home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




9


Они сели в машину, которая поджидала их на подземной стоянке, и отправились к штабу «СС-Франконии». Навстречу им одна за другой прошли три роты рабочих Трудовой армии. Люди не выглядели ни угнетенными, ни изможденными. Крайз знал, что многие из них даже довольны тем, что вместо гибели на Восточном фронте или в концлагере им представилась возможность дождаться конца войны в этих странных подземельях. Среди них было немало иностранцев, в основном из скандинавских стран, которые выступали в качестве наемных рабочих.

Были здесь и военнопленные, а также «предавшие фюрера и дуче» итальянцы, но их использовали в основном на подсобных работах. Ставка в «Регенвурмлагере» делалась все же на квалифицированный труд и добросовестность.

— Уверен, что это мое решение — о помиловании Овербека, командование мне простит, — упавшим и совершенно неубедительным голосом заверил Крайза комендант лагеря, когда они оказались в его кабинете, и на столе появилась бутылка венгерского коньяка.

— Интересно, чем все-таки были вызваны ваши просьбы

об отмене расстрела? — спросил Крайз таким тоном, словно приговор относительно самого фон Риттера тоже был делом решенным, и он интересуется у барона лишь некоторыми деталями, так, ради любопытства. — Понадеялись, что штандартенфюрер еще может пригодиться вам? Что когда-нибудь его все же реабилитируют, и он Сам протянет вам руку помощи?

— На этот вопрос не так-то просто ответить.

— Понимаю. Хотя в принципе именно он должен быть сформулирован вами со всей возможной объективностью и убедительностью.

— То, что вам уже известно о сохранении жизни Овербеку, — для меня полнейшая неожиданность, — признался бригаденфюрер.

— Все, что мне известно, остается между нами, господин комендант. Это могильно. Но хочу предупредить, что впредь обманывать меня бессмысленно.

— Предупредите об этом Скорцени, — огрызнулся фон Риттер. — Хотя за реакцию его не ручаюсь, поскольку он поверил, что, кроме меня, местонахождение Овербека никому не известно.

— Его реакция мне известна, поскольку он был первым, кого я предупредил о том, чтобы со мной «играли в открытую». Это произошло еще тогда, когда меня направляли в «Регенвурмлагерь». Причем делали это по совету Скорцени. Он буквально вырвал меня из сетей института Аненербе, где так толком и не поняли, каким образом можно использовать меня.

— Так, значит, вы протеже Скорцени?!

— Вы последний в рейхе, кто не догадывался об этом, — процедил Фризское Чудовище.

— Но даже столь надежное покровительство не дает вам права ставить меня перед обер-диверсантом рейха в идиотское положение. Повторяю, я убеждал его, что, кроме меня, никто в «СС-Франконии» о спасении Овербека не знает.

— Меня в расчет можете не принимать, — изобразил Фризское Чудовище некое подобие улыбки. — Начальник лагеря «Зет-4» оберштурмбаннфюрер Карл Неринг знает Овербека лишь под фамилией Померански.

— Которая тоже засекречена. В употреблении — только его лагерный номер и кличка «Центурион», под которой до недавнего времени он возглавлял лагерную похоронную команду.

— Мне известно, что лагерь «Зет-4» давно стал секретным филиалом «Фридентальских курсов» Скорцени.

— В том, что вам доступна эта информация, я уже убедился, иначе не откровенничал бы с вами. Судя по всему, лично вы не одобряете спасения Овербека?

— Исключено. Я не могу не одобрять.

— Давят авторитет Скорцени и страх перед ним?

— Скорцени подключился к этой операции уже после того, как вы обратились к нему за содействием, — напомнил Крайз коменданту, и тот молча глотал воздух, словно только что вырвался из погибельного речного водоворота. — Обер-диверсант рейха сразу сообразил, что штандартенфюрер Овербек может стать ключевой фигурой в операции «Зомби-легион».

—. Какой-какой операции?! Что-то я о такой не слышал.

— Если бы о ней слышали многие, она уже не была бы секретной.

— Не забывайтесь, Крайз, не забывайтесь, — добродушно проворчал фон Риттер, понимая, что обострять отношения с фризом бессмысленно.

Коньяк оказался приятным на вкус, и Крайз с удовольствием осушил свою рюмку, хотя обычно воздерживался от спиртного. Похвалив напиток, — он знал фон Риттера как коньячного гурмана, — Фризское Чудовище вновь благодарно подставил свою рюмку, чтобы барон мог наполнить ее. Фридрих помнил, что не много находилось теперь людей, готовых посидеть за одним столом с такой уродиной.

— Тогда позвольте вопрос, господин комендант. А как вы вообще истолковали желание Скорцени участвовать в спасении Овербека? Наверное, решили, что расчувствовали его своими рассказами о достоинствах штандартенфюрера, о его заслугах в создании «Регенвурмлагеря»?

— У нас, конечно, состоялся разговор. И я был удивлен, что Скорцени очень живо заинтересовался судьбой Овербека.

— А мотивация его поступка вас незаинтриговала?

— Мне она не известна. Возможно, он раньше знал этого человека, возможно, просто…

— «Просто» — к Скорцени не относится. И заинтересовался он не судьбой Овербека, на которого ему, по большому счету, наплевать, а судьбой… вот именно, коменданта «Регенвурмлагеря». А теперь вспомните, кто вам посоветовал обратиться за помощью к Скорцени?

— Гауптштурмфюрер Родль. Мы случайно встретились с ним в штабе Гиммлера.

— То есть посоветовал вам поговорить со Скорцени его адъютант, гауптштурмфюрер Родль? Я все верно понял?

— Не превращайте нашу беседу в допрос, Крайз.

— И все же могу вам сказать, что совет этот был неслучайным. Родль — не адъютант в обычном понимании этого термина. Он является одним из опытнейших диверсантов и лично принимал участие в разработке операции «Зомби-легион».

— В ваших устах, Крайз, каким-то непостижимым образом логически сходится все то, что не должно было бы сходиться, поскольку не имеет никакой видимой связи.

— На первый взгляд, не имеет. А теперь обратимся к самой операции «Зомби-легион». Она предусматривает действия особого гарнизона солдат-зомби уже после того, как «Регенвурмлагерь» оставит основной гарнизон, состоящий из подразделений войск СС и вермахта. И вот тогда в лагере вновь появится комендант Овербек. Но уже в качестве начальника подземного гарнизона обреченных.

Фон Риттер замер с недонесенной ко рту рюмкой. Он был потрясен услышанным.

— Так, значит, Скорцени сразу же принял решение превратить беднягу Овербека в зомби, чтобы затем назначить его командиром зомби-отряда?!

— Он превратит его в полузомби. Группа африканцев-зомбистов, которые работают сейчас в «Зет-4», обещают, исходя из какой-то своей особой методики и особых рецептов, убить или, по крайней мере, приглушить в его сознании страх перед смертью, память о своем происхождении и чувство жалости. Если им это удастся, Скорцени получит идеального, с большим опытом, коменданта «Регенвурмлагеря», а значит, и идеального начальника подземного зомби-гарнизона.

— Постойте, Крайз, я так понимаю, что вы тоже принимаете участие в этой операции?

— Принимаю. И, насколько мне известно, за день до вашего прибытия сюда в качестве коменданта, Скорцени уже провел испытание первого взвода из двадцати семи зомби-солдат на полигоне диверсионной школы в замке Фриденталь, в которой обучаются его супердиверсанты, «фридентальские коршуны».

— И что, как они вели себя на военных учениях, эти… зомби?

— На учениях я не был. Попросил Скорцени, чтобы пригласил меня, когда начнется испытание первой роты нашего зомби-легиона. Возможно, что испытания пройдут в виде реальной карательной операции против польских партизан. Но, в общем, как мне сказали, действиями своего зомби-взвода Скорцени остался доволен. Еще немного тренировки — и мы получим солдат нового поколения и нового образца. Кстати, знаете, кто командовал этим взводом?

— Полагаю, что сам Скорцени?

— О нет. Он выступал в роли наблюдателя, инструктора, судьи и заказчика. А взводом командовал уже известный вам офицер СС Центурион.

Штандартенфюрер Овербек?! — почти шепотом уточнил фон Риттер.

— Который уже дал письменное согласие стать зомби-комендантом «Регенвурмлагеря» в плату за то, что его не расстреляют и что родственники даже не узнают, что он был приговорен к расстрелу.

— И это после всех его усилий вырваться из подземелий «лагеря червя»! После его подземельного бунта.

— Теперь он будет вести себя спокойнее. Колдуны-зомбисты научились убивать в своих подопечных страх перед подземельями, закрытыми помещениями и высотой.

— Да благословит его Господь на новые мучения, — не склонен был полагаться на всесилие зомбистов преемственник Овербека.

— И наконец теперь пришла пора сказать самое важное для вашего понимания сути происходящего. Видите ли, господин барон, в дальнейшем вы должны учитывать, что всю эту историю с приговором Овербеку Кальтенбруннер и Мюллер устроили по… требованию Отто Скорцени.

— «Устроили»?! — вновь изумился фон Риттер. — По требованию Скорцени?! Не морочьте мне голову, Крайз. Я только-только научился верить вам, так что не разочаровывайте меня.

— Они специально устроили это свержение Овербека, — невозмутимо продолжил Фриз свой рассказ, — морально надавить на Овербека, сбить с него спесь и преподнести содержание в лагере «Зет-4», как благодеяние спасителей.

— Уму не постижимо! — воскликнул комендант. — Получается, что с самого начала вся эта возня вокруг Овербека была затеяна по замыслу Скорцени как операция «Зомби-легион»?!

— И только лишь.

— Но в какой-то момент произошла осечка?

— Она произошла из-за того, что Овербек начал штурмовать канцелярии Гиммлера и фюрера с просьбами назначить его командиром какой-либо наземной эсэсовской части или комендантом лагеря. А когда ему предложили участвовать в операции «Зомби-легион», категорически отказался, заявив, что не намерен оставаться в этом проклятом подземелье, а если его оставят насильно, пустит себе пулю в лоб. Вот тогда и вступил в силу запасной вариант его вербовки, тоже именуемый «Зет-4», с помещением его в особо секретный лагерь неподалеку от Одера.

И все это было известно вам?! — возмутился фон Риттер, наполняя коньяком рюмку Крайза. — Могу представить себе, каким идиотом я выглядел в ваших глазах, преподнося вам образ Овербека в виде свихнувшегося и расстрелянного.

— Не скрою, отдельные ваши наскоки на штандартенфюрера вызывали у меня желание расхохотаться.

— Самое время и мне воспользоваться своим личным оружием. Для выстрела чести.

— Берлинский лама, он же «Человек в зеленых перчатках», в подобных случаях любит повторять: «Взирайте на жизнь с радостным спокойствием». Следуя этому мудрому совету, будем считать, что обо всех наших недоразумениях забыто. С условием, что об Овербеке вы пока тоже забудете, стараясь не употреблять его имени всуе. Как-никак полковник СС. Чина Гиммлер его не лишил. Наоборот, пообещал присвоить ему бригаденфюрера. Если, конечно, тот проявит себя в качестве командира «Зомби-легиона».

Барон откинулся на спинку кресла, решительно повертел головой и расхохотался.

— Вы настолько опасный человек, Крайз, что самое мудрое — это как можно скорее избавиться от вас.

— Изгнать из «Регенвурмлагеря»?

— Зачем все так усложнять? Просто взять и отправить в крематорий.

— Это тоже связано с определенным риском, — произнес Крайз, четко произнося каждое слово, каждый слог.

— Ну-ну, шутка, — барон сразу же приподнялся, налег на стол и примирительно потрепал Крайза по предплечью.

— Никаких избавлений. У нас и так много врагов. Общих врагов. Поэтому никаких избавлений. Мы нужны друг другу — вот что нас должно объединять, для того чтобы мы действительно могли позволить себе «взирать на жизнь с радостным спокойствием».

— Если впредь, — спокойно воспринял его условия Крайз, — захотите что-либо скрыть от гарнизона, высшего руководства или даже от самого Господа Бога, — предупредите, что это наша с вами тайна, и я всегда найду в себе мужество хранить ее.

— Договорились.

— А что касается подробностей похода Овербека к Плахе Дьявола, то когда-нибудь мы еще вернемся к разговору о нем.

— Раньше я действительно не знал об этом рейде Германа Овербека к древнегерманскому Жертвеннику, а потому понятия не имел, с чего у него все это начиналось — его галлюцинации и его сумасшествие. Впрочем, как теперь выяснилось, сумасшествие Овербека здесь ни при чем. Кто бы мог подумать, что судьба его развернется таким вот образом?!



предыдущая глава | Восточный вал | cледующая глава