home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Уик-энд с Томом показался Энни волшебной сказкой. Она и представить себе не могла, что люди могут наслаждаться подобной роскошью. Всю свою взрослую жизнь она работала и заботилась о детях. Ей и в голову не приходило побаловать себя чем-нибудь. Пока дети были маленькими, она ездила с ними в Диснейленд, бывала в разных городах для встреч с клиентами. Два раза летала с детьми в Европу, но там маршрут составлялся с учетом только их интересов. Она никогда не брала отпуск для себя, да и не знала бы, чем заняться во время такого отпуска. В последние годы заполняла все свое время работой. Том открыл перед ней новый мир. Он сказал, что не бывал здесь раньше, но как следует подготовился к поездке. И результат превзошел все ожидания. Том привез Энни на острова Теркс и Кайкос в Карибском море.

Из аэропорта Кеннеди они полетели прямо на острова. Полет занял три с половиной часа. В аэропорту их встретил лимузин и отвез в отель, где Том забронировал виллу с двумя спальнями, с отдельным пляжем и бассейном. Мелкий песок цвета слоновой кости походил на сахар, а бирюзовая вода была прозрачной до самого дна. Энни в жизни не видела такой роскоши. К тому же здесь находился дворецкий, выполнявший каждое их пожелание.

На столе высилась огромная корзина с фруктами и бутылка шампанского. Энни казалось, что она умерла и попала в рай. Как далеко отсюда остались все неприятности и повседневные заботы! Они собирались прожить здесь три дня, и Энни молилась, чтобы ничто не помешало им — ни дети, ни какой-нибудь мировой кризис.

— Глазам своим не верю! — с детским восторгом воскликнула Энни. Все было так, будто Санта-Клаус действительно существует, и этот Санта-Клаус — Том, только без красного облачения и белой бороды. Том устроил для них великолепные каникулы. Они могли ходить по соседним ресторанчикам или поесть на вилле, могли лежать в бассейне, плавать в прозрачной воде, гулять по пляжу и за все три дня не встретить ни единого человеческого существа. Казалось, они попали в рай.

Том обнял ее, пока она оглядывала все вокруг восхищенным взглядом. Это был самый восхитительный подарок, какой Энни получала в жизни, — покой и уединение, которое она могла разделить с Томом. Как будто у них медовый месяц!

— Я самая счастливая женщина в мире! — Она радостно улыбнулась ему.

В ответ он поцеловал ее.

— Это награда мужественной девочке за растянутую щиколотку и все ее муки. — От этих слов слезы выступили на глазах у Энни. — В жизни не видел человека, который бы делал так много и делал отлично. Но мне хотелось бы, чтобы ты работала чуточку меньше, чтобы у тебя оставалось время для нас с тобой, — прошептал он.

Энни чувствовала, что обычная жизнь где-то далеко-далеко. Далеко даже дети, хотя они, конечно, знали, где она и как с ней связаться, но Энни пообещала сама себе не говорить о них без конца хотя бы в течение этих трех дней.

Перед сном они погуляли по пляжу и искупались в собственном бассейне. Оба были в купальных костюмах. Потом они долго сидели под луной и разговаривали, а когда пошли спать, то самым естественным образом оказались в одной постели. Энни лежала в объятиях Тома и слегка дрожала, но не от страха, а скорее от предвкушения. Ни он, ни она не разочаровались. Надежды сбылись — все было так, как нужно. Две половины слились в единое целое. Оба почувствовали, что это судьба.

Позже, держась за руки и на ходу целуясь, они вышли на веранду и снова поплавали в бассейне, на сей раз обнаженными, потом вернулись в постель, прильнули друг к другу и всю ночь спали, обнявшись, а утром проснулись и опять занялись любовью. Завтракали на веранде, когда был уже полдень, затем вышли на пляж. Весь день они купались в океане, вечером обедали у себя на веранде и много смеялись, а ночью занимались любовью в бассейне. Энни рассказала Тому о том, как потеряла сестру. Они говорили о детстве, о своих надеждах и разочарованиях, делились мечтами. Узнавая тела и мысли друг друга, они создавали основу своих отношений. Вдали от всех они провели короткий, но прекрасный медовый месяц.

К концу трехдневного отдыха у них перепутались тела, души, сердца. Никогда и ни с кем Энни не чувствовала себя так легко. А Тому казалось, что он женат на Энни дольше, чем на своей бывшей жене. С женой они были уж очень разными, их брак держался на страсти, а выгорела она очень быстро. Здесь было нечто более глубокое. Наверное, это и есть родство душ. Энни трудно было расстаться с Томом, в воскресенье они еле оторвались друг от друга. Энни сказала, что никогда в жизни не забудет этих волшебных каникул.

Воскресным утром они сидели на террасе своей виллы и размышляли, куда поедут с курорта. Дети у Энни выросли. Они с пониманием отнесутся к тому, что Том станет время от времени ночевать у Энни или они вместе будут проводить уик-энды. С другой стороны, оба понимали, что у Тома им будет спокойнее. Когда стали обсуждать совместную жизнь, Том спросил Энни, как она относится к браку. Энни и сама не знала. Много лет назад это перестало быть целью, а в последние годы и возможности думать об этом у нее не было. И вот сейчас перед ней снова стоял этот вопрос. В конце концов было решено положиться на обстоятельства. Оба пообещали друг другу беречь свои отношения и никому не позволять встать между ними. Энни не станет дергать его из-за частых командировок, а Том смирится с ее работой и занятостью детьми, лишь бы в ее жизни нашлось место и для него.

Взявшись за руки, они покинули виллу и с благодарностью оглянулись на эту сказочную обитель, где начались их отношения, которые теперь, когда они вернутся с волшебных островов, должны стать по-настоящему серьезными. Ни Энни, ни Том никогда не забудут этого места, где началась их любовь.


В день, когда Энни и Том улетели на острова, Лиз сидела у себя в офисе журнала «Вог» и готовила материал для июньского номера. Помощница сообщила по интеркому, что ее вызывает по телефону кто-то по имени Джордж. Мистер Джордж, поправилась девушка. Лиз понятия не имела, кто это такой, может быть, парикмахер? Она хотела попросить ассистентку узнать, в чем дело, но потом взяла трубку сама — так будет быстрее, чем объяснять.

— Лиз Маршалл слушает, — официальным тоном произнесла она.

Собеседник говорил по-английски бегло, но с сильным итальянским акцентом. Сначала Лиз его не узнала, но он представился еще раз. Алессандро ди Джорджо, который, можно сказать, спас ее от погибели во время съемок на Вандомской площади. С тех пор прошло уже больше месяца.

— О, здравствуйте! — Лиз немного смутилась. — Я могу вам чем-нибудь помочь? Вы звоните из Рима? — Она обещала ему сигнальные экземпляры журнала, но они еще не были готовы.

— Нет, я в Нью-Йорке, — объяснил итальянец. — Звоню просто для того, чтобы поздороваться. — Так делали многие ювелиры — напоминали о себе, чтобы она не забывала о них, поэтому Лиз не удивилась такому звонку. Правда, до встречи в Париже она не имела с ди Джорджо дел напрямую.

— Как поживает жена эмира? Она тогда что-нибудь купила? — Лиз вспомнила, что ювелир привез в Париж украшения именно для этой богатой клиентки.

— Купила все пять вещей, которые вы снимали. Ей очень польстило, что они появятся в «Воге».

Лиз знала, что те драгоценности стоили пять-шесть миллионов долларов, а это немало, но ди Джорджо — серьезная фирма.

— Что вы делаете в Нью-Йорке? — вежливо поинтересовалась Лиз. Ювелир показался ей приятным человеком, тем более что он так ее выручил.

— Присматриваю магазин, но еще не решил, стоит ли его открывать. Мы с отцом всегда спорим на эту тему. Он думает, что стоит, а я — нет. Мне кажется, нам следует оставаться более эксклюзивными и держаться Европы. А он хочет иметь филиалы в Нью-Йорке, Токио, Дубае. — Итальянец рассмеялся. — Как видите, в нашей семье старшее поколение стремится к прогрессу, а я консерватор. Ну, не знаю… Я специально прилетел посмотреть магазины, выставленные на продажу. Мне хотелось бы пригласить вас на ленч, если, конечно, найдете время. Вы будете в городе в эти выходные?

На уик-энд Лиз всегда старалась куда-нибудь уехать, но большую часть времени работала — готовила материал или проводила съемку. Иногда у нее получалась семидневная рабочая неделя. В этот уик-энд она собиралась покататься на лыжах, но план снова провалился.

— Да, я останусь здесь, — самым приятным тоном произнесла она.

— В субботу вы свободы? Я остановился в «Шерри Незерленд», там очень неплохой ресторан «Гарри Киприани».

Это был самый любимый ресторан Лиз и самый модный в Нью-Йорке. Она улыбнулась — Алессандро говорил так, будто это маленькое бистро в отеле.

— С удовольствием составлю вам компанию. Встретимся прямо там.

— Если хотите, я могу за вами заехать, — предложил он.

— Я живу в центре, это далеко. Лучше встретимся прямо в ресторане.

Алессандро держался очень галантно, в Штатах редко встретишь такие манеры, но Лиз это нравилось, у нее возникало чувство защищенности. Так же было и в Париже.

Они встретились на следующий день у «Гарри Киприани». Алессандро ждал ее внизу. Лиз распустила длинные светлые волосы, надела винтажное пальто из рыси, которое купила в Париже, черные брючки, черный свитер и туфли на огромных каблуках от «Баленсиага», но Алессандро был намного выше ее. Они составили столь яркую и красивую пару, что, входя в зал, привлекли всеобщее внимание. С метрдотелем ювелир говорил по-итальянски низким, рокочущим голосом, тембр которого напомнил девушке о Милане и Риме.

Они весело болтали. Алессандро рассказывал о своих магазинах, о ювелирном бизнесе, о знаменитых клиентах, их экстравагантных, но забавных выходках. В его рассказах не было злобы, и Лиз много смеялась. Время пролетело незаметно. В четыре часа они вышли из ресторана.

— Не хотите посмотреть магазины, о которых я думаю? — спросил Алессандро. Все три объекта находились на Мэдисон-авеню, то есть совсем рядом. Алессандро и Лиз пешком прошли квартал до Мэдисон и осмотрели магазины. Все с огромными торговыми площадями и громадной рентой. Ни один из них не понравился Алессандро. Впрочем, и Лиз тоже была не в восторге от царившей там атмосферы холода.

— У меня тетя архитектор. Вы можете к ней обратиться, и она что-нибудь для вас придумает, — мимоходом предложила Лиз, скорее в шутку, чем всерьез, но ему эта мысль неожиданно понравилась. Продолжая разговор, Лиз добавила, что она выросла с теткой, которая заменила ей мать.

— Ваши родители оставили вас у тети? — удивился Алессандро. За ленчем они почти не говорили о личных делах, но Лиз узнала, что он одинок и что у него есть сестра, которая тоже работает в семейном бизнесе, но занимается не дизайном, а рекламой.

— Родители умерли, когда мне было двенадцать лет, — просто сказала Лиз. — Тетя воспитывала брата, сестру и меня. Я старшая.

На лице Алессандро отразилось сострадание.

— Ужасно потерять родителей в таком юном возрасте, — сочувственно произнес он. — Я очень близок с родителями, сестрой, бабушкой и дедушкой. В итальянских семьях это обычное дело.

— У нас тоже так. Я очень привязана к тете, сестре и брату.

— Должно быть, она замечательная женщина. А свои дети, ваши кузены, у нее есть?

— Нет, она не замужем. И никогда не была. Она все время занималась только нами. Когда случилась катастрофа, ей было всего двадцать шесть лет. Она просто спасла нас.

Слова Лиззи произвели на него огромное впечатление. Они шли по Мэдисон-авеню. Было уже пять часов. Лиз поблагодарила Алессандро за ленч. Он предложил отвезти ее домой.

— Отлично, — согласилась Лиз. — Я живу в Виллидж.

Казалось, Алессандро колебался. Он явно не хотел отпускать ее.

— А не хотите сегодня со мной пообедать?

В Нью-Йорке ему предстояло осмотреть три магазина и в понедельник встретиться с клиентом. Других дел он не планировал, поэтому уик-энд оставался свободным.

— С удовольствием. Почему бы вам не подъехать ко мне часам к восьми и не пропустить рюмочку? У меня рядом отличный итальянский ресторан. Я могу заказать столик часов на девять или девять тридцать. У нас модный район. Там живет много молодежи. Бывает весело, — рассказывала Лиззи. — Можете прийти в джинсах, если вы захватили их с собой.

Алессандро захватил, но не решался надевать. Он явно радовался возможности увидеть ее опять так скоро.

Лиз записала свой адрес, а он посадил ее в такси. Из машины Лиз помахала ему рукой. Алессандро ей понравился — добрый, умный, веселый, талантливый. С ним было приятно поговорить. К тому же Лиз радовалась, что ей есть с кем провести уик-энд. Просто неожиданный подарок судьбы. Около дома она купила охапку цветов, чтобы поставить их в квартире, и сунула бутылку белого вина в холодильник.

У «Да Сильвано» приняли заказ на девять тридцать. Когда Алессандро приехал, цветы благоухали в вазах, музыка играла, а на Лиз были черные кожаные леггинсы и длинный белый свитер от «Баленсиага». Алессандро на этот раз надел черный свитер и джинсы. Сейчас он выглядел проще и намного моложе, чем за ленчем.

Просмотрев ее записи, он заметил, что в музыке у них похожие вкусы. Квартира ему тоже понравилась, в подарок он привез бутылку шампанского и свечу с благовониями. Они так увлеклись разговором, что едва не пропустили заказ у «Да Сильвано». В этом модном манхэттенском ресторане Лиз встретила много знакомых из той же сферы модного бизнеса, представила их Алессандро и сразу заметила, что его внешность произвела на всех сильное впечатление. Сама Лиз была очарована его манерами. Он представлялся ей образцом прекрасно образованного, утонченного европейца.

Ушли они только в полночь. Алессандро все время держался с изысканной вежливостью. У дверей дома он расцеловал Лиз в обе щеки. Они уже договорились на следующий день позавтракать в отеле «Мерсер» в Сохо, а потом погулять в Центральном парке. Совсем как в Париже… Алессандро, и правда, явился ей, как ангел с небес.


Глава 17 | Семейные узы | Глава 19



Loading...