home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




19


Вернувшись после «вебельсбергского съезда» в Берлин, Гитлер тотчас же приказал собрать у него всех генералов и некоторых старших офицеров, отвечавших за строительство «Регенвурмлагеря», «Альпийской крепости» и всех прочих редутов, вплоть до особого, Берлинского укрепленного района. А также тех генералов, чиновников из «Трудового фронта» и промышленников, которые ведали производством и поставками строительных материалов.

В этот раз сам фюрер говорил очень мало, зато выслушивал молча и терпеливо, почти не прерывая, что случалось с ним крайне редко. Просто теперь он хотел знать истинное положение дел на «инженерном фронте» и знать мнение своего инженерного корпуса о сроках создания укрепленных районов, их мощности и надежности. Однако то, что ему пришлось услышать от инженеров и промышленников, уже не порождало у фюрера ни новых надежд, ни даже успокоения.

Одни, как командующий инженерными войсками в районе «Альпийской крепости» генерал-лейтенант Пауль Кренц, беззастенчиво лгали, уверяя, что доты, которые предусмотрено в ближайшее время возвести в альпийских предгорьях, вдоль основных дорог, будут создаваться по новым проектам и окажутся совершенно неприступными для врагов; другие, как командующий такими же войсками в районе «Регенвурмлагеря» генерал-лейтенант Фрицринг, подготовили целые петиции с претензиями ко всем своим поставщикам, и буквально рвали и металл по поводу их непорядочности, непунктуальности и игнорировании нужд подземной базы СС. Причем все это, конечно же, объяснялось «предательством отдельными лицами интересов рейха и непониманием задач, поставленных перед ними верховным командованием».

Только владелец крупного металлургического концерна барон Фридрих Флик сидел неподвижно, гордо выпрямив спину и полуприкрыв глаза подергивающимися ресницами. Теперь он уже был основным поставщиком оружия для вермахта и спокойно мог почивать на лаврах, время от времени предаваясь созерцанию картин в своей немыслимо огромной коллекции полотен, собранных чуть ли не со всего мира. При этом «стальной барон» был уверен, что не оружие, которое вскоре исчезнет вместе с его носителями на полях сражений, а именно картины, являются наиболее надежным способом вложения капиталов[22].

После речи пятого или шестого оратора Гитлер вдруг почувствовал, что крайне устал и начал терять нить восприятия этих людей, как и смысл самого этого собрания. Но еще нескольких генералов он выслушал со всем возможным терпением, на которое только был способен.

— Вам, господа, — наконец поднялся он, жестом остановив попытку какого-то штандартенфюрера СС подарить ему еще десять монологов откровенной лжи или непозволительных в такое сложное время «рыданий», — я должен сказать то, чего обычно не говорю генералам своей действующей армии. Сейчас судьба Германии зависит уже не от наступательного порыва боевых частей, а от мощи наших оборонительных редутов на ее исторических границах, мощи и надежности наших укрепленных районов и линий, а также от подготовленности к оборонительным боям наших старинных замков и крепостей. Только сегодня утром мне на стол положили подробный отчет об обороне Брестской крепости в начале «русской кампании» гарнизоном красных. Вы все слышали об этой обороне.

— Слышали, — не удержался кто-то из генералов, хотя обычно прерывать фюрера такими ответами на его сугубо риторические вопросы было не принято.

— Из того, что мне было представлено, ясно вытекает, что сам гарнизон был плохо подготовлен к боям: не было достаточно оружия, не хватало продовольствия, не был развернут госпиталь, в крепости оставалось немало гражданских лиц, к тому же она не была охвачена заградительными полевыми рубежами обороны. Я уж не говорю о том, что у брестского гарнизона не было зенитных орудий, и вообще, она не имела никакого прикрытия с воздуха. Тем не менее крепость держалась довольно долго и вынудила наши войска понести немалые потери. Так кто посмеет убеждать меня, что германские солдаты, особенно подразделения СС, не способны на такую же оборону, и что наши крепости менее мощны, нежели Брестская? Особенно если их инженерно подготовить к современным боям. Что скажете по этому поводу, генерал Кренц?

Прежде чем подняться, генерал-инженер вопросительно осмотрел сидевших по обе стороны от него генералов, словно ожидал, что найдется кто-то, кто решится ответить фюреру вместо него или же подскажет правильный ответ. И генералы насторожились. Все знали, что Кренц — толковый, знающий фортификатор, но точно также всем известен был грубый, вспыльчивый характер этого пятидесятипятилетнего шваба, почти всю свою жизнь проработавшего в своей Швабии инженером какой-то крупной строительной фирмы.

— В зоне создания «Регенвурмлагеря» есть только один более или менее приспособленный к обороне замок. И он уже охвачен четырьмя дотами и одной линией окопов. Понимаю, что этого мало, оборону мы усилим. Но при одном условии, что постоянный гарнизон этой крепости будет сформирован хотя бы за две недели до появления в его окрестностях русских и польских частей, дабы можно было ознакомить его с особенностями подобной фортификационной обороны, особенностями боя в условиях средневековой крепости. Кстати, напомню, — голос Кренца становился все громче и резче, — что упомянутая вами, господин фюрер, Брестская крепость обладала постоянным гарнизоном, который отлично знал ее устройство, ее подземелья, все подступы к ней.

— Что из этого следует? — нервно проворчал Гитлер.

— Что следует? — явно заводился Кренц, забывая, с кем говорит. — Позволю себе напомнить, что, когда, еще во время подготовки плана «Вариант «Барбаросса»[23], генерал фон Паулюс был назначен главным квартирмейстером вермахта, я предложил ему, а также одному из разработчиков «Плана Барбаросса», генералу Марксу, заняться инспекцией и укреплением всех германских крепостей. И Паулюс…

— Куда вас занесло, Кренц? — едва ощутимо толкнул его в бок сидевший рядом Фрицринг. — Только не Паулюс! — едва слышно проговорил он, зная, что после покушения слух Гитлера заметно притупился.

Подрастерявшийся Кренц взглянул на сидевшего слева от фюрера Мартина Бормана и увидел, как тот медленно повел из стороны в сторону своим квадратным подбородком, словно пытался утолить неутолимую зубную боль. Он тотчас же понял свою ошибку: упоминать сейчас, при фюрере, имя сдавшего русским свою сталинградскую группировку и сдавшегося в плен фельдмаршала Паулюса было непростительной глупостью, ударом ниже пояса. Но тут взыграли гонор Кренца и его швабское упрямство.

— Я понимаю, — еще резче произнес он, переведя взгляд теперь уже на фюрера, — что кое-кому неприятно слышать здесь имя фельдмаршала-предателя, ноя констатирую факт. А он таков, что уже тогда я предлагал инженерно укреплять и по-современному фортифицировать все имеющиеся в стране замки и крепости. Считая, что нельзя идти войной против русских, не подготовив страну к оборонительным боям. Но Паулюс, генерал Маркс и, конечно же, сам начальник генштаба Гельдер отвергли мое предложение, считая его пораженческим.

— Претензии теперь предъявляйте только Марксу и Энгельсу, — вновь вполголоса обыграл имя однофамильца основателя марксизма главный фортификатор «Альпийской крепости» Фрицринг.

С минуту Гитлер, не отводя глаз, смотрел на Кренца, как на городского сумасшедшего, пританцовывающего впереди похоронной процессии. Когда он зачем-то нервно ощупал свой боковой карман, возможно, для того, чтобы извлечь оттуда носовичок или таблетки, Кренцу в какое-то мгновение показалось, что сейчас он выхватит оттуда пистолет и пристрелит его.

— Мне, лично мне вы предлагали тогда свой план фортификации? — вдруг угрюмо, медлительно, с сонливым выражением лица, спросил Гитлер, поражая генерала от инженерии непредсказуемостью своей реакции.

— Нет, мой фюрер. Да тогда вы и не стали бы выслушивать меня.

— Правильно, не стал бы. Потому что тогда не время было выслушивать подобные проекты. Точно так же, как и сейчас — не время выслушивать ваши жалобы на Паулюса. Разве что хотите предъявить их бывшему фельдмаршалу лично? Могу походатайствовать перед Сталиным. Садитесь, Кренц. Чем чаще я выслушиваю людей, подобных вам, тем все больше убеждаюсь, что выслушивать вас не следует, поскольку вам понятен только язык приказов. Приказы вам нужны, приказы и только приказы! Поскольку ни один из вас самостоятельно мыслить не приучен, да, пожалуй, и не способен.

— Вам не кажется, что фюрер оскорбил меня? — довольно громко спросил Кренц у своего коллеги Фрицринга, когда они чуть не столкнулись в двери.

Но вместо ответа тот удостоил Кренца такого же взгляда, каким недавно «осчастливил» его сам фюрер.



предыдущая глава | Восточный вал | cледующая глава