home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню




13


Кабинет Фризского Чудовища напоминал то ли запасник антропологического музея, то ли склад археологической экспедиции, только что раскопавшей огромный погребальный курган.

На столе, на полках и даже на платяном шкафу — везде лежали черепа: европейские, азиатские, африканские, и вообще, какие-то допотопно-неандертальские. Причем Штубер сразу же определил, что это не муляжи, и что некоторые из них настолько свежи, что, возможно, были соскоблены недели две назад, специально для хозяина этого рейх-жертвенника.

— Только не пытайтесь убедить меня, что появление всей этой поминальной коллекции вызвано только вашими профессиональными интересами, — озадаченно молвил Штубер.

— И не пытаюсь.

Пока заместитель коменданта переходил от одного экспоната к другому, Крайз неотступно следовал за ним, внимательно следя при этом за реакцией гостя, за выражением его лица и степенью заинтересованности. Сейчас он напоминал музейного работника, который, сотворив некое подобие «черепо-Лувра», страстно желает, чтобы его творение понравилось меценату.

— Но тогда в чем суть?

— Ответить на этот вопрос не так-то просто.

— Однако на него придется отвечать.

— Понимаю, общество потребует мотиваций. Особенно будут настаивать религиозные общины.

— Так что все-таки просматривается за этим вашим «замогильным» увлечением: ощущение власти над смертью, граничащей с ощущением собственного бессмертия? Чернокнижные ритуалы? Реквизиты масонских таинств?

— Обычное желание заглянуть за роковой занавес. Можете воспринимать это так.

— Философия смерти, возведенная в абсолют жизни, — уточнил штурмбанфюрер, явно не довольствуясь скупым объяснением Крайза. Его фантазия постоянно требовала полета мысли.

— И в основе этой фантазии — постулат, гласящий: «Человеческий мир — это всего лишь непогребенный скотомогильник».

Штубер коротко, зло хохотнул.

— Там, на фронте, в партизанских лесах Славянин, моим смертоутверждающим и жизнепрезирающим выводам не хватало именно этой поднебесной мудрости, унтерштурмфюрер. Кстати, как я понимаю, музей «СС-Франконии» будет состоять из двух отделов: коллекции «распятий» и коллекции черепов.

— И заметьте, эти коллекции обещают очень удачно дополнять друг друга!

— Но теперь, когда между нами уже не осталось никаких тайн, пора посвятить себя главному таинству «Лаборатории призраков» — сотворению зомби.

Пройдя через узкую — двоим не разминуться — выработку, Крайз и Штубер оказались в просторном, ярко освещенном помещении главной лаборатории.

Из соседней комнаты исходили жар печи и приторнотошнотворный запах какого-то зелья. А здесь, на возвышенности, за высоким белым столом, в троноподобном кресле, восседал тощий, шелудиво, словно пес после весенней линьки, облысевший негр, неказистый череп которого украшали жалкие клочья седых курчавых волос, и который так и просился в коллекцию Крайза.

У подножия его ритуального трона сидели еще два негра — точно так же отощавшие, но пока еще не успевшие облысеть.

— Доктор Мартье, — представил своего неудачно облысевшего сотрудника Фризское Чудовище. При этом сам Мартье даже бровью не повел, могло показаться, что он попросту не заметил появления в своей лаборатории посторонних.

— Главный идеолог зомби-цивилизации?

— Скорее, полноправный творец всей этой цивилизации.

— У него свой рецепт зелья и своя система зомбирования?

— Достаточно того, что доктор Мартье является одним из немногих в Европе хранителей секретов древних мастеров зомбирования, точнее, секретов африканских мастеров учения «вуду».

— У меня появится возможность ознакомиться с этими секретами хотя бы в общих чертах?

— Только в самых общих. Учитывая при этом, что ни я, ни комендант всего процесса тоже не знаем. Вам будет предоставлена секретная инструкция по подготовке зомби-воинов. Она немногословна и достаточно доступна.

— Каким образом вам удалось заполучить этого доктора Мартье?

— Это история, достойная пера Александра Дюма. Для нас же главное, что теперь он служит рейху и что рецепты древних мастеров совершенствуются новейшими открытиями и находками института Аненербе и нашей лаборатории.

— Надеюсь, в этой вашей «инструкции по зомбированию» найдутся и какие-то сведения, связанные с новейшими разработками аненербистов.

— Лишь самые общие, поскольку рецепты засекречены настолько, что и доктор Мартье не способен понять, из каких материалов и каким способом изготовлено то или иное зелье аненербистов.

— Понимаю, конкуренция. В институте Аненербе она слишком хорошо развита.

— Постараемся, чтобы в «Регенвурмлагере» конкуренция была изжита. Здесь все должно быть нацелено только на создание гарнизона зомби-воинов. Кстати, эти двое, — он указал пальцем на сидевших у подножия ритуального трона чернокожих, — помощники и ученики.

На белых столах помощников лежали стопки каких-то измельченных стебельков и цветов, которые они старательно сортировали, а все отобранное передавали Мартье. Тот, в свою очередь, придирчиво осматривал и обнюхивал все это зелье и то, что находил приемлемым, ссыпал в небольшие, подвешенные к его столу мешочки, на каждом из которых красовалась бирка с надписью.

Доктор Мартье был максимально сосредоточен. Появление своего шефа в обществе штурмбанфюрера Штубера он, и в самом деле словно бы не заметил или же демонстративно проигнорировал их. Он знал себе цену и знал, что владеет такими секретами, за которыми германцы готовы отправиться вслед за ним в могилу.

— На наркотическое зелье это не похоже, — поморщился Штубер, стараясь не вдыхать исходящие из соседней комнаты испарения.

— Все зависит от способа определения, — ответил Крайз. — Это зелье можно было бы назвать и наркотическим, если бы оно не было настолько ядовитым.

— Им умерщвляют претендентов на зомби?

— Умерщвляют их с помощью специально приготовленного из подгнившей рыбины зомби-яда, именуемого «дио-дон хистрикс», который действует приблизительно так же, как и боевой нервно-паралитический газ. При этом химики пытаются убедить нас, что он в несколько сотен раз мощнее цианистого калия[44].

— Тем не менее, чародеи из числа жрецов «вуду», к которым принадлежит и доктор Мартье, умудряются оживлять их, превращая в живых полумертвецов-зомби.

— Умудряются, как видите, — заверил барон Фризское Чудовище.

— Но физически-то они оказываются полноценными?

— До тех пор, пока сознание их одурманено зельем, которое приготавливается здесь, они остаются идеальными рабами, не подверженными ни тоске по родным краям, ни тяготам своего положения. Их запросы сводятся к еде, сну и, время от времени, — к сексу.

— Время от времени? — не терял чувства юмора Штубер. — Всего лишь?! Какие они счастливцы!

— Не спешите завидовать: Мартье угрожает окончательно подавить этот инстинкт. Если только он не понадобится нам для размножения зомби.

— Но размножаться-то будут не в виде зомби?

Прежде чем ответить, Крайз нервно прошелся по кабинету, взмахивая руками, словно лебедь — подбитыми крыльями.

— Очевидно, нет. Меня этот вопрос очень волнует. Если бы мы могли создать семейные пары зомби, это и в самом деле помогло бы решить проблему сотворения целой популяции этих существ. Но сумеет ли «зомби-яд» пересилить законы природы?

— Насколько я понял, твердого ответа пока что не существует?

— Вообще, никакого вразумительного ответа на этот вопрос мы пока что не получили, — признал унтерштурмфюрер Крайз.

— То есть может случиться так, что детей зомби опять придется превращать в полумертвецов? — сразу же оживился Штубер, и Фризское Чудовище почувствовал, что проблема эта основательно заинтересовала штурмбанфюрера.

— Вы правы. Вернее, можете оказаться правы. Доктор Мартье, вам приходилось когда-либо встречаться с прямыми потомками зомби, с их детьми, внуками?

— Нет.

— Но в принципе у них могут быть дети? — попытался уточнить Крайз.

— Не должны.

Фризское Чудовище оглянулся на Штубера и беспомощно развел руками, давая понять, что его возможности исчерпаны.

— Так все-таки: у них не может быть детей или же они не должны у них появляться из-за ваших принципов? — вмешался Штубер. — Это разные понятия.

— Да, это разные понятия, — согласился Мартье и вновь умолк.

— Вы не ответили на мой прямой вопрос, — напомнил ему Штубер. — Я к этому не привык, — угрожающе уточнил он.

— У них не должно быть детей, это претит законам высших жрецов «вуду».

— Почему претит? — Штубер взглянул на Крайза, но тот безмятежно пожал плечами, давая понять, что добиться сколько-нибудь внятного ответа от доктора Мартье так и не удалось.

— Претит, — еще увереннее подтвердил доктор.

— Что же случится, если этот запрет будет нарушен? Вы ведь и женщин тоже превращаете в зомби?

— Превращаем.

— И что, не было случая, чтобы Эти женщины рожали?

— Нельзя нарушать законы жрецов «вуду».

Штубер по-лошадиному помотал головой, пытаясь добраться до сути того, что он только что услышал.

— Вам, унтерштурмфюрер Крайз, не кажется, что этих жрецов время от времени следует подвешивать за ноги и основательно встряхивать, чтобы они приходили в себя?

— Придерживаюсь того же мнения, — невозмутимо подтвердил Фризское Чудовище. — И подвешивал бы и встряхивал… Если бы это не претило законам жрецов «вуду».

— Чувствую, мы сработаемся, унтерщтурмфюрер. А что касается плодовитости зомби… Придется прибегнуть к экспериментам.

— С подвешиванием.

— С оплодотворением. Даже если дети станут рождаться совершенно полноценными, то воспитывать-то их станут зомби. Которые не помнят своего происхождения, не знают Истории своего народа, не преисполнены национальных и прочих предрассудков.

— Проблемы воспитания, — задумчиво проговорил Крайз. — Мы пока еще даже не подступались к ним.

— Рабы, они сами начнут воспитывать послушных, исполнительных, ничего не помнящих и ни о чем не заботящихся идеальных рабов. Что скажете на это, унтерштурмфюрер?

— Слишком длительный процесс. Проще отбирать готовых, физически сильных взрослых особей и в течение двух недель превращать их в «зомби».

Штубер взглянул на начальника лаборатории с явным сожалением. «Никакой фантазии, — говорил этот его взгляд. — Ни-ка-кой!»

— И все же, важно проследить, что получится, если зомби воспитывать в семье зомби. Ибо только воспитанный таким образом будет истинным зомби.

Фризское Чудовище помедлил с ответом, и еще несколько секунд оба офицера молча наблюдали за тем, как отрешенно трудятся за своими столиками доктор Мартье и его подручные, которые и сами уже напоминали зомби.

— В вашем замысле, конечно, кое-что есть, — наконец решился признать начальник лаборатории. — Ведь, не смотря на умерщвление, зомби все же сохраняют способность возрождать свое «я». Причем некоторые из них, как утверждают исследователи, успевшие кое-что сочинить по поводу зомби, обладают такой способностью довольно долго. И даже стремятся к этому. Вот почему время от времени их приходится подпаивать зельем, которое приготавливает все тот же доктор Мартье.

— И что это за коктейль?

— Своеобразный наркотик, позволяющий ввергать зомби в пленительную реку неосознанности. Но если зомби станут таковыми в результате воспитания…

— Из них получатся идеальные коммунисты, — подсказал Штубер, похлопывая фриза по плечу, — отказавшиеся от всего национального, интернационально служащие только «делу партии, делу рабочего класса» и зазубривающие цитаты Маркса и Ленина. Поверьте моему российскому опыту.

В ту же минуту Крайз расхохотался.

— Все сходится! — отчаянно проревел он. — В конечном итоге, все сходится, поскольку в зомби мы превращаем в основном только русских и, конечно же, отъявленных коммунистов!

— Что совершенно не претит законам жрецов «вуду», — невозмутимо добавил доктор Мартье, окончательно добивая Штубера.



предыдущая глава | Восточный вал | * * *