home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню



Джордж Оруэлл


Антиутопию Оруэлл писал на острове Юра (Гебридские острова). Рабочее название звучало как «Последний человек в Европе», а затем по просьбе издателя было изменено на «1984». Предполагают, что писатель поменял местами последние две цифры года написания романа – 1948 на 1984. В 1949 г. книга увидела свет в Англии и Америке и была переведена на 62 языка. 1984 г. ЮНЕСКО отметил как год Оруэлла.

При создании романа Оруэлл имел образчиком «Гулливера» Д. Свифта и антиутопию «Мы» Е. Замятина. Воссозданное писателем общество абсолютного тоталитаризма можно трактовать с каких угодно позиций, но любая трактовка (про и контра) – социалистическая, капиталистическая, нацистская – будет гораздо уже представленной в романе. Тем не менее в критике возобладали две точки зрения:

– Оруэлл изобразил «немецкий «национал-социализм» и сталинский СССР», – утверждали одни;

– «тоталитарное общество, которое видел в то время вокруг себя, так как точной информации о положении дел в СССР или Германии он не имел и иметь не мог», – утверждали другие.

Западные исследователи творчества писателя склонны отстаивать вторую точку зрения, что вполне разумно, т. к. нелегко найти писателя, обличающего порядки где угодно, только не в своем отечестве. Наши же движимые «любовью» к родному пепелищу и отеческим гробам жадно схватились за первую, чтобы лишний раз облить грязью российскую историю. Но в любом случае это – роман-предупреждение.

Если апеллировать к самому Оруэллу, писатель не раз заявлял, что «1984» – вовсе не критика социалистических идей, а произведение, направленное «прямо или косвенно против тоталитаризма и за демократический социализм, как я его понимал». Уж чего-чего, а «тоталитарной диктатуры» Оруэлл нагляделся в годы войны и в Испании, и в Германии, и в самой Англии. Доживи он до 1984 г., стал бы свидетелем диктатур «патриархов» в латиноамериканских банановых республиках (см. «Осень патриарха» Г. Маркеса).

Да и местом действия романа автор выбрал Лондон, принадлежащий Взлетной полосе 1 (бывшей Великобритании), которая, в свою очередь, была провинцией тоталитарного государства Океания, а господствующей в Океании идеологии дал название «ангсоц» (английский социализм). Оруэлл логично предположил, что за 40 лет в Англии в русле общемировой тенденции победит социализм, но не демократический, а авторитарный. Океании писатель противопоставил две другие сверхдержавы, с которыми она находилась в состоянии перманентной войны – Остазию и Евразию. Основанием последней был СССР.

Жители Океании, лишенные гражданских прав и индивидуальности, были обязаны беспрекословно подчиняться властям и придерживаться пуританских взглядов. Любовь как чувство была запрещена, браки заключались исключительно в репродуктивных целях. Верхнюю ступень социальной иерархии занимала Внутренняя Партия, в которую входила политическая и военная элита. Ступенью ниже располагалась Внешняя Партия, состоявшая из партноменклатуры, за которой денно и нощно наблюдала полиция мыслей. На социальном дне ютился беспартийный пролетариат (на новоязе, т. е. на упрощенном языке – пролы), составлявшие 80 % населения – работяги.

Итак, сюжет. Уинстон Смит завел дневник, в который записывал свои наблюдения и крамольные мысли, грозившие ему смертью или лагерем. Находясь под неусыпным наблюдением телекамеры, совмещенной с телеэкраном (прообраз телешоу «Дом-2»), он вынужден был смотреть все, что ему показывали, и вести себя так, чтобы не вызвать подозрения у тех, кто за ним вел наблюдение. Смита, как и всех граждан, повсюду сопровождали телеэкраны и растиражированный портрет вождя с подписью под ним: «Старший Брат смотрит на тебя».

Смит ненавидел партию, ненавидел Старшего Брата, ненавидел женщин, ненавидел жизнь, в которой все следили друг за другом (включая детей и родственников) и доносили друг на друга. Смит сознавал, что его ненависть есть мыслепреступление, караемое смертью, – за него «распылят», но страх породил в нем и мазохизм.

Работая в отделе документации в министерстве правды, ведающем СМИ, образованием и «культурой», Смит корректировал все прежние издания под новую точку зрения партии и Старшего Брата и переписывал согласно ей старые заметки и статьи. Старые экземпляры повсеместно изымались, уничтожались и заменялись новыми.

Для подзарядки служащих проводились двухминутки ненависти, в которых участники обрушивали свой гнев на ренегата Голдстейна. Голдстейн, некогда соратник Старшего Брата, давным-давно исчез, но ненависть к нему с годами лишь усилилась. Двухминутки стали оселком, на котором проверялась лояльность граждан. Власти же на Гольдстейна сваливали заговоры, раскрываемые ими с устрашающей методичностью.

На одной из двухминуток Смит обратил внимание на важного чиновника О'Брайена и на темноволосую девушку из отдела литературы, которую заподозрил в связи с полицией мыслей. Через несколько дней Джулия (так звали девицу) передала ему записку, в которой призналась ему в любви. Уединившись на природу, они предались охватившему их чувству.

У знакомого лавочника Смит снял комнату без телеэкрана для встреч с Джулией. Их уже связывало глубокое чувство. Приняв О'Брайена за члена подпольного Братства, якобы боровшегося с режимом, Смит сошелся с ним ближе и, поддавшись на провокацию, поведал тому о своих взглядах и о своей связи с Джулией. Вскоре его бросили в камеру министерства любви, в которой никогда не выключали свет. Там заключенного избивали и допрашивали надзиратели и следователи, добиваясь от него признания во всех мыслимых и немыслимых преступлениях. О'Брайен отечески внушал истязаемому, что его таким образом излечивают, то есть переделывают так, чтобы он стал искренним и верным членом партии. После иезуитской партийной «учебы» к Смиту пришло «понимание» того, что власть партии вечна, цель власти – сама власть, и любовь и верность – это только любовь и верность к партии. Ну и, естественно, к Старшему Брату. А то, что все это зиждется на боли, страхе и унижении, только укрепляло силу этой верности и любви.

Надо отдать должное Смиту, в нем еще остались силы возражать партийному бонзе. Заявив, что цивилизацию, построенную на страхе и ненависти, ждет крах, и только человеческий дух может спасти ее от гибели, Смит лишь раззадорил О'Брайена. А когда арестант заявил еще и о том, что он выше своих истязателей, потому что не предал Джулию, его тут же направили в 101 комнату, где строптивым предлагали последнее испытание. Крепко привязав Смита к креслу, к его лицу подвинули клетку с огромными голодными крысами, которых Смит панически боялся. Оставалось приподнять дверку, и крысы бросились бы несчастному в лицо. И тут бедняга не выдержал и закричал: «Джулию! Отдайте им Джулию! Не меня!»

После этого Смита отпустили, как и Джулию, тоже предавшую его. Встретившись с девушкой, Смит понял, что между ними одна лишь неприязнь. Все свободное время он цедил в кафе отвратительный джин, вяло следил за телеэкраном, на котором демонстрировали успехи войск, а затем, наклюкавшись, переводил взгляд на портрет Старшего Брата, и в глазах его появлялась любовь.

На сем и конец антиутопии. Антиутопии ли? А если это утопия, спасающая человечество от более гибельной демократии с ее разгулом преступности и коррупции, террора и беззакония, полным отсутствием духовных ценностей и духовных лидеров? А что, если это всего-навсего единственно оставшийся способ существования человечества, убившего Бога, но выдумавшего Ему взамен божка – Старшего Брата?

На русский язык роман был переведен В. Голышевым.

По роману Оруэлла в Великобритании были сняты два одноименных фильма: в 1956 г. (режиссер М. Андерсон) и в 1984 г. (М. Рэдфор). В 2010 г. в Голливуде режиссер Т. Бёртон приступил к съемкам фантастического фильма.


Джордж Оруэлл (Эрик Артур Блэр) (1903 –1950) «1984» (1948 –1949) | 100 великих романов | Рэй Дуглас Брэдбери ( р. 1920) «451° по Фаренгейту» (1953)