home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Утром Энни поняла, что даже одеться ей теперь трудно. Трудно стоять под душем на одной ноге. Так что, добравшись до кухни на костылях, она уже чувствовала себя абсолютно разбитой, но остаться дома не могла — ждали дела. Кейт помогла ей сесть в такси, и к десяти часам утра Энни была у себя в офисе — она редко приезжала так поздно. К тому же на несколько дней, говорила она себе, придется отказаться от поездок на стройплощадки.

Тед тоже наконец позвонил и извинился, что не отозвался сразу. Сказал, что был очень занят. Накануне вечером Кейт послала ему эсэмэску и сообщила о случившемся с теткой. Он стал расспрашивать ее о щиколотке.

— Со мной все в порядке. Ужасно болит, но это ерунда. Просто растяжение. Я звонила тебе из-за сестры. Тебе известно, что она бросила колледж и работает теперь в салоне тату? — У Энни снова сжалось сердце. Боль в щиколотке была мелочью по сравнению с этим.

— Ты шутишь?! — воскликнул Тед.

— Если бы! Говорю абсолютно серьезно. Она тоже. Кейт взяла академический отпуск на семестр. Теперь она работает в салоне на Девятой авеню и считает тату видом графического искусства.

— Чушь какая! Нет, эта девчонка мне ничего не сказала. Хочешь, я с ней поговорю? — Тед был расстроен не меньше Энни. Бросить учебу — это серьезно.

— Хочу, но вряд ли это поможет. Может, тебя она послушает, но я сомневаюсь. Она твердо решила пропустить семестр.

— Я считаю, что это глупость. Так ей и скажу.

Иногда Кейт прислушивалась к мнению сестры и брата больше, чем к словам Энни. Однако заставить ее изменить уже принятое решение всегда было трудно. Тед знал это не хуже Энни. Кстати, они с Кейт оба были упрямы.

— А у тебя как дела? Ты куда-то исчез. Я очень беспокоюсь. — У нее болела душа за всех троих.

— Все отлично. — Голос Теда внезапно охрип. Он проводил с Патти все время, когда детей не было рядом, и не имел свободной минуты. Носился к ней в дом и обратно или занимался любовью. Неделями не встречался с друзьями. Но ничего этого он не стал рассказывать тете. Не сообщать же ей о романе с женщиной старше его на двенадцать лет. Энни никогда этого не поймет, да он и сам временами не понимал себя. Так случилось, и все. Теперь эти отношения жили собственной жизнью и развивались со скоростью света, летели вперед, как поезд-экспресс, а за штурвалом сидела Патти.

— Заезжай домой хоть иногда. Пообедаем вместе. Я по тебе соскучилась.

Тед вздохнул. У него не оставалось времени ни на что, кроме Патти.

— По крайней мере Кейт будет рядом с тобой и поможет. — Он чувствовал себя виноватым, что редко навещает Энни, но у Патти всегда находилось для него какое-нибудь дело, она хотела, чтобы он каждую минуту был рядом.

— Я бы предпочла, чтобы она вернулась в колледж, — печально произнесла Энни.

— И я. Позвоню ей, тебе тоже, — пообещал Тед.

Повесив трубку, Энни занялась делами. Костыли очень мешали. Переносить с места на место чертежи и папки оказалось труднее, чем она рассчитывала. К тому же боль в ноге не унималась.

Наконец она опустилась в рабочее кресло, и тут зазвонил телефон. Секретарь сказала, что ее спрашивает некий Томас Джефферсон. Энни удивилась, взяла трубку и сразу спросила о руке.

— Сломана, — разочарованно сообщил Том. Он-то рассчитывал, что это растяжение. — А как ваша щиколотка?

— Просто сильное растяжение. Но ковылять на костылях ужасно тяжело. — За час в офисе она устала так, будто трудилась весь день. Боль в ноге пульсировала все сильнее.

— Представляю. Со мной такое было однажды, когда играл в школе в баскетбол. — Том вдруг сменил тон: — Энни, наше знакомство доставило мне огромное удовольствие. Вы позволите пригласить вас на ленч? Или давайте сходим на «Лурд».

Энни рассмеялась:

— С удовольствием. Я имею в виду ленч, а не «Лурд». Хотя это тоже неплохо. Мне всегда хотелось его увидеть.

— Мне тоже, — непринужденно произнес Том. Энни решила, что он не женат, но спрашивать не стала. Речь идет о дружеской встрече двух инвалидов, при чем тут вопросы о супругах? В их знакомстве нет ничего романтического. — Как насчет завтра? — предложил он. — Сможете выбраться на улицу с костылями?

— Как-нибудь. У меня нет выхода. Нельзя бросать объекты без присмотра.

— Ну, пару дней они подождут. — Потом он предложил пойти в маленький французский ресторанчик. Энни его знала, ей там нравилось. Договорились встретиться завтра в полдень. Энни радовалась неожиданному развлечению, вот только бы суметь добраться туда.

— Я порежу ваш кусок мяса, — со смехом предложила она.

Том рассмеялся:

— А я отнесу вас в такси.

Энни была взволнована. Будет интересно узнать его поближе. Том показался ей умным и приятным собеседником. И внешне хорош.

День тянулся бесконечно долго. Пришлось отменить несколько встреч. На два объекта она отправила ассистентку. Позвонила Кейти и говорила очень заботливо. В четыре часа Энни наконец сдалась и решила уехать домой, правда, забрав с собой два огромных пакета с документацией. Дома она приняла обезболивающую пилюлю и вздремнула, а вечером увидела по телевизору Тома. Он выглядел абсолютно нормально, если не считать гипса на руке. Манжета рубашки была подвернута, Том не мог надеть пиджак. Но он явно был в прекрасном настроении и на экране смотрелся замечательно.


Когда на следующий день Энни вошла в зал ресторана, Том ждал ее за столиком. Она уже довольно ловко управлялась с костылями, но Том все же прошел к двери, чтобы ей помочь.

— Мы похожи на парочку пострадавших в железнодорожной катастрофе, — улыбнулся он, провожая ее к столу. — Спасибо, что пришли. Позавчера мы так приятно с вами поболтали.

Сев за стол, оба заказали чай со льдом. Энни сказала, что от алкоголя свалится со своими костылями, а Том объяснил, что никогда не пьет спиртного за ленчем. Выбрав еду, он сразу взялся за дело.

— Позавчера я не спросил вас… Вы ведь не замужем? — с надеждой поинтересовался он. Энни улыбнулась. Ни к ней, ни к нему в госпиталь никто не пришел. Оба явно были одиноки, но Том хотел удостовериться.

— Нет, а вы? — Энни снова улыбнулась.

— Разведен. Был женат восемь лет и уже пять лет как развелся. Моя работа не способствует счастливому браку. Я много ездил, часто уезжал надолго. В конце концов мы решили, что ничего не получится. Потом она вышла замуж за другого. Мы сумели сохранить приличные отношения. Теперь у нее двое детей. На это у меня тоже никогда не хватало времени, а для нее это было важно. Я не виню ее. Сам я думал, что не стоит заводить детей, если никогда их не видишь, а сейчас уже поздновато. — Том говорил без всякого огорчения. — Вы тоже развелись?

Возраст и внешность Энни заставили его думать, что иначе и быть не может. Том очень удивился, когда она отрицательно покачала головой.

— Я никогда не была замужем, — спокойно произнесла Энни, также без обиняков отвечая на его прямые вопросы. Энни не чувствовала себя неудачницей, просто констатировала факт.

— Значит, детей нет? — сделал вывод Том.

В ответ Энни покачала головой, а потом вдруг кивнула. Том ничего не понял.

— У меня нет детей, и все же они есть, — улыбнулась Энни. — Моя сестра и ее муж погибли шестнадцать лет назад в авиакатастрофе. Мне достались в наследство их трое детей. В то время им было пять, восемь и двенадцать лет. Теперь они взрослые, во всяком случае, заявляют мне, что взрослые. Но иногда я в это не верю. Лиз сейчас двадцать восемь лет. Она редактор в «Воге». Тед учится на юридическом факультете Нью-Йоркского университета. Ему двадцать четыре. А Кейти — художница. Ей двадцать один, и она учится у Пратта. Вернее, училась до прошлой недели, а сейчас решила взять академической отпуск и пропустить семестр. Меня это страшно расстроило. Такова моя история, — с улыбкой закончила Энни.

Том молчал. Услышанное произвело на него глубокое впечатление.

— Нет, это их история, — наконец произнес он. — А какова ваша?

— Эти дети и есть моя история, моя жизнь, — призналась Энни. — В тот момент я только что окончила архитектурный факультет, и вдруг мне досталась целая семья. Когда тебе двадцать шесть лет, то ни на что другое не хватит ни времени, ни сил. Сначала я вообще не представляла, как жить дальше, но в конце концов справилась и всему научилась.

— А сейчас? — Том вдруг заинтересовался ситуацией. Вчера он не предполагал ничего подобного, они вообще не говорили о личном. Физическая боль занимала все мысли.

— Когда я смогла наконец вздохнуть, оказалось, что дети выросли. Правда, Кейти сейчас вернулась домой, но прежде она три года жила в общежитии. Никак не могу привыкнуть, что у каждого из них собственная жизнь, а мне остается только сидеть и беспомощно наблюдать, как они делают глупости, например, бросают учебу. Я так по ним скучаю.

— Ну конечно. После стольких лет заботы о них. Поэтому вы и не вышли замуж?

— Вероятно. Не знаю. На самом деле, у меня никогда не было времени. Приходилось выполнять данное сестре обещание — взять детей, если с их родителями что-нибудь случится. Так я и сделала. И никогда об этом не пожалела. Все было чудесно. Они стали главным подарком в моей жизни. — Энни всегда считала, что торг был честным — ее юность в обмен на их благополучие.

— Поразительная история! — восхитился Том. — Не имея собственных детей, вам приходится страдать от синдрома пустого гнезда. Как несправедливо! Но они, видимо, удовлетворяли вашу потребность иметь детей. А сейчас вам хочется завести собственных?

Тома заинтересовала ее личность. В ней открывалось столько неожиданного. И похоже, Энни довольна своей жизнью. Она совсем не походила на отчаявшихся, несчастных женщин, которые думают, что опоздали на последний корабль, и пытаются изо всех сил наверстать упущенное. Тому это понравилось. Энни представлялась ему цельной натурой, живущей в гармонии с собой и окружающим.

— Не знаю, — пожала плечами Энни. — Никогда не задумывалась о собственных детях — не имела времени. Было бы прекрасно, если бы жизнь подарила мне эту возможность, но такого не случилось. Все пошло иначе. И теперь у меня трое взрослых детей, — с улыбкой закончила она.

— И ни одного мужчины?

— Не было ничего серьезного. Для этого тоже не хватало времени. — Казалось, Энни не сожалеет об этом.

— Вот как?.. У меня такое впечатление, что я сижу за столом с матерью Терезой, — усмехнулся Том, подумав, что Энни значительно красивее, чем мать Тереза.

— Все не так. Моя жизнь полна — трое детей и сложившаяся карьера. Представить себе не могу, как большинство женщин справляются со всем этим, да еще и будучи замужем.

— Они и не справляются. Вот почему большая часть браков оканчивается разводом. Похоже, и у вас, и у меня главное в жизни — это работа, а у вас еще и племянники.

— Так и есть. И вот теперь я должна отпустить их. Это куда труднее, чем кажется.

Энни действительно чувствовала, что впервые за шестнадцать лет в ее жизни образовалась пустота.

Потом они заговорили о его работе, о поездках, о командировках на Ближний Восток, об архитектуре, которую оба любили, о политике и искусстве. Разговор не затихал ни на минуту. Оба прекрасно провели время.

— Я начинаю думать, что очень удачно сломал руку, — Том широко улыбнулся, — иначе я никогда бы вас не встретил. — Энни была польщена. — Как вы думаете, сможем ли мы еще раз встретиться за ленчем? — с надеждой спросил он.

Энни кивнула.

— Мне бы очень хотелось, — просто ответила она, думая, что он может стать интересным знакомым.

— Я позвоню вам, — пообещал Том, но Энни решила не слишком на это рассчитывать. Такие слова она слышала много раз от разных мужчин — почти никто не перезванивал. Кстати, возможно, у Тома есть подруга. Энни его не спрашивала. Он не женат, но это не значит, что он свободен. Том ей понравился, но она не рассчитывала на следующую встречу. Он знаменитость, и его жизнь может быть куда более сложной и переполненной людьми и событиями, чем он утверждал. Энни хорошо знала эту мужскую черту. Ей случалось после единственного свидания больше никогда не услышать о своем кавалере.

После ленча Том усадил Энни в такси, и она вернулась в офис. Позвонил Тед и рассказал о своем разговоре с Кейти. Она не собирается отступать и твердо решила не возвращаться в колледж до следующего семестра. Тед не на шутку рассердился, но Кейти твердо стояла на своем. Она будет работать в салоне тату, и все.

Два дня спустя Лиз вернулась из Парижа, поговорила с Кейти и тоже ничего не добилась. Лиз никак не могла проводить с младшей сестрой больше времени. Через пару дней ей предстояло лететь в Лос-Анджелес. Она готовила материал о драгоценностях звезд минувших времен. Лиз сумела навести справки о судьбе дюжины украшений и их новых хозяевах. Дату съемок перенесли, и теперь она едва успевала разобрать и вновь упаковать чемоданы.

Вернувшись из Калифорнии, она должна застать Жана-Луи в Нью-Йорке.

Лиз рассказала тете, как замечательно они провели время в Париже, какой чудесный у Жана-Луи сын, никому недоставляющий хлопот. Лиз все еще сочувствовала мальчику. Конечно, родителям легче отослать его к бабушке, чем самим заботиться о малыше, но для ребенка важно жить с мамой и папой. Однако решать будет Жан-Луи. В конце концов, это его сын, а не ее. Своего сына она никогда и никуда бы не отправила. Поэтому она до сих пор не имеет детей — нет времени.

Лиз заскочила домой по дороге в аэропорт и была очень расстроена состоянием Энни, хотя та уже научилась ловко управляться с костылями и выглядела куда лучше, чем в первые дни после травмы. Однако боль, усталость и тревога за Кейти делали свое дело. Лиз обещала по возвращении из Лос-Анджелеса поговорить с сестрой еще раз.

В выходные Пол помог Кейти перевезти вещи из общежития домой. Их сложили в комнате, а молодые люди отправились с друзьями в кино. Пол теперь постоянно сопровождал девушку, что немало беспокоило Энни. Конечно, молодой человек ей нравился, но никто не мог знать, к чему приведут эти внешне серьезные отношения.

Все были заняты делами. Энни разбиралась со своими проектами. Кейти работала в салоне или встречалась с Полом. Жизнь Теда была по-прежнему окружена тайной. Он постоянно ускользал. Лиз еще не вернулась из Калифорнии.

В воскресенье Энни решила развеяться и съездить на деревенскую ярмарку на Томкинс-сквер-парк в Ист-Виллидж, которая ей всегда нравилась. Там продавались свежие овощи, фрукты, домашнее варенье и консервы. Торговаться на костылях было непросто, но Энни справилась. Она как раз расспрашивала женщину-меннонитку о консервах, когда вдруг заметила, Теда, стоящего у того же прилавка.

Энни очень удивилась. Тед был с женщиной и двумя детьми. Женщина укладывала в корзинку продукты домашнего производства, а дети цеплялись за Теда, как за отца. Энни поняла, что это не случайное знакомство. Тед как-то связан со своей спутницей, но на вид она значительно старше.

Глаза Энни и Теда встретились. Энни показалось, что он сейчас заплачет. Ему ничего не оставалось, как представить их друг другу. Тед представил Патти и ее детей. Энни пришла в ужас: женщина, с которой встречался Тед, была всего на несколько лет моложе ее самой. Но Энни выглядела моложе и находилась в лучшей форме.

Она вежливо поздоровалась с Патти, весело поговорила с детьми, но Теду не сказала почти ни слова. Ей стало ясно, какую тайну он скрывал от семьи, и он понимал, что гордиться нечем. Реакция Энни его ужаснула, но, прощаясь, она поцеловала его в щеку и, волоча сетки с продуктами, на костылях потащилась к машине.

— Позвони мне, — только и сказала она Теду. Он, разумеется, понял, что Энни потребует объяснений. Она не станет делать хорошую мину при плохой игре.

Когда Энни ушла, Тед с искаженным лицом повернулся к Патти. Та ничуть не расстроилась.

— Тед, чего ты боишься? Она не сможет тебе ничего сделать. Ты не ребенок. — Однако Патти чувствовала смущение. Энни держалась любезно, но было ясно, что она потрясена.

— Для нее я ребенок.

— Ты не обязан ничего объяснять. Она тебе не мать. И даже если бы была матерью, ты уже взрослый. Ты можешь сообщить ей, что мы любим друг друга и что ты сделал свой выбор.

Патти снова давила. Никакого выбора он еще не сделал. Просто попал в сладкую ловушку и не знал, как долго захочет здесь оставаться. Патти воспринимала все так, как было удобно ей, но сам Тед еще ничего не решил. Ему просто нравилось быть с ней. Не только Энни считала его ребенком, он тоже не относился к себе как к взрослому. Тед сам чувствовал себя ребенком. И он не желал подчиняться диктату Патти, так же как не хотел, чтобы им командовала Энни.

Объясняясь с Энни, Тед мог лишь честно рассказать ей, что у него роман с Патти с самого Дня благодарения и больше ничего. Он не мог подчиниться требованию Патти и сказать, что сделал свой окончательный выбор. Это Патти сделала выбор, а он нет.

Подхватив корзину с овощами и фруктами, они отправились домой к Патти. Тед почти все время молчал. Патти не нравилось его настроение. Дома она напрямик спросила:

— Тед, какая разница, одобряет она или нет? — Оба понимали, что Патти имеет в виду Энни. — А если она скажет, что ты должен меня бросить?

— Не знаю. Она не станет этого делать. Энни разумная женщина и любит меня. Но я боюсь, что она не поймет. Двадцать четыре и тридцать шесть — это трудно объяснить. — Тед трезво смотрел на ситуацию. Его соседи видели Патти и решили, что он рехнулся. Секс был великолепен, но положения не облегчал. К тому же у Патти было двое детей.

— Ничего трудного здесь нет, — возразила Патти. — Мы любим друг друга. Никакого другого объяснения не требуется, даже для твоей тети.

— Возможно, мне нужны и другие объяснения! — вдруг резко произнес Тед. Он не хотел грубить, но ее давление всегда раздражало его. — Я не уверен, что у нас все получится, что это вообще хорошая мысль. Мне надо получить юридическое образование. У тебя двое детей. Мы находимся на разных этапах жизни. Их нелегко соединить.

Тед старался быть честным, но Патти и слушать ничего не хотела. У нее была своя версия событий, совсем не такая, как у него. Для нее речь шла об истинной любви, для Теда — о потрясающем сексе.

— Соединить очень легко! — не унималась Патти.

— Ты старше меня, — напрямик заявил Тед. — У тебя больше опыта, и, возможно, тебе это удастся. Но знаешь, иногда меня это пугает.

Тед всегда говорил с ней честно, даже когда Патти это не нравилось, а она никогда не стремилась понять его позицию.

— Что тебя пугает? — жалобно спросила она.

— Что мы загнали себя в угол и никогда не сможем вырваться из этой ловушки, даже если захотим.

— Значит, ты этого хочешь? — спросила Патти с внезапной яростью. Она говорила шепотом, чтобы не слышали дети, но те уже включили телевизор в соседней комнате. — Значит, вот что ты хочешь мне сказать? — продолжала она, зловеще блестя глазами. — Хочешь уйти, Тед? Я должна тебе кое-что объяснить. Я всю жизнь ждала такого мужчину, как ты. И я не позволю тебе зачеркнуть все, что было у нас. Если ты меня бросишь, я убью себя, понял? Я лучше умру, чем буду жить без тебя. А если я умру, виноват будешь ты.

Теда словно ножом ударили в грудь. Он закрыл глаза и отвернулся, не желая слушать ее угрозы.

— Патти, перестань…

— Я это сделаю, так и знай!

В ее словах звучала уже не просьба, а прямая угроза. Если он ее бросит, она разрушит его жизнь, свою собственную и жизнь детей. Они знакомы всего шесть недель, а Патти умудрилась вцепиться в него мертвой хваткой и теперь угрожает лишить себя жизни. Если она что-нибудь для него значит, он должен отнестись с уважением к ее позиции. Нельзя спать с ней день за днем и ночь за ночью, а потом просто уйти. Вдруг она действительно совершит самоубийство? Тед не мог рисковать.

Его трясло от волнения, а Патти поднялась и ушла в гостиную к детям. Она сказала все, что хотела, и ее аргументы были сильнее, чем уважение Теда к своей тете. Патти выиграла этот раунд. Выиграла еще раз.


Глава 12 | Семейные узы | * * *



Loading...