home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Когда дети разъехались после праздника, Энни пришлось в который раз вновь привыкать к пустоте. В воскресенье вечером Тед вернулся к себе в квартиру, а Кейт — в общежитие. Дом опять показался Энни склепом, и утешала лишь мысль, что дети проведут с ней Рождество, до которого оставался всего месяц.

Они так долго находились под одной крышей и все ее интересы были связаны лишь с детьми, что сейчас Энни жила только ради этих встреч. Не хотелось никому в этом признаваться, даже Уитни, но это была правда.

Утром в понедельник Энни с облегчением вернулась к работе. За день она встретилась с четырьмя клиентами, во время ленча съездила на две свои стройки и вернулась домой в восемь часов вечера такой измотанной, что наскоро просмотрела записи, сделанные во время встреч, приняла ванну и легла спать. Она так устала, что почти не скучала по детям, не стала даже ужинать и старалась не замечать тишину в темных комнатах. Энни давно пользовалась этим лекарством, чтобы бороться с одиночеством и болью. Лекарством была работа.


В понедельник после Дня благодарения у Лиз тоже выдался нелегкий день. Предстояло провести съемку для мартовского номера журнала. Для этого пришлось собирать драгоценности по всему миру. Темой номера была весна, и все украшения, которые использовала Лиз, имели растительный дизайн — цветы, листья, корни. Драгоценности предоставили самые важные рекламодатели, но некоторых молодых дизайнеров Лиз отыскала сама.

На съемке присутствовало трое вооруженных охранников. Украшения демонстрировали четыре самые известные в мире модели. Одна из них согласилась позировать обнаженной — ее тело в буквальном смысле усыпали драгоценностями. Фотограф тоже был из самых знаменитых. В перерывах все очень веселились, примеряя украшения.

Жан-Луи закончил собственную съемку и заехал за Лиз. Ее группа работала допоздна.

— Отличный кадр! — с восхищением заметил он, стоя рядом с Лиз на краю площадки.

На Лиз были черные леггинсы, тонкий джемпер и босоножки на высоком каблуке от Живанши, созданные специально для нее. Светлые волосы убраны в хвост, и никакой косметики. Лиз выглядела усталой и измученной. Работу начали в восемь утра, а она приехала в студию к шести, чтобы все подготовить. Обычно этим занимался помощник, но сегодняшние украшения стоили таких сумасшедших денег, что она решила сделать все сама.

Жан-Луи обнял ее и поцеловал. Их отношения длились уже несколько месяцев с частыми перерывами, так как они жили в разных городах и часто ездили вслед за работой, но раз или два в месяц старались встретиться в Париже или Нью-Йорке. Казалось, это устраивает обоих, и большего не нужно. Оба были восходящими звездами в своих сферах.

Лиз втайне мечтала стать когда-нибудь главным редактором «Вога», но понимала, что если это и произойдет, то еще очень не скоро. Сначала она должна проявить себя, доказать, что она — выдающийся редактор. И нынешние работы войдут в ее послужной список. Жан-Луи тоже достиг успеха, но относился к карьере более прохладно. Он часто говорил Лиз, что она воспринимает жизнь слишком серьезно, да так оно и было. В одно сентябрьское воскресенье, когда ей было двенадцать лет, жизнь стала для Лиз очень серьезным делом. Она ко всему относилась с напряженным вниманием и никогда полностью не расслаблялась. Ничего не принимала как должное и ни к чему особенно не привязывалась. Единственными людьми, без которых она не могла жить, были ее родные — сестра, брат и тетя. Мужчины приходили и уходили. Жан-Луи несколько раз обвинял ее в холодности и равнодушии, называл Снежной королевой, принцессой изо льда. Она не была такой, но держалась с мужчинами отстраненно, и понятно почему. Лиз говорила Жану-Луи, что в детстве потеряла родителей, но подробностей не рассказывала. Ночные страхи, кошмарные сны, которые иногда и теперь ее мучили, годами не проходящее чувство потери — все это его не касалось. От Жана-Луи она ждала только развлечений, и ей нравилось, что они работают в одной области. Мужчины, с которыми раньше встречалась Лиз, всегда были связаны с модой. Другие не могли понять сумасшедшего мира, в котором она жила, и ее страсти к работе. Та же черта отличала и тетю Энни, которая с годами стала для Лиз образцом для подражания. Для обеих стало главным правило: следуй за своей мечтой и делай все, чтобы ее осуществить. Лиз старалась не отступать и в результате завоевала большой авторитет в мире моды. Ее идеи казались новыми, дерзкими, свежими.

Последний снимок сделали почти в полночь. К тому времени Жан-Луи давно уехал домой, Лиззи обещала подъехать, когда закончит. Когда фотограф отснял последнюю пленку и испустил вопль удовлетворения, все дружно повеселели. Кадры должны были получиться отличными.

Еще час Лиз и двое ассистентов убирали драгоценности и помечали коробки. Три охранника проводили Лиз в офис, где она убрала ценности в сейф. К Жану-Луи она попала только к двум часам ночи. Ожидая Лиз, он с бокалом вина слушал музыку. Когда Лиз нашла ключ за огнетушителем в их потайном месте и вошла в квартиру, обнаженный Жан-Луи стоял посреди гостиной и прихлебывал из бокала. Лиз в который раз восхитилась его великолепной, стройной фигурой.

Половина моделей в городе знали, где Жан Луи прячет ключ, но сейчас этот ключ предназначался только для Лиз. Ее не огорчали их редкие встречи, она требовала одного: пока они вместе, они не должны спать с другими. Жан-Луи согласился с этим условием. Он не привык завязывать длительные отношения. Когда ему хотелось другую женщину, он уходил от подруги и находил новую. Но сейчас ни один из них не стремился искать кого-то еще. Пусть тетя Энни считала Жана-Луи неподходящей парой для своей племянницы, но Лиз он устраивал. Жан-Луи прекрасно вписывался в ее стремительный, сверкающий, изменчивый мир, и он тоже чувствовал себя с ней абсолютно комфортно.

Увидев Лиз, Жан-Луи улыбнулся и молча протянул ей стакан. Она приблизилась, он быстро освободил ее от тонкого слоя одежды, сразу ощутил возбуждение и мягко опустил на диван. Они занялись любовью до изнеможения и блаженной удовлетворенности.

— Ты сводишь меня с ума, — со счастливой усталостью произнес он и откинул голову. Лиз провела тонкими пальцами по его бороде, шее, потом позволила им медленно спуститься ниже. — Не надо… — Он поймал ее за руку и улыбнулся. — Если мы начнем еще раз, я умру.

— Не умрешь, — прошептала она и поцеловала его в самом важном месте. Они много работали, жили в бешеном ритме, и бесподобный секс, казалось, становился только лучше оттого, что они так мало времени проводили вместе. Тайна, волнение, жажда наслаждения еще не пропали и воспламеняли их страсть. Жан-Луи никогда не говорил Лиз, что любит ее, а она об этом не задумывалась, потому что была не готова к любви ни с ним, ни с кем другим. Она думала о нем, он ей нравился, доставлял удовольствие, но в свои двадцать восемь лет Лиз ни разу не была влюблена. Страх потери удерживал ее, так она застраховала себя от боли. Если Жан-Луи бросит ее, она ничего не потеряет, только лишится волшебного секса. Конечно, она будет скучать, но не более. Лиз боялась снова испытать невыносимую боль настоящей потери и делала все, чтобы избежать этого. Такие отношения она называла «близость без боли», но ее психолог говорила, что подобного не существует, если речь идет о настоящей близости, то есть любви. Врач объясняла Лиз, что любви без риска не бывает. Именно поэтому Лиз никогда не влюблялась. Она никогда не отдавалась целиком, а когда сближение становилось опасным, уходила. Для большинства мужчин ее независимость служила вызовом, так же как и для Жана-Луи. Мужчинам хотелось обладать ею полностью, заставить любить себя. Но она так и не полюбила, по крайней мере, пока. Да и произойдет ли такое вообще? Или та часть ее существа, готовая рисковать и подставлять себя под удар, погибла, когда самолет родителей рухнул и врезался в землю?

— Я без ума от тебя, — повторил Жан-Луи, когда они снова начали заниматься любовью при свечах.

— Я тоже, — прошептала она, тряхнув светлыми волосами, которые золотым водопадом закрыли ее лицо. Жан-Луи не сказал, что любит, и это успокаивало. Они оба не могли решиться на шаг вперед. Жан-Луи не любит ее — просто желает, жаждет, вожделеет, а большего ей не надо.

Она коснулась губами его губ. Они слились в долгом поцелуе, а после заснули в объятиях друг друга на диване при меркнувшем свете догорающих свечей. Лиз безмятежно вздыхала во сне на груди у Жана-Луи.


Понедельник после Дня благодарения прошел у Теда не слишком удачно. Не везло во всем. С утра в доме выключили воду из-за какого-то срочного ремонта, и душ принять не удалось. Товарищи выпили весь кофе и не подумали купить новый. Потом Тед пропустил два автобуса, а когда решил ехать на метро, то упустил и поезд, в результате чего опоздал на занятия. Получив от ассистентки тест, который писали на прошлой неделе, Тед увидел, что сделал несколько ошибок и набрал совсем мало баллов. Ко всему прочему, от парня, который сидел рядом, страшно несло потом, и к концу занятий настроение Теда совсем испортилось. Все одно к одному — и неудачный сосед, и никудышный тест.

Тед с мрачным лицом уже выходил из аудитории, когда преподавательница знаком подозвала его к себе. Профессор, который обычно читал этот курс, находился в творческом отпуске — писал книгу, и она замещала его в течение года. Преподавательницу звали Патти Сирз. Это была приятная женщина лет тридцати с небольшим, с длинными вьющимися волосами, в джинсах, кроссовках и обтягивающих грудь джемперах. Если на занятиях было скучно, Тед с удовольствием ее разглядывал. Весь ее облик лучился здоровым, естественным сексом.

— Жаль, что так получилось с тестом, — сочувственным тоном произнесла она. — Контракты — тема паршивая. — Тед улыбнулся ее словам. — Когда я слушала этот курс, то тоже в первый раз провалилась. Некоторые правила просто лишены смысла.

— Не согласен. Это ведь мой спецкурс. Надо снова перечитать нужные главы, — тоном прилежного ученика сказал Тед. В школе и колледже он всегда получал хорошие оценки. Да и здесь, на юридическом факультете Нью-Йоркского университета у него все шло исправно, если не считать этого последнего теста.

— Может быть, вам нужна помощь? Иногда лучше заниматься не одному, а с кем-нибудь другим. Я бы могла вам помочь.

Она уже предупредила студентов, что на следующей неделе будет еще один тест. Теду не хотелось снова получить плохую оценку.

— Мне не хотелось бы вас затруднять, — смущенно пробормотал он. Патти тем временем надела теплый жакет и вязаную шапочку. В этой одежде она выглядела уютно и очень дружелюбно. Тед легко мог вообразить, как она рубит дрова и разводит костер где-нибудь в Вермонте. Или варит суп… — Я перечитаю материал и, если возникнут трудности, обращусь к вам на следующем занятии.

— Почему бы вам не прийти прямо сегодня? — В глазах Патти сиял мягкий свет. Тед колебался. Ему не хотелось, чтобы она решила, будто он не ценит ее доброту. Отказ мог показаться грубостью, но все же было бы странно прийти к преподавательнице домой. Они никогда прежде не разговаривали вне аудитории. — Мои дети к восьми уже спят. Можете зайти к девяти. За час мы пробежимся по тесту. Я подскажу вам кое-какие ключевые моменты в теме о контрактах.

— Хорошо, — с сомнением согласился Тед, которому не хотелось вторгаться в ее личную жизнь. А Патти уже записала адрес на клочке бумаги и передала его Теду. Он увидел, что она живет в Ист-Виллидж, недалеко от университета, в довольно неблагополучном районе. — Я вам правда не помешаю? — спросил Тед, чувствуя себя школьником. Патти держалась как-то очень по-матерински, хотя едва ли была намного старше Теда. — Я ненадолго.

— Не говорите глупостей. Как только дети заснут, я свободна.

Тед кивнул и снова поблагодарил ее. С этого момента день пошел лучше. Приняв ее помощь, Тед испытал облегчение, поскольку именно в этой теме помощь ему действительно не помешала бы. Он сходил еще на один семинар, потом позанимался в библиотеке и до встречи с преподавательницей успел пообедать в столовой. К ее дому он подъехал без пяти девять. На улице было холодно, и он сразу вошел. В подъезде пахло кошками, мочой и капустой. Прыгая через две ступеньки, Тед взлетел на третий этаж. Увидев этот дом, он вдруг осознал, как мало средств дает Патти эта работа, и задумался о том, что, может быть, стоит предложить некоторую компенсацию за помощь в учебе, но испугался, что оскорбит ее. Из-за двери доносился детский смех. Очевидно, дети еще не спали. Тед позвонил. Патти открыла дверь в розовом джемпере с V-образным вырезом и джинсах. С распущенными волосами, босиком, она казалась моложе своих лет. Маленькая девочка, выглядывающая из-за спины матери, походила на ее уменьшенную копию — те же большие голубые глаза и светлые кудри.

— Это Джессика, — представила ее Патти. — Она не желает идти спать. Съела кекс после ужина и теперь в приподнятом настроении.

Девочке было семь лет, и она показалась Теду ребенком ангельской красоты.

Пока они беседовали, мимо пронесся брат малышки Джастин.

— С превышением скорости звука! — на бегу выкрикнул он. Поверх пижамы на нем была надета накидка Супермена, а Джессика стояла в старенькой розовой ночной рубашке.

— Это моя любимая, — объяснила девочка, имея в виду рубашку, и следом за матерью прошла в комнату, где Джастин как раз перелетел через кушетку и с громким стуком приземлился на пол.

— Так! — вмешалась мать. — Оба отправляйтесь-ка спать. Нам с Тедом надо позаниматься.

Детям следовало быть в постели уже час назад. В комнате царил кавардак, повсюду валялись игрушки. Квартира была небольшая: две спальни, общая комната и кухня. По словам Патти, квартплата здесь взималась по программе социальной поддержки. Квартиру подыскало жилищное бюро университета, и Патти была им очень благодарна. Няня, которую она нанимала, жила на нижнем этаже. Так Патти устроилась после развода и считала, что все очень удобно. Она отправилась в детскую, пообещав вернуться через пять минут, как только уложит детей. На самом деле вся процедура заняла полчаса. Тед в это время просматривал в учебнике тему контрактов и выписывал вопросы для Патти.

Она вернулась, как раз когда Тед закончил записи. Ее локоны мягким облаком окутывали лицо, щеки раскраснелись от возни с детьми.

— Иногда они ни за что не хотят ложиться, — объяснила она. — На День благодарения ездили к отцу — у нас совместная опека. У него дома никаких правил, никакого режима. Они всегда возвращаются перевозбужденными, потом долго успокаиваются и втягиваются в режим, а там уже снова надо ехать. Развод тяжело сказывается на детях, — вздохнула она, села рядом с Тедом на диван и стала просматривать список его вопросов. Вопросы были разумными и осмысленными, и Патти дала ясные ответы на каждый. Она привела несколько примеров, пролистала учебник, показала места, которые ему следовало заучить, и объяснила некоторые важные пункты. Через час Тед откинулся на спинку дивана, испытывая невероятное облегчение.

— Вы так просто все объясняете! — с восхищением произнес он.

Патти действительно была хорошим преподавателем. Теду нравился ее стиль. Легкий, приятный человек, яркая женщина, она к тому же оказалась, судя по всему, хорошей матерью. В ней вообще очень сильно чувствовалось материнское начало, этакая мать-земля с роскошным, гибким и грациозным телом. Сейчас она сидела рядом и, мягко улыбаясь, рассказывала, что уже давно практикует йогу, что иногда занимается репетиторством, чтобы свести концы с концами. Ее бывший муж — художник, и он даже не в состоянии оплачивать содержание детей. Все приходится делать самой. Теда восхищали ее открытость и мужество. Патти не сказала ни одного дурного слова о бывшем муже, принимая свою жизнь такой, как есть. Тед был очень благодарен ей за помощь. Ему хотелось как-то оплатить ее усилия, но он не знал как и боялся ее обидеть.

Тед уже готов был подняться и уйти, чтобы больше не отнимать у Патти время, но она предложила ему бокал вина. Он на мгновение заколебался, не зная как поступить. Рядом с Патти он чувствовал себя по-мальчишески неловко. И чтобы не обидеть ее, согласился выпить вина. Патти налила ему недорогого испанского вина, а второй бокал наполнила для себя.

— Для дешевого вина оно совсем не плохое, — заметила Патти. Тед кивнул. Вино действительно было хорошим, и ему нравилось сидеть с ней рядом. Он вытянул длинные ноги под кофейный столик, она потянулась поставить бокал, как будто случайно коснулась его и с мягкой улыбкой заметила: — Мне кажется, вы слишком молоды для юридического факультета. Поступили сразу после колледжа?

— Я не так уж юн. Мне двадцать четыре. Два года работал помощником юриста. Мне понравилось, и к тому же я убедился, что действительно хочу пойти на юридический факультет.

— А я, пока училась в университете, подрабатывала секретарем у судьи по семейному праву. Вот тогда и решила остаться на преподавательской работе. Поняла, что не желаю брать на себя слишком большую ответственность, ломать жизни людей, принимать за них решения.

— А я бы хотел, когда вырасту, стать федеральным прокурором, — то ли в шутку, то ли всерьез сказал Тед.

— Круто! Мне тридцать шесть лет, и я, когда вырасту, хочу не беспокоиться о том, как заплатить за квартиру. Это было бы волшебно. — Она сделала глоток вина. Их глаза встретились над бокалом. В ее взгляде как будто отражались тлеющие угольки. Тед не понял, что это значит, но этот взгляд его заворожил. Казалось, она владеет какой-то древней тайной и хочет с ним поделиться. Разница в возрасте куда-то исчезла. Он переставал ее чувствовать, когда смотрел на Патти.

Оба довольно долго молчали, и Тед уже приготовился снова поблагодарить ее за помощь, но Патти, не говоря ни слова, вдруг подалась к нему, обвила его шею руками, притянула Теда к себе и поцеловала. Теду показалось, что его губы, тело, душа вдруг оказались во власти бушующего пламени. В паху разливался жидкий огонь. Он никогда не испытывал ничего подобного. Хотел отстраниться, но не было сил. Он как будто был одурманен наркотиком, и этот наркотик — Патти. Когда они наконец разомкнули объятия, Теду хотелось лишь одного — вернуться. Он сунул руку под ее джемпер и коснулся груди. Патти не возражала, ее рука легко опустилась на его гульфик, который немедленно вздулся в ответ. Тед, казалось, внезапно лишился рассудка. Патти, улыбаясь, придвинулась ближе и снова его поцеловала.

— А дети? — хрипло спросил он, впиваясь в ее губы и просовывая ладонь в тесные джинсы. И это была его последняя трезвая мысль.

— Они спят, — прошептала Патти, и Тед заметил, что в соседней комнате действительно тихо. Усталость наконец свалила детей с ног. Но Патти и Тед усталости не чувствовали, скорее наоборот. Их словно бросило друг к другу силой электрического заряда. Тед не мог оторвать от нее рук. Патти расстегнула его джинсы и прижала руку к паху. — Давай ляжем, — прошептала она, и Тед, не раздумывая, последовал за ней в спальню — единственное место, куда ему сейчас хотелось попасть.

Патти заперла дверь и буквально сорвала с него одежду, а он мгновенно раздел ее. Они рухнули на кровать. Тед мечтал об одном — как можно скорее проникнуть в ее лоно, а Патти все дразнила его, доводя до сумасшествия, потом вдруг развернулась и припала к нему, почти полностью овладев его мужским естеством и давая ему возможность так же ласкать себя. Затем она снова вернулась в прежнее положение и наконец впустила его в себя. Теду показалось, что его затянуло в другую вселенную и вывернуло наизнанку. У него в жизни не было такого секса. Когда они наконец кончили и, тяжело дыша, лежали уже на полу, он чувствовал пустоту в теле и легкое головокружение.

— О Боже… — пробормотал он. Он был так возбужден, что ощущал дурноту. Ему хотелось еще. Наверное, она и правда наркотик. — Что произошло? — слабым голосом спросил Тед, щурясь на нее в темноте, пока они ложились на кровать. Его длинное мускулистое тело блестело от пота.

Патти казалась воплощением женской щедрости. Каждый дюйм ее роскошного тела будил в нем желание. Тед словно пил магический эликсир, без которого теперь не мог существовать.

— Кажется, это называют любовью, — тихонько ответила из темноты Патти.

Оба старались не шуметь, чтобы не разбудить детей, а потому говорили шепотом. Тед не мог так сразу согласиться с ее словами. Он слишком плохо ее знал, чтобы любить. Он вообще ее не знал! Но раньше он и представить себе не мог такого потрясающего секса и понимал, что никогда в жизни этого не забудет.

— Я не уверен, что это любовь, — честно признался он. — Но это самый лучший секс, какой у меня был. — Он провел пальцами по ее животу и коснулся местечка, которое его с таким жаром только что принимало и подарило столько наслаждения.

— Значит, для тебя это всего лишь секс? — В голосе Патти прозвучало разочарование.

Тед тихонько рассмеялся в темноте.

— Это больше похоже на взрыв мирового масштаба, — попытался объяснить он. — Хиросима любви. Извержение Везувия.

С ним никогда не случалось ничего подобного. Наверное, люди испытывают такое, принимая психоделические препараты, которых Тед никогда не пробовал.

— Я сразу обратила на тебя внимание, когда ты пришел ко мне в класс, — прошептала Патти.

Тед видел ее в призрачном лунном свете, который струился в окно спальни, и Патти с ее массой светлых кудрей и огромными глазами вдруг показалась ему маленькой девочкой. Она выглядела милой и невинной. Ничто в ней не напоминало ту роковую женщину, которая всего несколько минут назад увлекла его к вершинам соблазна и наслаждения. Казалось, у нее множество лиц, и тайна этой многоликости волновала его и завораживала. И Теда очень удивило, что Патти заметила его так давно.

— Мне казалось, ты и знать не знаешь, кто я такой. — На курсе было две сотни студентов, а Тед часто садился в заднем ряду.

— Все я прекрасно знаю, — возразила Патти, поцеловала его в шею и сразу же ущипнула за сосок. Тед сам удивился, насколько сильно это его возбудило. Маленькая девочка снова превратилась в богиню секса. Через секунду они уже катались по кровати. Тед, подчиняясь Патти, пробовал все позиции, к которым она его подталкивала, а когда страсть стала нестерпимой, оба одновременно достигли взрывной разрядки. Тяжело дыша, Тед спросил:

— Патти… что это было? Что ты со мной делаешь? Мне кажется, ты меня околдовала.

— Я же говорила… — Смех Патти зазвенел серебряными колокольчиками. — Это любовь…

— Думаю, если мы не передохнем, я просто умру.

Но Патти не знала пощады. Она возбуждала его, терзала, дразнила, удовлетворяла снова и снова. Они успокоились только на рассвете. Голова Теда лежала у нее на груди. Патти ласково гладила его волосы, как гладила бы ребенка, потом осторожно прикрыла одеялом и поцеловала в макушку. Так прошла самая невероятная ночь в жизни Теда.


Глава 3 | Семейные узы | Глава 5



Loading...