.


— Чего надо? Работы для тебя нет. Вали отсюда.


Филиппыч, красный как варёный рак, мялся, жался, бросая испуганные взгляды на сидевших поодаль 'бомжей' и держал руки за спиной.


— Я, понимаете ли… э… хочу вам предложить. За обед для меня и Оли. Вот.


Катя чуть не ахнула. Старик вытащил из-за спины знакомый пакет, а оттуда…


— Это мой коньяк!


Гоша подскочил к деду и выдрал из его рук бутылку.


— Да я тебя…


— Это он! Он! — Филиппыч закрыл глаза, съёжился и тыкал пальцем в сторону 'бомжей'. — Это Витька её украл!


Гоша радостно зарычал и понёсся на пляж.


Сегодня Витьке повезло. Ержан, уходя рано утром в гости к Мельникову, дал ему задание на день. Разрыхлить палкой и выбрать из ямы грунт на две ладони в глубину. Площадь под будущую землянку была немаленькая, а грунт на острове, как назло, очень плотный, хорошо спрессованный. Задание было нелегким, но, тем не менее, вполне выполнимым и Витька, поплевав на ладони, принялся за работу. Дело того стоило — Ержан пообещал накормить его ужином.


Филиппыча он увидел издалека. Отчаявшийся старик шёл к Игорю, держа за спиной знакомый пакет. Витька похолодел. Этот коньяк он планировал презентовать Сенсею, когда тот придёт сюда с ныряльщиками.


— Это мой коньяк!


Рёв Гоши Витю не удивил.


'Ну вот и всё. Блин. Катя здесь'


Витька смотрел, как к нему направляется Игорь и… ничего не чувствовал. Страха, почему-то не было. Только апатия, усталость и решимость не ударить в грязь лицом перед женщиной, которая ему очень нравилась.


— Ты! — Гоша разразился матерной тирадой. — Какого…?


'А ответ мой ему нафиг не нужен'


Витя улыбнулся, крепко зажмурился и, ни слова ни говоря, впервые в жизни ударил человека.


Очнулся Егоров спустя всего каких-то пятнадцать минут. Да как очнулся! Как в сказке. Над головой шелестела листьями пальма, мерно шумел прибой, а его голова покоилась на коленях прекрасной обнажённой незнакомки.


'А, нет. Это Оля'


— Витя, Витя… — Оля хлюпала носом и прикладывала к лицу мужчины пучок мокрой травы, — Прости деда, а? Это он из-за меня. Прости, пожалуйста.


Девушка заревела. Егоров кое-как, с её помощью сел, опёрся спиной о пальму и выяснил, что топтание Гоши по его тушке совместными усилиями сорвали Катя, Ержан и остальные мужчины.


'Ясно'


Витька закрыл глаза и произвёл мысленное исследование организма. Болело лицо, саднил бок и горел огнём ободранный локоть, но, в целом, состояние его было вполне удовлетворительным.


— Ладно. Не реви. Ты тут ни при чём. А деда твоего я больше видеть не хочу. Так ему и передай. А Ержик то тут откуда взялся?


— А… а… а, он пришёл.


'Вот дура'


— И?


— Сказал, завтра ныряльщики придут. Надо готовиться.


В первый же день, буквально через полчаса после того, как самолёт затонул, несколько самых смелых (или самых глупых) пассажиров предприняли первую попытку достать из лайнера хоть какие-нибудь вещи. Со стороны это дело не выглядело очень уж трудным. Прозрачная и чистая вода, пронизанная лучами солнца и белый песок на дне, создавали ощущение лёгкости и воздушности. Казалось, стоит протянуть руку и вот оно — вуаля! Драгоценные вещи у тебя в руках.


К сожалению, всё оказалось гораздо хуже. Сначала, ещё до первого собрания, хмурый Орхан заявил, что самолёт лежит очень глубоко.


— Больше тридцати футов до дна. Видите, киль над водой еле виден?


Вторым неприятным открытием было то, что хвост лайнера лежит как раз на относительном мелководье, а вот нос зарылся в небольшую яму, на три-четыре метра ниже. Это было уже серьёзно. Андрей и Александр, сплавав к самолёту, вернулись совсем невесёлыми и заявили, что '…ть, эта…ая вода такая,…ка, солёная, что пока до люка доберёшься — уже всплывать надо!'. Груза у ныряльщиков не было, не было верёвок, ласт, а, самое главное, не было масок. Нырять парням приходилось почти вслепую и всё равно, на берег они выбрались с опухшими и красными глазами.


Как известно, народ у нас такой, что на чужих ошибках учиться не желает совершенно, а потому через три минуты после возвращения пловцов, несколько мужчин, понукиваемых своими женщинами, поплыли к торчащему из воды хвосту самолёта. До открытого люка добрались трое. Внутрь решился войти только один, да так там и остался. Всплывшие на поверхность ныряльщики-самоучки в панику не впали, а сразу же ушли обратно и, удивительным для них самим образом, сумели достать из салона самолёта захлебнувшегося человека. Более того — ныряльщика дотащили до пляжа и сумели его откачать! Бедолага проблевался, упал в тенёк под пальму и заявил, что без акваланга или, хотя бы маски, 'это дело дохлое', а его спасители вылезли на берег и о том, чтобы попытаться снова нырнуть, больше не заикались.


Витька сел и внимательно изучил Олю. Восемнадцатилетняя девушка, только что окончившая школу смутилась, подтянула колени к подбородку и, вдобавок, прикрылась руками. Из одежды на ней были лишь микроскопические трусики и полупрозрачная майка-топик.


— Накормили?


— Что?


— Накормили вас за коньяк?


— А… да…


— Хорошо, — Егоров встал, обошёл девушку сзади, посмотрел на её майку и его озарило. — Оль, а ты плавать умеешь?


План, родившийся в голове Вити, был безумен. Наверное, такие планы могут рождаться только с голодухи или от отчаяния. Менеджер по рекламе дико хотел жрать. От голода у Вити кружилась голова, а перед глазами постоянно крутились разноцветные мухи. А ещё Егоров был на грани нервного срыва. Мужчина держал себя в руках лишь чудовищным усилием воли, постоянно контролируя свои эмоции. Давалось это очень тяжело. Хотелось реветь, рвать, метать и биться головой о пальму, ибо никаких перспектив Виктор не видел. Ни тактических (чего я вечером кушать буду?), ни, тем более, стратегических (мля! Как отсюда выбраться?!).


Шарашась по мелководью в поисках пропитания, Витя Егоров в полной мере смог оценить солёность воды в лагуне. Это, конечно, было не Мёртвое море, но тоже… не сахар. Вода держала тощего Витьку на своей поверхности безо всяких усилий с его стороны. Витя пробовал нырять — дыхание, благодаря широченной грудной клетке и небольшому весу тела, он мог задерживать надолго, но усилий, чтобы нырнуть метра на три требовалось столько, что приходилось немедленно всплывать. Рассказ пловцов подтвердился на сто процентов.


Нужен был груз, чтобы ныряльщик уходил на глубину без усилий. А камней на острове не было.


— В общем так, Оля. Ты мне помогаешь, а я помогаю тебе. Чисто по дружески, договорились? Тогда — снимай с себя майку, грузи в неё песок и помоги мне доплыть с этим грузом до самолёта. Понятно? А дальше, вниз, я уж как-нибудь сам.


Дел не было. Никаких. День был в самом разгаре, жара стояла страшная, и двигаться было лень. Катя сходила к стоянке, забрала литровую бутылку с водой, которую принёс Ержан, и, упав под излюбленную пальму, немного попила. Рядом, в тени, самозабвенно носился, размахивая руками, Антошка. Сейчас он был индейцем и воевал с врагами.


— Тыньщ! Тыньщ! На!


— Попей.


— Не хочу мам! Тыньщ!


'Как хорошо, когда его рядом нет. Животное!'


Катю передёрнуло. Воспоминание о том, как озверевший на ровном месте Гоша топтал бесчувственное тело Виктора, было слишком свежо. Но, кажется, всё обошлось и Витю удалось вовремя отбить.


'А он такой… забавный'


Катя хихикнула. Она заметила конфуз парня, когда они проходили инструктаж.


'Кажется, я ему нравлюсь…'


Женщина вздохнула, а потом нахмурилась. Из-за пальм вышел Витя и… Оля. На девушке были только ниточки вместо трусиков, а вот майки на ней уже не было. В груди Екатерины неожиданно кольнула ревность. Не то, чтобы она строила планы на этого парня… пока рядом Игорь, об этом даже думать не имело смысла, но…


'Это же МОЙ поклонник!'


'Поклонник' вместе с девушкой дошёл до кромки воды, сел на песок и принялся нагребать его в кучу. Рядом присела почти голая Ольга и принялась активно ему помогать.


Это было интересно. Мысль о том, что обгоревшие люди в самое пекло выползли к воде, чтобы построить замок из песка, Катя отвергла сразу.


Виктор повернулся к ней своей широченной спиной и, согнувшись в три погибели и держась руками за живот, пошёл в воду. Следом за ним побежала Оля.


Майку Оли они, конечно, безнадёжно испортили. Ткань не порвалась и швы тоже не разошлись, но фасон 'в обтяжечку' превратился в бесформенный балахон. Витя завязал низ майки узлом, а сверху накидал в импровизированный мешок килограмм пятнадцать песка. Лямки он связал бантиком, чтобы потом, на дне, легко развязать мешок и избавиться от песка. До самолёта тяжкий груз тащила девушка, изо всех сил работая ногами. Витя плыл рядом и усиленно дышал. Дышал часто и глубоко до тех пор пока от избытка кислорода не потемнело в глазах. В голове было пусто. С чего он решил, ни с того ни с сего, заделаться ныряльщиком и попытать счастья у самолёта, Виктор не знал. Наверное, это была интуиция. Или у него просто не нашлось других идей, как выбраться из той ямы, в которую он попал.


'Надо шевелиться'


— Всё, Оль, хорош… цепляйся за хвост и жди меня. Не вздумай за мной нырять.


Витька держался одной рукой за горячий металл, а второй еле удерживал мешок. Узел тянул вниз со страшной силой.


Егоров посмотрел на обгоревший нос девчонки, приятельски ей подмигнул и поплыл к середине фюзеляжа — туда, где были открыты аварийные выходы. Всё это Витя делал на полном автопилоте, совершенно не задумываясь о том, что он собирается сделать, ведь за всю свою жизнь Виктор Егоров ни разу по-настоящему не нырял.


Тем более на такую глубину.


Витька дотянул до нужного места, сделал три глубоких вдоха и ушёл под воду.


До крыла самолёта Витька долетел 'со свистом'. Секунд за пятнадцать и почти ничего не делая. Уши неслабо придавило и прежде чем соваться внутрь, Витя 'подавил в нос'. Грудь тоже сдавило — будь здоров. А ещё здесь было не так светло, как казалось с поверхности, и очень холодно — вода у самого дна была сильно прохладней, чем наверху.


Всё это Витя отмечал краем сознания, тело действовало само, как автомат. Он положил мешок у самого входа, развязал лямки и лишь потом заплыл внутрь.


'Тридцать четыре, тридцать пять, тридцать шесть…'


Прямо в проходе, возле открытого аварийного выхода плавали пакеты и сумочки. Некоторые колыхались под потолком — видимо в них оставался воздух. Решив, что от добра добра не ищут, Егоров подтянул к себе ближайшую спортивную сумку и штуки три плотных целлофановых пакета.


'Пятьдесят два, пятьдесят три, пятьдесят четыре…'


Глаза жгло, но пока умеренно. Вещички, которые зацепил Витька, неожиданно упёрлись и самолёт покидать не захотели. В большой сумке, кроме вещей сейчас было литров сорок воды, да и в пакетах тоже… тянуть такой вес было очень тяжело. Грудь заныла и Витька, сбившись со счёта, выпустил немного воздуха.


'Давайте! Давайте!'


На преодоление пары метров до выхода ушло секунд двадцать. Витя выволок вещи наружу, сложил их на крыло и, выпотрошив мешок, рванул наверх.


Когда Екатерина прибежала к мужчинам и сообщила, что Виктор и Ольга ныряют, Ержан не поверил своим ушам. Мужики бросили выкорчёвывать пальму и порысили на пляж. Точно. В полусотне метров от берега на воде лежал Витёк и судорожно дышал. Хрип и свист из его лёгких был слышен даже на берегу. Голову Вити, чтобы он не захлебнулся, немного поддерживала девушка.


Игорь выматерился.


— Мляяяяаааа! Эй! Баран! Кончай дурью маяться — на берег плыви! Ты слы…


— Игорь, заткнись.


Ержан и остальные мужчины очень недобро смотрели на этого крикуна.


— Заткнись и вали корчевать пальму. — Вожак почуял добычу. Почуял возможность утереть нос 'туристам' и стать чуточку равноправнее. — Все кто хорошо плавает — в воду. Возьмите спасжилеты. Помогите ему. Бегом!


'Витя не подведи меня. Ты ведь смог, да?'


А первой, вот что странно, в воду бросилась Екатерина.


Тот, самый первый спуск к самолёту был, по большому счёту, самым бестолковым и самым погано организованным. Что, в общем-то, было неудивительно, потому что опыта в этом деле у Вити не было.


Когда Егоров отдышался и стал способен воспринимать окружающую действительность, то обнаружил вокруг себя множество людей. Кроме Оли здесь была Катя! И сам Ержан. И ещё три парня, тащившие за собой пяток спасжилетов.


Первый груз, лежавший на крыле самолёта, они достали только через час. Сначала пришлось вернуться на берег и выработать план. Нет, не так. ПЛАН. Ержан забрал у Оли её майку, отдав взамен свою рубашку, и принялся набивать её песком. В это время к самолёту уплыли двое мужчин, которые заверили босса, что метров пять в глубину они точно осилят, а сам Ержан приготовил мешок и вопросительно поглядел на Егорова.


До нужного места Витька доплыл налегке, там Ержан вручил ему груз и Виктор снова 'упал' на крыло. Помощники кружили на поверхности, ожидая, когда он зацепит сумки и потащит добычу наверх. На половине пути ныряльщика встретили и дружными усилиями вытащили его на поверхность.


Посмотреть на хабар собралось всё население малой земли. Все сорок два человека. Из пакетов и сумки Ержан торжественно достал четыре размокших журнала, одну книгу, убитую косметичку, испорченный ноутбук и женские мелочи.


Витька приуныл, но босс объявил, что, мол, 'лиха беда начало' и 'то ли ещё будет' и дружески похлопал Егорова по плечу.


— Пойдём, ужин стынет.


А после ужина к ним в гости притопал лично Дима-сан.


— Значит так, Ержан, — Мельников принюхивался к остаткам еды и был чертовски мрачен, — не знаю, как тут у вас дела, а у нас — …опа.


— В смысле?


— В смысле пожрать. За сегодня не поймали вообще ничего. Ловушки пусты. Крабы исчезли. Море пустое. Ныряльщики мои из воды не вылазят, но ни одной рыбёшки не увидели…


Народ встревожено зашушукался. У большинства мужчин, сидевших у костра, на большой земле были семьи или подруги.


— … подстрелили птицу вчера вечером, так она, падла, ещё десять минут по деревьям прыгала. А как орала, скотттттина, — Мельников в сердцах сплюнул, — стая поднялась и адъю! Вот такие дела. Да, ещё пацанята нашли фрукты.


— И?


— Да, млять, хорошо что никто не умер. Двадцать человек лежат, чихнуть боятся. Понос страшенный. А вы тут, я смотрю, в шоколаде.


Ержан задумчиво посмотрел на Диму, потом на невысокого крепыша с красными глазами, сидевшего поодаль — тот покачал головой.


— Меньше рыбы. И вода солонее стала.


Мельников понимающе кивнул.


— Первое. Укрытия всем, в том числе и вашим, мы подняли. Место для лагеря выбрали хорошее, не продуваемое. Так что пока за вещичками мы нырять не будем. Необходимости нет, да и для охоты мне мои ребята нужны.


Второе, отсюда пока никого забирать не будем. С едой у нас туго. Боюсь — не прокормим всех. Так что с нырянием вы уж тут как-нибудь сами, ладно?


Дима забрал ворох пустых пластиковых бутылок и ушёл к проливу, где его ожидал плот.


Следующие четыре дня Виктор Сергеевич Егоров вкалывал так, как ещё никогда в своей жизни, делая за световой день по шесть-семь 'боевых вылетов' к семьсот тридцать седьмому. Процесс добычи вещичек сильно упростили, соорудив небольшой плотик и скрутив из распущенной на полоски занавески длинную верёвку. Снова, как и в самом начале, грабежом самолёта занимались только Витя и Оля, которая к этому времени обзавелась неплохим комплектом одежды.


Витька нырял, сразу потрошил мешок и пробирался внутрь авиалайнера, таща конец верёвки за собой. Он настолько освоился, что, набравшись наглости, стал забираться в носовую и хвостовую часть салона. Всего и делов то было — привязать очередную сумку или пакет, дёрнуть верёвку и спокойно ехать 'на выход с вещами'. Ольга, при всей её внешней хрупкости, таскала грузы — будь здоров!


Работая в большом коллективе и общаясь с огромным количеством человек, Виктор, чтобы не сойти с ума от переизбытка информации, выработал своеобразный защитный механизм. Он выдавал и получал в ответ информацию только по делу. Витька никогда не трепался с мужиками в курилке (в том числе и потому, что он табак терпеть не мог), не ходил с коллегами на обеденный перерыв и не старался заводить с кем-либо из сотрудников приятельские отношения. Егорова всегда искренне поражало умение охранников, водителей и заядлых курильщиков РАЗГОВАРИВАТЬ. Эти мужики балаболили без остановки, день за днём, месяц за месяцем, год за годом. И ведь они постоянно находили какие-то темы! Каждое утро, проходя мимо курилки к своему офису, Виктор напрягал слух, пытаясь понять, о чём же все эти годы они могут болтать? Несколько раз Егоров предпринимал героические попытки остановиться и принять участие в разговоре, но всякий раз это заканчивалось провалом. То темы были неинтересны, то просто не получалось вставить ни словечка.


Так случилось и здесь.


Витьку приняли. После первого удачного подъёма его социальный статус резко изменился и последние четыре дня Витя был сыт, обут и одет. Но вот влиться в сложившуюся компанию, стать своим, у него не получалось. Егоров молча ел за общим столом, молча вставал и уходил под свой навес, стоявший на отшибе. Так же молча валился на спину и засыпал.


Сегодня Виктору не спалось. Он выбрался из своего укрытия на пляж, постелил под себя свежедобытое одеяло и принялся разглядывать звёзды. Удивительно, но ветра не было — стояла непривычная тишина и от этого особенно хорошо думалось.


'Как там родители? Наверное, с ума сходят'


Настроение из нейтрально-благодушного состояния стремительно покатилось вниз. В…


Затем Витя подумал о том, что уже четыре дня не видел Катю — муж уволок её и сына к мысу, на старую стоянку 'туристов', и помрачнел ещё больше.


'Да и ужин, блин…'


С едой дела действительно обстояли неважно. Сегодня все, включая босса, включая немногочисленных женщин и детей, остались без ужина. Пловцы, пытавшиеся бить острогами рыбу на дальних отмелях, вернулись ни с чем. Правда, удалось поймать трёх ящерок, но таких микроскопических, что их пришлось отпустить, чтобы не дразнить желудки.


'Тьфу ты! Надо думать позитивно. Вот что ты сегодня сделал хорошего?'


Егоров довольно улыбнулся. Сегодня был очень удачный, с точки зрения грабежа, день. Гора чемоданчиков и сумок из ручной клади под пальмами выглядела очень солидно. Собрав за первые два дня всё, что валялось в открытом доступе на креслах и в проходе, Витька принялся потрошить багажные полки. Вот там был просто Клондайк.


Лекарства в герметичных упаковках, крема, мази от загара. Масса одежды, обувь, очки и даже пара зонтиков. Ещё Витя добыл общим счётом пятьдесят три литра крепкого алкоголя и чёртову уйму швейцарского шоколада в герметично запаянной упаковке. Наши туристы, отправляясь на отдых в Турцию, особой фантазией не блистали, активно закупая в дьюти-фри водку (коньяк) и шоколад.


Егоров ободрал все шторы из салона, забрал использованные пластиковые наборы для обеда и выдрал из заднего туалета прекрасное зеркало. В маленьком отсеке позади туалетов, под самым потолком был довольно большой воздушный мешок, который здорово выручил ныряльщика, так что хвостовую часть самолёта Виктор обобрал особенно тщательно.


— Аааааа.


Витька зевнул и посмотрел на часы. Zenith ему вернули, а одежду — нет. Его костюм и рубашка уехали вместе с женщинами на большую землю.


'Полночь, наверное… надо спать. Завтра снова нырять'


Егоров подтянул чужие джинсы, застегнул молнию на спортивной куртке и, завернувшись в одеяло, заснул.


Глава 3 | Как я провёл лето | Глава 5