home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Несколько дней от Теда не было никаких известий. Он не появлялся в доме у Патти, не отвечал на ее звонки и эсэмэски. Он не позвонил Энни, чтобы поблагодарить ее за обед, и она забеспокоилась, потому что знала, что Тед связался с неуравновешенной женщиной, хотя и не подозревала о ее беременности. Однако Энни не хотела навязываться, а потому терпеливо ждала, что он сам даст о себе знать.

Через три дня молчания Тед позвонил Лиззи. Лиз поразил его голос. Она сразу поняла, что произошло несчастье.

— Мы можем встретиться за ленчем? — хрипло спросил он. Три дня он сидел у себя в квартире и слишком много пил.

— Ну конечно, — с готовностью отозвалась сестра.

В полдень он зашел за ней в офис, и они отправились в салат-бар по соседству. Лиз заказала салат-латук без гарнира, а Тед не стал ничего брать. Он поведал Лиз о Патти, о ее беременности и сказал, что не знает, что делать.

— Она не хочет делать аборт, не хочет отдавать ребенка на усыновление. Считает, что я должен ее на руках носить. Иначе она грозит убить себя и ребенка. Я не хочу этого, Лиззи. Я сам еще ребенок. Я был полным идиотом!

Сестра улыбнулась:

— Что верно, то верно. Ты можешь ее переубедить?

Тед удрученно покачал головой.

— Она угрожала мне самоубийством еще до своей беременности. Говорила, что если я ее брошу, она убьет себя. Теперь она убьет себя и ребенка.

— Ей надо лечиться, причем как следует. Тед, она тебя шантажирует — вот что это такое. Ты не можешь заставить ее избавиться от ребенка. Думаю, тебе придется что-то платить ей за его содержание. Но она не может заставить тебя жить с ней и участвовать в воспитании, если ты этого не хочешь.

— Я не могу просто ее бросить. Это ведь и мой ребенок. Если она от него не избавится, я должен буду жить с ней и нести этот груз.

— Это несправедливо по отношению к тебе, — твердо заявила Лиззи. Она уже ненавидела эту женщину.

— Я несу за нее ответственность. За них обоих. Нравится мне это или нет.

— Ты ее любишь? — Лиз внимательно посмотрела в глаза брату.

— Не знаю. Она сводит меня с ума. Когда я с ней, мое тело мне не принадлежит. Она как наркотик. Не думаю, что это любовь.

— На мой взгляд, это сексуальная зависимость. Скорее всего она делает это специально, чтобы держать тебя на крючке.

— Что же, мне дорого придется за это заплатить. Ребенок — это навсегда. Лиз, я не могу позволить ей совершить самоубийство.

— Вряд ли она это сделает. Люди, которые много говорят об этом, обычно ничего не делают. Она хочет держать тебя на коротком поводке.

— У меня нет выбора, — грустно произнес Тед.

— Что ты скажешь Энни? — задумчиво спросила Лиз.

— Пока ничего. Она с ума сойдет.

— Может, и не сойдет. Она умеет держать удар. Рано или поздно она все равно узнает. Нельзя же прятать ребенка всю жизнь.

— После этого семестра мне придется уходить из университета.

Лиз было тяжело даже думать об этом. Она понимала, как много значит для Теда учеба на юридическом факультете. Он давно мечтал о такой карьере и очень много ради этого сделал.

— Пока ничего не предпринимай. Кто знает, как все получится. Она в таком возрасте, что у нее легко может случиться выкидыш. Такое часто бывает.

— Надеюсь, мне повезет. — Произнося эти слова, Тед ощутил чувство вины, но он действительно не хотел ребенка и твердо знал почему. — Я еще ни разу с ней не разговаривал с тех пор, как она мне сообщила об этом.

— Она понимает, что держит тебя за глотку. — Что ж, это самый древний способ заарканить мужчину, вот Патти им и воспользовалась. Лиз ненавидела ее за это, но не знала, как помочь брату. Сейчас никто не мог ему помочь, разве что поддержать. Все остальное было в руках Патти. И в руках Божьих.

Вечером Тед впервые за эти дни позвонил Патти. Она зарыдала в трубку. Тед пытался успокоить ее по телефону, а она умоляла его приехать. Тед, подстегиваемый чувством долга, оделся и поехал к ней. Когда он появился в ее квартире, Патти уже успокоилась и была с ним очень нежна. Упросила просто лечь с ней в постель и обнять, а потом начала возбуждать его. Тед не хотел заниматься с ней любовью, кошмар последних дней давил на него. Но Патти не унималась, сумев откровенными ласками преодолеть его сопротивление, и Тед привычно утонул в страсти, нежности и наслаждении. Потом она прильнула к нему и заговорила об их ребенке. Тед чуть не расплакался.

Они, как всегда, снова занялись любовью. Утром, уезжая от Патти, Тед чувствовал себя подавленным. Она снова победила. Победил ребенок. А он проигравший. Перед уходом Патти спросила его о браке. Тед сказал, что не хочет жениться, но Патти заявила, что ребенок должен родиться в браке. Она приличная женщина и была замужем, когда рожала старших детей. Тед обещал подумать. Он боялся, что не выдержит, если она снова начнет угрожать самоубийством. К тому же сегодня он решил вернуться к занятиям.

Понурив голову, он направился к университету. Лучше бы в голову ударила молния и убила его на месте. Меньше всего на свете он хотел завести ребенка. Весь день Патти звонила ему между занятиями. Когда он пошел в библиотеку, чтобы поработать на компьютере, Патти прислала ему е-мейл с приглашением на обед. Теду казалось, что ему вырвали внутренности и спустили их в унитаз. А с ними и всю его жизнь.


До конца недели Энни ничего не слышала ни о Теде, ни о Томе Джефферсоне. Том не давал о себе знать с тех пор, как приходил обедать с ее семьей. Ей пришло в голову, что он струсил. Его молчание говорило само за себя. Энни решила не настаивать на продолжении знакомства.

Позвонил он только через неделю из Гонконга и просил прощения за вынужденное молчание.

— Извините, пожалуйста. Но там не было ни телефона, ни электронной почты. Я десять дней был в одной южнокитайской провинции и только что вернулся в Гонконг. Меня послали делать репортаж. Жаркое дело.

Энни была так счастлива слышать его голос, что не могла сдержать волнения.

— Я думала, мы вас напугали.

— Не говорите глупостей. Меня послали в командировку буквально на следующее утро. У меня не было времени позвонить вам. Иногда моя жизнь несется вскачь.

Именно это разрушило его брак. Жена хотела иметь мужа дома не на полставки, а постоянно, а он не собирался меняться. И сейчас Том хотел, чтобы Энни поняла все с самого начала или даже еще до начала.

— Могу сказать, что у меня тоже сумасшедшая жизнь. Хотя я не несусь ни в Китай, ни в Гонконг. Когда вы возвращаетесь?

— Надеюсь, завтра. Или послезавтра. Как насчет обеда в субботу вечером?

— С удовольствием. — Потом Энни рассказала, что от Теда тоже нет известий и она очень встревожена.

— Может, у него любовь?

— Боюсь, что вы правы. К тому же начались занятия. Меня очень беспокоит эта женщина. — Энни почувствовала облегчение оттого, что поделилась своими тревогами с Томом.

— Здесь вы ничего не можете сделать. Тед должен справиться сам.

— Знаю. Но он такой наивный мальчик. И я не доверяю этой женщине. Ей почти столько же лет, сколько мне.

— Для него это будет уроком, — спокойно отозвался Том.

— Если он это переживет.

— Переживет. Все переживают. Мы платим за свои ошибки и приобретаем опыт. Иногда дорогой ценой. Когда я женился, то очень скоро понял, что выбрал не ту женщину, но продолжал тянуть лямку, однако со временем становилось только хуже. Вам по крайней мере удалось избежать подобного.

— Я тоже ошибалась, — призналась Энни. Возможно, и монашеская жизнь ошибка. Но она не решилась гнаться за двумя зайцами сразу. Трое детей в ее тогдашнем возрасте — непомерный груз. Она и сейчас довольна своей жизнью.

— На мой взгляд, вы все сделали правильно, вырастили прекрасных детей. Ваша сестра могла бы вами гордиться.

При этих словах на глазах Энни выступили слезы.

Том рассказал о Китае, о своем репортаже, который готовил. В стране был новый премьер-министр. Том брал у него интервью о внешней политике и проблемах торговли. Энни поразило, какая ответственная у Тома жизнь. Он живет на гребне мировых событий. Сама она пытается заставить подрядчиков соблюдать сроки, передвигает стены, чтобы угодить заказчикам. Ее мир значительно уже, но она тоже любит свою работу. Эта работа много лет приносила ей удовлетворение. Энни всегда втайне надеялась, что Кейти тоже увлечется архитектурой и со временем они станут партнерами. Однако художественный талант племянницы отыскал себе иную дорогу.

Том пообещал позвонить, как только вернется в Нью-Йорк, еще раз напомнил о субботнем обеде и сказал, что выберет ресторан по дороге домой и закажет столик. Энни порадовало, что он все заботы берет на себя и сам строит планы. Впервые кто-то принимал за нее решения. Она ощутила неведомое прежде облегчение оттого, что груз лежит не на ее плечах.


После звонка у Энни поднялось настроение. Она наконец дозвонилась до Теда, который уверял, что занят учебой, но голос племянника ей не понравился. Энни не поверила, когда Тед заявил, что у него все хорошо. Она позвонила Лиззи, но та сказала, что ничего не знает. Лиззи терпеть не могла лгать тетке, но Тед сам должен рассказать Энни о беременности Патти, а у него не хватало на это духу. Но с объяснением можно было подождать — по словам Патти, ребенок должен появиться в сентябре. Он не хотел даже думать об этом, а Патти теперь постоянно твердила о женитьбе. Тед никогда в жизни не чувствовал себя таким несчастным, за исключением времени, когда он потерял родителей.

Лиз звонила ему каждый день узнать, как дела. Ее пугало его настроение. Он впал в отчаяние и чувствовал себя в ловушке. Плод в чреве Патти разрушил его жизнь, вернее, разрушит, когда появится на свет. А та пребывала на вершине блаженства. Она носила ребенка Теда и считала, что полностью завладела им самим. То и дело благодарила его за такое счастье и постоянно стремилась к сексу с ним. Тед больше не считал, что они занимаются любовью. Это просто секс, и Патти всегда одерживала над ним победу. Он не хотел огорчать ее, делал все, что она просит, но в глубине души давно стал жалеть, что вообще встретил ее. Он довольно много пил и несколько раз сказал Лиззи, что хотел бы умереть. Лиззи, которая не верила в способность Патти убить себя, очень беспокоилась за брата. Она пока ничего не говорила Энни, но если настроение Теда не улучшится, выбора не останется, придется все рассказать.

Внезапно Энни позвонила сама. Лиз испугалась: вдруг тетка заговорит о Теде? Но Энни призналась, что Том пригласил ее на настоящее свидание, а ей нечего надеть. Лиз пришла в умиление от ее девичьего смущения и взволнованного голоса.

Они поговорили о том, где состоится свидание и какое впечатление Энни хочет произвести на Тома. Оказалось, что вся ее приличная одежда предназначена для встреч с клиентами и в ней нет ничего сексуального, что могло бы понравиться мужчине.

— Насколько сексуального? — деловым тоном осведомилась Лиз. — Глубокий вырез? Короткая юбка?

Энни рассмеялась:

— Я же не хочу, чтобы меня арестовали за неприличное поведение. Мне надо просто привлекательно выглядеть на свидании.

— О'кей. Хорошенькая кружевная блузка. Может быть, от Шанель. Короткая, но приличная юбка. Меховой жакет. Могу одолжить тебе один из своих. Волосы распущены. Ничего яркого. Все очень женственно, мягко, изысканно.

Вечером Лиз привезла несколько сумок с одеждой, чтобы Энни подыскала себе наряд. Шесть портпледов были набиты под завязку. Энни выбрала прекрасную блузку из органди и черную кружевную юбку. Обе вещи выглядели сексуально, но элегантно. Энни по-прежнему передвигалась с помощью костылей, поэтому о каблуках не могло быть и речи, но Лиз привезла ей шелковые туфельки на плоской подошве со стразами в пряжках и одолжила черный норковый жакет, которым Энни давно восхищалась. Все было готово!

Когда Том заехал за ней в субботу, Энни выглядела настоящей красавицей. Кейти помогла ей одеться и сделала макияж. Энни чувствовала себя школьницей на первом свидании. Том надел черный кашемировый пиджак и слаксы. Энни очень понравилась его рубашка. Хотя Том, по его собственному признанию, еще не пришел в себя после перелета, выглядел он великолепно и неприкрыто восхищался туалетом Энни и всем ее видом.

— Кстати, а где остальные? — оглядевшись, спросил он.

В квартире было тихо и пусто.

— Ушли. Кейти и Пол в кино. Лиззи уехала на все выходные, а Тед занимается. В последнее время он почти не звонит. Не знаю, что происходит. Остается только надеяться, что с ним все в порядке и он хотя бы немного отдалился от этой женщины.

— Думаю, он знает, что делает, — успокоил ее Том.

Они вышли из дома и сели в такси. Том пригласил Энни в шикарный ресторан, который находился почти за городом. Тома все узнавали, он представил Энни десятку людей, которые останавливались возле их столика. Метрдотель очень суетился, устраивая их поудобнее. Энни польстило такое внимание. Том каждый вечер появлялся в эфире, его все знали, уважали и даже восхищались им.

За обедом Энни рассказывала о домах, которые сейчас строит, а он — о Китае. Энни едва ли не в первый раз говорила о чем-то, кроме детей. Это было настоящее свидание! Когда Том отвез ее домой, она пригласила его выпить напоследок. Он с грустью покачал головой и сдержал зевок. Потом сказал, что вечер прошел чудесно, но разница во времени очень на него действует и он боится заснуть на ходу.

— Лучше встретимся снова, да поскорее.

Энни понравилась эта мысль.

— Я замечательно провела время, — поблагодарила она Тома, а он поцеловал ее в щеку.

— Я тоже. Позвоню вам на следующей неделе, если, конечно, меня снова не зашлют на край света. — И добавил, что скоро должен лететь в Лондон. Энни такая перспектива показалась очень заманчивой.

Том простился с ней возле дома и проследил, как она вошла в подъезд. Кейти и Пол сидели на диване в гостиной. У них никогда не было денег, чтобы куда-нибудь пойти, а потому они смотрели много фильмов на DVD. У обоих был какой-то загадочный вид, и Энни решила, что, пока ее не было, они занимались сексом. Кейти никогда не спрашивала у Энни разрешения оставить Пола на ночь. Пол сам говорил, что будет чувствовать себя неловко. И оба не знали, как Энни на это среагирует. Никто из друзей Кейти никогда не ночевал здесь. Лиз и Тед тоже не оставляли своих партнеров на ночь. К тому же Пол всегда держал себя очень осмотрительно.

Все еще под впечатлением от проведенного с Томом вечера, Энни вплыла к себе в комнату и сняла новую одежду. Ее наряд имел сегодня большой успех. Энни сильно переменилась. А Лиз обещала подобрать еще что-нибудь для будущих свиданий с Томом.

Утром, просматривая газету, Энни все еще думала о Томе и улыбалась. В кухню вошла Кейти, побродила вокруг, села за стол и повернулась к тете.

— Мне надо тебе кое-что сказать, — спокойно начала она.

Энни в ужасе подняла глаза на племянницу.

— О Боже, ты беременна?..

Кейти покачала головой:

— Нет-нет…

— Слава Богу! — с облегчением вздохнула Энни. К беременности племянницы она была еще не готова.

— Я собираюсь в поездку с Полом, — собравшись с духом, твердо произнесла Кейти. — Мы давно уже говорим об этом.

— И куда же? — с интересом спросила Энни. Сообщение ее не напугало. Молодые люди хотят куда-то вместе поехать — что ж, они уже взрослые.

— Мы едем в Тегеран! — выпалила Кейти, глядя прямо в глаза тете.

В кухне наступила мертвая тишина. Потом Энни решительно заявила:

— Никуда ты не поедешь!

— Поеду!

— Об этом не может быть и речи. Я не позволю. Это слишком далеко. И этого не будет, — непреклонно продолжала Энни. — Я не против того, чтобы ты с ним путешествовала, но не туда, где может быть опасно.

— Мы поедем. Можно остановиться у его дяди и тети. Я уже узнавала о визе. Ее можно получить за несколько недель. Я уже подала документы. А поездку оплачу из денег, заработанных в салоне.

Значит, они все уже обдумали. Кейти говорила о поездке как о решенном деле и не собиралась просить разрешения у тети. Энни охватил страх.

— Что за дикость?! — с горечью произнесла она.

— Никакая это не дикость! — упрямо возразила Кейти. — Он не ездил туда много лет. Нам обоим будет интересно.

— Нет ничего интересного в том, чтобы ехать в страну, где у американцев могут быть проблемы. Это просто глупость. Люди едут туда только по крайней необходимости. Почему бы вам не поехать в другое место, где обоим будет хорошо?

— Пол не допустит, чтобы со мной что-нибудь случилось. Его семья о нас позаботится. Он хочет повидать своих родных, да и мне интересно с ними познакомиться.

Энни слушала и качала головой, а потом вдруг уронила голову на руки.

— Кейти, это ужасный план!..

— Вовсе нет. Мы любим друг друга. Я хочу увидеть страну, где он родился, и познакомиться с его семьей.

Похоже, племянница была одержима странными романтическими идеями о том, чтобы вместе с Полом отыскать его корни, а Энни перепугалась не на шутку. Кейти может нечаянно кого-нибудь там обидеть и нажить кучу неприятностей.

— Поезжайте еще куда-нибудь. Например, в Европу. Вам будет там интересно. Можно купить сквозной железнодорожный билет и все объехать.

— Он намерен побывать дома, и я хочу поехать с ним. Мы едем всего на две недели. — Кейти не собиралась отступать ни на шаг.

— Никуда ты не поедешь! — закричала на нее Энни, теряя терпение.

Сейчас речь шла не о той опрометчивости, которую проявила Кейти, бросив школу искусств, хотя тоже поступила вопреки здравому смыслу. Ее нынешний план казался Энни просто безумием. Кейти, убежденная в своей правоте, как всегда, не желала подчиняться и собиралась действовать по своему разумению.

— Я уже взрослая и могу делать что хочу! — выпалила Кейти в ответ и бросилась вон из кухни, хлопнув дверью. Энни трясло от волнения.

Когда вечером появился Пол, Энни сказала ему то же самое, но молодой человек держался так же самоуверенно, как и Кейти, и заявил, что с ними все будет в порядке. Им будет у дяди очень хорошо, родственники о них позаботятся, а Тегеран — современный город и для Кейти там нет ничего опасного. Энни не поверила ни единому слову. Вечером она позвонила Тому, рассказала ему о поездке и спросила его совета. Помолчав, он ответил:

— На вашем месте я бы тоже сходил с ума. Теоретически с ними все будет хорошо. Тегеран — волшебное место. Прекрасный город, интереснейшая культура… Но только не для парочки подростков, которые не понимают, что делают. Даже тот факт, что она американка, а он иранец, может создать им немало проблем, если вдруг на улице это кому-нибудь не понравится. Думаю, это опасно. Посоветуйте им поехать в другое место.

— Я уже советовала, — несчастным голосом ответила Энни. — Кейти говорит, что они все равно поедут и что я не могу ей запретить.

— Это правда. Но она должна прислушаться к голосу рассудка и к людям, которые знают жизнь лучше ее.

— Кейти делает что ей вздумается. Собирается заплатить за поездку из собственного заработка, а там они будут жить у родственников Пола.

— Хочу надеяться, что вы сумеете ее отговорить, — мягко проговорил Том, которого встревожила новость Энни. — Но на самом деле думаю, что все обойдется.

— Попробую ее переубедить. Если она туда поедет, я сойду с ума. — Одно дело — позволять молодым учиться на собственных ошибках и совсем другое — рисковать жизнью из-за нелепой оплошности в чужой стране. — Может быть, вы с ней поговорите? — попросила она Тома, не зная, как еще воздействовать на Кейти.

— Попытаюсь, но не уверен, что она станет меня слушать. Вы звонили его родителям?

— Собиралась позвонить завтра, — уныло ответила Энни.

— Думаю, надо позвонить, — одобрил ее намерение Том. — Им эта мысль может тоже не понравиться. Пол — иранец, и путешествовать с американкой ему будет неловко. Возможно, вместе с его родителями вы добьетесь успеха. Я тоже поговорю с Кейти, но она упрямая девушка. — Том сделал такой вывод из рассказов Энни.

На следующий день Энни последовала его совету и позвонила родителям Пола. Его мать тоже не обрадовалась этой поездке. Она боялась, что они не смогут вести себя в Иране разумно, и вообще они еще слишком молоды, чтобы так далеко ехать вдвоем. Сказала, что Пол впервые хочет поехать куда-либо с девушкой, что она уже пыталась отговорить сына, но безуспешно. И к тому же ей не нравилось, что Пол должен нести ответственность за молоденькую девушку. А если Кейти попадет в аварию или заболеет? Энни тоже волновалась об этом, но успокаивало то, что в Тегеране есть родственники, которые могут оказать помощь.

Мать Пола сообщила, что деньги на дорогу он заработал летом, затем очень осторожно выразила мнение, что молодому иранцу неблагоразумно ехать в Тегеран в обществе американки, даже если они просто друзья. И добавила, что в Иране его будут считать иранцем, а двойное гражданство никто во внимание не примет. Мать Пола ясно дала понять: она не хочет, чтобы во время этой поездки Кейти создавала ее сыну проблемы. Энни теперь знала, что родители Пола, так же как и она, не одобряют идею совместного путешествия, но и они не имеют возможности повлиять на молодых людей, которые считают их тревоги глупостью и намерены поступать по собственному усмотрению.

— А отец Пола? Он может запретить сыну ехать?

— Он запретил, — с грустью отозвалась женщина. — Но Пол хочет повидать родных, особенно дедушку, который уже очень стар. Мне кажется, дети просто не понимают, какие у них могут возникнуть там неприятности.

Ее слова еще больше встревожили Энни.

— Что же нам делать? — с отчаянием спросила она, понимая, что ни она, ни родители Пола не могут повлиять на молодых людей. С точки зрения закона и Кейти, и Пол взрослые люди. Энни вспомнила, как подруга Уитни советовала позволить молодым совершать собственные ошибки. На словах это было легко.

— Вероятно, мы ничего не можем поделать, нам остается только пожелать им благополучного возвращения, — вздохнула мать Пола. — Наши родственники о них позаботятся. — В голосе женщины слышалось смирение. Энни поняла, что она больше не надеется переубедить сына. Молодые люди никого не желали слушать, их судьба находилась теперь в их собственных руках, и их семьи оказались тут бессильны.

На следующей неделе Том пригласил Энни на обед, и они снова говорили о поездке в Иран. Племянница не сдавалась. Перед тем как уехать в ресторан, Том долго беседовал с ней. Сказал, что ей трудно будет путешествовать с иранским гражданином мужского пола, но Кейти ничего не желала слушать. Да, она понимает его беспокойство, но они с Полом все решили и не откажутся от своего плана. Том разделял тревогу Энни: ее племянница приняла решение, и ничьи слова не могли ее поколебать. Пол, очевидно, имел какие-то романтические представления о том, как они вместе поедут в Иран, как он покажет девушке все, что запомнил из своего детства. Он не представлял, что может случиться, когда он появится в обществе американки, особенно такой современной и независимой, как Кейти.

Тому оставалось лишь посочувствовать Энни. За обедом он пытался ее успокоить, но это ему плохо удавалось. Кейти не пойдет на уступки, и Энни придется еще многое пережить с ней, да и с Тедом, за которого она тоже очень переживала. В такие минуты Том не жалел, что у него нет собственных детей. Подобные трудности пугали его, и он больше, чем прежде, восхищался Энни и тем, как она воспитала детей сестры. Энни смогла остаться любящей, умной, понимающей женщиной, которая умела считаться с мнением детей. И все же Кейти не желала слушать тетку. Том признался, что на месте Энни уже задушил бы эту упрямицу.

— Душить — это не выход, — улыбнулась Энни, но про себя подумала, что порой теряет терпение.

Несмотря на все тревоги, обед прошел замечательно — не хуже первого. Они болтали, шутили, смеялись, все лучше узнавая друг друга и понимая, как много общего в их взглядах. В каком-то смысле они были родственными душами. В этот раз, провожая Энни домой, Том поцеловал ее. Его нежный, долгий поцелуй разбудил в ней чувства, которых она не испытывала долгие годы. Казалось, ее наяву целует принц из «Спящей красавицы». В ней вновь пробуждалась женщина. В обществе Тома она была счастлива.

На этой же неделе Том пригласил ее к себе в студию и провел небольшую экскурсию. Наблюдая за работой Тома, она чувствовала, как таинство телевидения завораживает ее. Потом Энни повезла его на один из своих объектов, показала уже сделанное и рассказала о планах. Ее талант и масштаб работ произвели на Тома неизгладимое впечатление.

В выходные они встретились у Энни, вдвоем приготовили обед. Кейти куда-то ушла, и вся квартира была в их распоряжении. Они, обнявшись, сидели на диване в гостиной. Оба чувствовали, как нарастает желание, но не спешили уступить ему. И Энни, и Том считали, что следует лучше узнать друг друга, а спешка не позволит чувствам созреть. Если им суждено быть вместе, то с близостью можно подождать.

Тома беспокоило только одно — найдется ли для него место в ее жизни? Энни до сих пор уделяла много времени и внимания проблемам своих племянников. Кейти с ее упрямством занимала почти все мысли тетки. Половину времени, которое Том и Энни проводили вместе, они говорили о ее детях. С Тедом тоже было неблагополучно. Энни почти не видела его за эти недели.


Глава 15 | Семейные узы | * * *



Loading...