home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 9

Утром накануне Рождества Валери посетила церковную заупокойную службу в память о погибшей Мэрилин. Такие же службы состоялись и в память о тех других, кому в отличие от нее и Джека не повезло в тот роковой день. Печальное подтверждение того, что недавние события — не страшный сон, а жуткая реальность.

Джек не смог посетить заупокойную службу в память Нормана Уотермана, молодого помощника продюсера, который погиб при захвате заложников. Правда, он послал сердечное письмо его родным. В нем Джек писал, каким прекрасным человеком был Норман, как он сам восхищался им и как тяжела для него эта утрата. Возвращаясь домой, Валери с грустью думала о Мэрилин — боже, как же ее будет не хватать! Трудно поверить, что людей, которых ты хорошо знал и любил, больше нет. Это горестное событие надолго омрачило ее жизнь.

К великому удивлению Валери, Джек позвонил сразу же после того, как его выписали из госпиталя. Это произошло утром, а он позвонил ей днем: поздравил с Рождеством, а заодно поблагодарил за еду, которую ему присылали из ресторана Эйприл. Он рассказал ей, что из колледжа на каникулы приехал его сын и что за ним самим пока ухаживает сиделка. Он все еще ходит на костылях, но быстро идет на поправку. Джек пригласил ее на ужин в ресторан на следующий после Рождества день. На всякий случай он поинтересовался, может, она предпочтет какое-то другое место, но Валери вполне устраивал ресторан ее дочери. Оба согласились, что для дружеского ужина это самое подходящее место. Здесь царит приятная, расслабляющая атмосфера, а это как раз то, что им нужно. Джек также сказал, что надеется увидеть ее через два дня: заедет за ней, чтобы отвезти в деловую часть города. Выяснилось, что они живут всего в нескольких кварталах друг от друга. Джек пообещал заехать за ней в восемь вечера. Положив трубку, Валери почувствовала себя счастливой.

Каково же было удивление Эйприл, когда в сочельник, за три часа до того, как ее семья должна была собраться за праздничным столом, ей позвонил Майк. Это сколько же неожиданных поводов для торжества набралось к концу этого года!

— Не сочти мои слова за резкость или грубость, — сказал Майк, как ей показалось, со смущением в голосе, — но праздники повергают меня в депрессию. Мне, скорее, нужна простая домашняя еда.

Его забота и моральная поддержка в тот страшный день, когда ее мать была в опасности, приоткрыли дверь в отношениях между ними. Майк не знал, как ей сказать об этом, но помимо обещанной домашней еды ему хотелось кое-чего еще — удостовериться в ее дружеских чувствах.

— Хочешь, чтобы я тебе что-то прислала? — спросила Эйприл и улыбнулась. — Чего бы тебе хотелось?

— Знаешь, я тут подумал о твоем приглашении поужинать вместе с твоей семьей. Я непременно приду, если ты угостишь меня обещанными блинчиками. — Эйприл облегченно рассмеялась и сказала, что будет рада видеть его на ужине. — Хочу познакомиться с твоей мамой, особенно после того, как мы вместе весь день переживали за нее. Как ты думаешь, твои родные не будут против моего присутствия?

— Вовсе нет, — заверила его Эйприл, она не собиралась признаваться, что ее близкие жаждут увидеть отца ее будущего ребенка, не пожелавшего, однако, взвалить на себя эту ответственность. Ситуация была непростая. Видимо, надо будет сказать родителям, что не стоит говорить ничего такого, что могло бы поставить Майка в неловкое положение. Эйприл оценила его решение прийти на праздничный ужин — это была немалая смелость с его стороны. Конечно, дело, несомненно, не в еде, во всяком случае, блинчики здесь были ни при чем. Встреча с родителями женщины, которая от тебя забеременела, — щекотливое дело. И все же его звонок взволновал Эйприл. Ей не давал покоя вопрос, каковы его истинные намерения. — Так ты не шутишь насчет блинчиков? — уточнила она, все еще неуверенная в серьезности его слов.

— Нисколько не шутил, — ответил он. — В сочельник я обычно сворачиваюсь в клубок на диване и остаюсь в такой позе до самого Нового года. Аля меня это отмена прежних традиций. Я не собираюсь подрывать основы моего жизненного уклада поглощением стандартных рождественских блюд, так что не трать на меня усилия. Ненавистник Рождества — это я. Блинчики — это будет небанально и здорово!

— Ваше слово для меня закон, мистер Стейнман. Горка блинчиков обязательно будет на вашей тарелке. Никаким рождественским пудингом я вас пичкать не буду, обещаю вам! — нарочито серьезным тоном произнесла Эйприл.

— Отлично. Тогда во сколько?

— В восемь.

— Спасибо за то, что позволила мне испортить ваш семейный ужин. Знаешь, мне очень хочется посмотреть на твоих родственников. Полагаю, что им известно о моем существовании, — осторожно осведомился Майк, но в его голосе Эйприл уловила легкую нервозность. Ей не хотелось лгать ему, и так легко догадаться, что о нем знают.

— Известно. И все они очень спокойно отнеслись к тому, что я им рассказала. Никто не намерен читать тебе мораль.

— Что ж, это весьма благородно с их стороны. На их месте я бы открутил отцу ребенка голову, — честно признался он.

— Мне кажется, в их глазах мы парочка легкомысленных пьянчужек, которые получили по заслугам, — поддразнила его Эйприл, и Майк рассмеялся. Ему многое в Эйприл нравилось. Как нравилась и та ночь, когда они были вместе. Может, он и был пьян, но глуп и слеп он не был. Эйприл — умная обаятельная молодая женщина, она и теперь, когда ждет ребенка, осталась такой же милой и приятной в общении. Правда, ее сообщение о ребенке Майк еще не переварил и по-прежнему злился, так и не приняв никакого решения, однако считал, что будет неплохо, если они останутся друзьями. Похоже, что ничего большего и самой Эйприл не нужно. В данный момент такой расклад его вполне устраивал. Даже если все остальное — нет. Он пока не позволял себе думать о ребенке, возможно, он и никогда не будет о нем думать. Хотя кто знает, как все сложится. Сейчас надо делать шаг за шагом. Сначала Эйприл, потом он увидит всех остальных. Он был благодарен ей за то, что она от него ничего не требовала, а проявила независимость и решительность. А ведь другая на ее месте наверняка бы попробовала отыграться на нем, постаралась бы подцепить его на крючок, предстала бы перед ним наивной жертвой. Кстати, мысль напомнить ей о блинчиках была не так уж плоха. Вполне подходящий повод для очередной встречи — просто ужин в ресторане со вкусной домашней едой.

Эйприл заранее позвонила матери и отцу. Обоих надо было предупредить, что на ужине будет Майк. Эйприл попросила их не касаться темы будущего ребенка. Ее родители, не сговариваясь, увидели в этом обнадеживающий знак того, что отношение Майка к их дочери изменилось, однако и Валери, и Пэт воздержались от комментариев по этому поводу, зная, что для Эйприл это больная тема. А им совсем не хотелось ее расстраивать. Тем не менее они волновались перед встречей с Майком. Пэт предупредил Мэдди и дочерей о просьбе Эйприл. Все дружно пообещали проявить максимум такта.

Пэт вместе со своим семейством прибыл первым, через несколько минут появилась Валери. Она выглядела лучше, успев привести себя в порядок, по крайней мере внешне. Пэт и Мэдди обняли ее и сказали, что рады ее видеть. Девочки были особенно внимательны к ней. Страшно подумать, во что превратились бы для них всех эти рождественские праздники, если бы Валери и других заложников не спасли. Сегодня с утра в церквях прошли заупокойные службы по тем, кто погиб в тот трагический день. Другие службы пройдут на следующей неделе.

Собравшиеся за столом были оживленны и взволнованны. Только что появился Майк — в блейзере и при галстуке. Вид у него был серьезный и респектабельный. Чутье подсказало ему, в каком виде следует появиться на вечер знакомства. Валери первой протянула ему руку и широко улыбнулась.

— Спасибо вам, что поддержали Эйприл в тот ужасный день, — сказала она.

Майк ответил ей улыбкой. Он был сражен наповал: как потрясающе она выглядит, гораздо моложе своих лет! В жизни Валери выглядела даже лучше, чем на телеэкране.

Она была настоящей звездой, и Майк легко заметил их внешнее сходство с Эйприл, несмотря на все различия в стиле и поведении. Лично ему естественный облик Эйприл нравился больше, но ее мать была на редкость красивой и элегантной женщиной.

— Я рад, что с вами ничего не случилось. Легко могу себе представить, что вы тогда пережили, — сказал Майк с нескрываемой симпатией, после чего обменялся рукопожатиями с Пэтом и Мэдди, которые тепло приветствовали его. И, наконец, поздоровался с их дочерьми. Эйприл усадила его между собой и Энни. Она посчитала, что ему будет некомфортно сидеть рядом с ее родителями. Тем более что они, несмотря на самые строгие ее предупреждения, могут не удержаться от острых вопросов. Однако Майк, похоже, чувствовал себя вполне свободно в кругу ее родных. Это были милые люди, и найти общий язык с ними оказалось довольно легко.

Майк поговорил с Энни о Массачусетском технологическом, с Хизер о колледжах, в которые она отправила свои документы. И с Пэтом у него завязался интересный разговор, оказалось, что Майк отнюдь не был профаном в истории. Он оживленно разговаривал и с Валери, и с Мэдди. Присутствующие добродушно пошутили, когда на столе по его просьбе появились блинчики вместо традиционного ростбифа и йоркширского пудинга, которые подали всем остальным. Блинчики Майку понравились настолько, что он попросил еще одну порцию и очень быстро справился и с ней. Как обычно, были великолепны вина, рекомендованные Жан-Пьером. В конце ужина все были в приподнятом настроении. Майк все-таки решил попробовать съесть одно пирожное, но в конце концов не удержался и съел все, что были на блюде. Все присутствующие за столом сделали вид, что не заметили пустое блюдо. Таких славных, тактичных людей Майк раньше не встречал. Кстати, отец Эйприл пожурил его за нелестный отзыв о ресторане, и Майк с готовностью признал, что был не прав.

— Я совершил очевидную глупость, — заявил он. — Я просто не понял идеи Эйприл, ее концепции. Тогда мне показалось, что такой профессионал, опытный, с прекрасным послужным списком, как она, работает ниже своего уровня. Я просто не понял, что она — настоящий гений. Подтверждение тому — моя тарелка. — С этими словами он указал на крошки в остатках кленового сиропа. Майк также признался, что, по его мнению, ее картофельное пюре и паста с белыми трюфелями — лучшие из тех, что он пробовал. — Обещаю вам, что я исправлюсь и напишу об Эйприл так, как она того заслуживает, — пообещал он Пэту, с которым выпил за десертом по бокалу шампанского. Кто-то выбрал на десерт пирожные, кто-то рождественский пудинг, Энни и Хизер заказали шоколадные крекеры.

Жан-Пьер предложил Пэту коньяк, Майк тоже выбрал этот благородный напиток. Мужчины, похоже, неплохо поладили, чего Эйприл никак не ожидала. Мать обняла ее за печи и шепнула на ухо:

— Мне он понравился.

— Мне тоже, — шепнула в ответ Эйприл.

Когда Майк вышел в туалет, сестры согласились, что он очень мил. По крайней мере, ее никто не осудил за короткую, на одну ночь, связь. Ее лишь сочли чересчур поспешной.

Ее родные разошлись после полуночи и были далеко не последними. В ресторане еще оставались гости. Майк поблагодарил всех за то, что приняли его в свою компанию. Нынешний сочельник был лучшим в его жизни, хотя он и не признался в этом вслух. Он как будто обрел семью. Прежде чем Валери села в такси, Эйприл сказала матери, что завтра к ней в ресторан на ужин придет Джек Адамс. Так что дела у него точно идут на поправку.

— Я знаю, — улыбнулась Валери. — С ним здесь буду ужинать я. Он сегодня звонил мне. Он, правда, пока передвигается на костылях, но чувствует себя вполне сносно. Говорит, что это благодаря твоему картофельному пюре и мясному рулету. — Валери рассмеялась, и дочь удивленно посмотрела на мать.

— Он пригласил тебя на ужин? Вот это новость! — Эйприл не стала говорить матери, что Джек Адамс обычно появлялся в ее ресторане с девушками, которые были раза в два его моложе. Наконец все сели в такси и разъехались по домам, Эйприл вернулась в ресторан. На кухне все было в полном порядке, и она поднялась к себе наверх.

Не успела она лечь в кровать, как ей позвонил Майк.

— Спасибо за прекрасный вечер, у тебя чудесная семья. Все были так милы со мной, чего я вовсе не заслуживаю. По идее, они должны были открутить мне голову.

— Зачем? Кстати, ты всем тоже понравился, — призналась Эйприл. — Хизер сказала, что ты «парень что надо», — добавила она, и Майк рассмеялся.

— Это твоя мама — «что надо», она потрясающе выглядит. — Майк, конечно, догадывался, что Валери, вероятно, прибегает к некоторым ухищрениям, но в любом случае результат просто невероятный. Валери Уайатт выглядела лет на пятнадцать моложе своих лет. Ему понравились и Пэт, и Мэдди. Родные Эйприл удивительные люди, похоже, они искренне любят друг друга, им нравится собираться вместе, всей семьей. Понятно, почему Эйприл так любит своих близких и надеется на их помощь. И все они тепло отнеслись к нему, приняли в свой круг. — Ты не хочешь как-нибудь на днях поужинать со мной? — неожиданно спросил Майк. Его вопрос застал Эйприл врасплох. — Единственная проблема в том, что твой ресторан стал моим любимым заведением, и я даже не представляю, куда бы нам пойти. Скажи, ты любишь китайскую кухню?

— Люблю, — ответила Эйприл. Она безуспешно пыталась скрыть радость в своем голосе.

— Я что-нибудь придумаю. А может, тайский ресторан? Посмотрим. На следующей неделе, договорились?

— В любое время.

— Отлично. Спокойной ночи, Эйприл. Счастливого Рождества, — сказал он, причем впервые за многие годы эти слова были сказаны им от всей души.

— Счастливого Рождества, Майк, — ответила Эйприл и положила трубку. Ну не забавно ли? Она уже на пятом месяце беременности, а он приглашает ее на первое свидание. Эта мысль развеселила ее.

На следующий после Рождества день, в назначенный час, Джек появился возле дома Валери в «Кадиллаке», за рулем которого сидел шофер. Сам он расположился на заднем сиденье. Валери села рядом с ним. На Джеке были легкая дубленка и свитер с высоким воротом. Валери тоже оделась в стиле «кожуэл». Джек объяснил, что ему пока что трудно самостоятельно одеваться. Оба были в джинсах. Валери набросила на себя короткую шубку. Одним из достоинств ресторана Эйприл было отсутствие дресс-кода, туда не нужно было наряжаться.

По пути в ресторан они с Джеком оживленно беседовали. Он рассказал, что отпраздновал Рождество вместе с сыном, который сегодня уехал кататься с друзьями на лыжах. По словам Джека, у него сохранились хорошие отношения с бывшей женой, которая повторно вышла замуж вскоре после их развода шестнадцать лет назад. Сейчас у нее трое сыновей. Валери рассказала, что и она прекрасно ладит с бывшим мужем, а его новую жену просто обожает и что у Пэта и Мэдди две дочери.

Джек честно признался, что был не слишком хорошим мужем.

— По правде говоря, даже ужасным, — добавил он. — Слишком много было соблазнов, да и я был слишком молод. Мы прожили вместе десять лет, и я сам не понимаю, почему мы не развелись раньше. Когда ты игрок такой команды, то голова может легко вскружиться от успехов. Я считал себя очень крутым, да, пожалуй, таким я и был. Тогда я обожал шумные компании, вернее, обожал до недавних пор. Последний мой день рождения заставил меня многое переосмыслить. Похоже, пора перейти с быстрой дорожки на медленную. Ночь перед днем рождения едва не доконала меня.

Валери улыбнулась, вспомнив Джека в тот день.

— Тогда в лифте ты выглядел неважнецки.

— Мне казалось, будто я вот-вот отдам концы. Пришлось провести две недели в постели, а все из-за смешения позвоночного диска. Такого со мной никогда раньше не случалось. Наверное, это был знак свыше.

— И какой же? — поддразнила его Валери. Несмотря на недавнее ранение, Джек был в прекрасном настроении. Только мужественный человек мог отправиться в ресторан всего через неделю после того, как в него стрелял террорист.

— Мне не совсем понятен его смысл, — с улыбкой ответил Джек. — Может, это совет отправиться в монастырь или, по меньшей мере, сбавить темп жизни. Я долго вел довольно легкомысленный образ жизни. Пока я лежал в госпитале, я много об этом думал. В тот день нас всех могли убить, наверно, пришла пора призадуматься о моей жизни. Стать более разборчивым в том, с кем следует проводить время. — Красотки манекенщицы, с которыми он зависал в клубах и ресторанах, безусловно, были хороши, но он-то хорошо знал, что все эти девушки — всего лишь развлечение на одну ночь. За многие годы у него ни с кем не было длительных, глубоких отношений. Он же созрел для серьезных отношений, просто он еще не встретил ту единственную женщину, которая бы вошла в его жизнь и изменила ее.

Вскоре машина подъехала к ресторану. Эйприл, увидев их, вышла, чтобы помочь Джеку выбраться из машины. Она приготовила для них столик поближе к выходу. Джека усадили на банкетку и приставили стул, на который он положил больную ногу. Адамс поблагодарил женщин за заботу и сообщил, что ему очень удобно. Валери села рядом. Столик тоже был удобным. Все, кто находился в зале, узнали Джека сразу, как только он вошел. Даже на костылях Джек Адамс выглядел импозантно. Его рост был метр девяносто четыре при весе сто восемь килограммов. Валери тоже была высокого роста, но рядом с Джеком казалась миниатюрной, как, впрочем, и Эйприл. Посетители узнали не только Джека, но и его спутницу. Ее всегда узнавали. А вот Эйприл начала набирать вес, однако из-за передника, который она не снимала с себя весь день, ее беременность была незаметна. Но скоро, когда тайное станет явным, ей придется давать объяснения по этому поводу. Пока же о ее будущем ребенке никто из ее персонала не знал.

Джек заказал на ужин свои любимые блюда — салат из крабов и лобстера. Валери заказала чизбургер, о котором, по ее словам, мечтала последние несколько дней. Кроме того, оба заказали по порции восхитительной картошки фри. Когда же дело дошло до десерта, вместо шоколадного суфле и пирожных они остановили свой выбор на ванильном мороженом с шоколадной стружкой.

— Расскажите мне о вашем шоу, — попросил Джек Валери, когда они приступили к десерту. Эйприл ушла на кухню, оставив им вазочку с шоколадом домашнего приготовления и тарелку печенья, рецепт которого она привезла из Франции. — Как вы стали главным авторитетом в вопросах оформления интерьеров?

— Бог его знает, я несколько лет проработала декоратором, и у меня всегда была масса идей, как оригинально сервировать стол, каким должен быть современный дом. Когда мы с Пэтом только поженились, у нас практически не было денег, и я вечно была озабочена тем, как устроить достойный быт минимальными средствами и без посторонней помощи. А потом друзья стали спрашивать у меня совета, я устроила пару красивых свадеб. Затем написала несколько книг, попала на телевидение и как по мановению волшебной палочки неожиданно для себя сделалась этаким гуру, если угодно, красивой жизни. — Валери рассказывала о себе так, будто все действительно было так просто и за этим не стояли годы упорных мыслей и труда. Даже сейчас, прежде чем сделать что-то новое, Валери тщательно прорабатывала самые разные варианты. Она была готова работать больше и дольше, чем все другие, и даже жертвовать личным. В этом был залог ее успеха. Когда дело касалось работы, все остальное отходило на второй план.

— Да, примерно так и я попал на спортивный Олимп, — улыбнулся Джек, выслушав ее рассказ. — Забил пару голов на футбольном поле, и вот я уже купаюсь в лучах славы. Но никто не знает лучше меня, чего это стоило. В НФЛ я вкалывал как проклятый, и мне все говорили, что я тружусь до изнеможения и устаю как собака. Как и ваша дочь, вы только посмотрите на нее, она за весь вечер не присела ни на минутку. Но не мне вам объяснять, что лишь тот, кто много работает, чего-то добивается в этой жизни.

Даже став телеведущим, Джек вкалывал до седьмого пота. Неудивительно, что его интервью со спортивными знаменитостями, которые Валери видела по телевизору, всегда были сделаны мастерски. А значит, имели самые высокие рейтинги.

— Позвольте мне задать вам один вопрос. Сколько футбольных матчей вы видели за свою жизнь?

Его вопрос застал Валери врасплох. Сказать по правде, спорт интересовал ее меньше всего.

— Только честно! Я пойму, если вы скажете неправду, — с улыбкой предупредил ее Джек.

— Честно? Всего два. — Она никогда не видела матчей с его участием, хотя и знала: Джек Адамс — легендарная звезда американского футбола.

— Профессиональную команду видели? Или в колледже?

— В колледже. Еще когда сама училась.

— С этим нужно что-то делать. — Джек на мгновение задумался. Это было совсем не в его духе, но почему бы и нет? Они оба совсем недавно получили счастливый билет в новую жизнь. — Не хотите вместе со мной побывать на матче за Суперкубок? Могу найти для вас отдельную ложу, — пообещал он. — Мне придется работать, но Суперкубок — великий праздник, и увидеть его — великое счастье. А вдруг и вам тоже понравится. Я уезжаю в Майами через четыре недели. Надеюсь, что к тому времени окончательно поправлюсь. Но в любом случае ехать все равно придется. Начальство хочет, чтобы я вернулся на телевидение.

Валери раздумывала лишь долю секунды, затем рассмеялась.

— Это было бы замечательно! Попытаюсь к этому времени немного разобраться в правилах.

— В этом нет необходимости. Я вам все объясню на месте.

Она рассмеялась еще громче.

— Я вот уже несколько лет рассказываю телезрителям, как устраивать вечеринки по поводу Суперкубка. Похоже, вы собираетесь сделать из меня честную женщину.

— Давно пора, черт побери. Мой сын всегда ездит со мной. Надеюсь, вы не будете возражать, он отличный парень. Правда, знает о спорте, пожалуй, даже меньше, чем вы. Спорт он ненавидит всеми фибрами, наверное, из-за меня. Но Суперкубок ему нравится. Он обычно приезжал на матчи, когда я еще сам играл. Для него там, наверное, было слишком шумно, тем не менее он всегда приезжал. Каждый раз, когда я смотрю матч, мне так и хочется выйти на поле. Это нелегко, оставить любимое дело. Команда, в которой я играл, четырежды побеждала в Суперкубке. А как известно, нет ничего приятнее победы. Я не сожалел, когда ушел из спорта, но по футболу до сих пор скучаю. Да и кто не скучал бы? Быть телеведущим — это, конечно, замечательно, но не идет ни в какое сравнение с настоящей игрой.

— Иногда я чувствую то же самое, — призналась Валери, — когда вижу молодых женщин, только начинающих карьеру. Так не хочется стареть. — Валери произнесла последнюю фразу, и оба посмотрели на Эйприл. По сравнению с ними она казалась подростком. Впрочем, в некотором роде так оно и было.

— Я раньше все твердил себе, что, мол, парень, ты еще молод, но последний день рождения убедил меня в обратном, — признался Джек.

— Мой день рождения тоже, — сказала Валери, грустно улыбнувшись. — Особенно когда об этом сообщили по радио. Я была готова убить первого попавшегося, когда увидела вас в лифте. Правда, на вас нельзя было смотреть без сострадания, вы буквально скрючились от боли.

Джек рассмеялся, вспомнив о женщине-кошке и той ночи с ее печальными последствиями.

— Я тогда подумал, что это мое прощание с молодостью. Понял, что давно пора стать зрелым человеком. Тот день, когда террористы захватили телестудию, стал важной вехой в моей жизни. Я потом многое переосмыслил, сумел отделить важное от второстепенного. Многие мои поступки показались мне ужасно глупыми. В свое время я фактически разрушил свой брак, и случилось это исключительно из-за моего эгоизма. — Его слова были такими понятными для Валери, их можно было отнести и к ее собственной жизни. В том, что они с Пэтом расстались, в большей степени виновата она сама. День, который она провела в захваченном террористами здании, тоже заставил ее на многое взглянуть по-другому. Ей со всей очевидностью стало ясно, что все решения, которые она принимала за годы их с Пэтом совместной жизни, она принимала исключительно ради себя и своей карьеры, но не ради мужа или их брака. Сегодня ей оставалось лишь удивляться тому, как часто она в ту пору совершала ошибки, о которых теперь приходится сожалеть.

— Я тоже приложила руку к краху нашего с Пэтом брака, предпочтя карьеру, — печально призналась она с присущей ей честностью. — Возможно, что я совершила ошибку в выборе мужа, мы не сошлись характерами. Пэт прекрасный человек, но мы были такими разными! Теперь он признается, что тогда даже боялся меня. Ему всегда хотелось иметь много детей, только сейчас и я поняла, что, наверное, и я хотела бы этого. Но мне хотелось, так сказать, построить свою империю, и мне это удалось. Приходилось очень многим жертвовать ради этого, но сегодня я не могу с уверенностью сказать, что эти жертвы того стоили. Я люблю свою работу и по-прежнему с удовольствием занимаюсь любимым делом, но жизнь ведь не сводится к этому. Мне потребовалось немало времени, чтобы понять эту простую истину. — Последние слова Валери произнесла с неподдельной искренностью, чем до глубины души тронула Джека.

— Да и мне тоже, — в свою очередь, признался он. — Жизнь — это не бесконечная череда развлечений, когда-то этот период заканчивается. К тому же за все приходится платить. Может, судьбе было угодно, чтобы в день рождения я получил травму спины. Две недели, которые я провел в постели, я много думал и сделал для себя кое-какие выводы.

— В последние годы я все чаше задумываюсь о своей жизни, а вот сейчас даже не знаю, что мне делать, — тихо произнесла Валери. — Мой брак распался двадцать три года назад, Эйприл выросла, и я больше не нужна ей. У меня остается лишь работа, которую я умею хорошо делать.

Произнеся эту фразу, Валери умолкла. Джек задумчиво посмотрел на нее. Она как будто озвучила его собственные мысли.

— Мне кажется, Валери, что вам сейчас в жизни не хватает именно футбола, — улыбнулся он. — В следующем месяце вы попадете в Майами, где пройдете ускоренный теоретический курс. А взамен вы научите меня правильно сервировать стол.

Хотя Джек и разговаривал с ней в шутливом тоне, он с огромным уважением относился к ее профессиональной деятельности. Ее имя известно всей стране, она знаток всего, что связано со стильной жизнью. Во всей Америке, пожалуй, нет такой девушки, которая бы планировала свою будущую свадьбу, не заглянув предварительно в книги Валери. Можно сказать, что сама Валери Уайатт являла собой некую индустрию. Она была коммерческим предприятием, звездой, иконой стиля, легендой. Так же, как и Джек. Образно говоря, и он, и она были фигурами в Зале Славы, но, увы, пришло время, когда обоим стало ясно: да, это чертовски приятно, но отнюдь не самое главное в жизни.

Пэт понял эту истину уже давно. Они с Валери расстались, и он женился на Мэдди. Та родила ему двух дочерей, и семья, дети стали величайшей радостью их жизни. Между Пэтом и Мэдди царило взаимопонимание, какого у него никогда не было с его первой супругой. Большинство решений, которые принимала Валери, шли во благо исключительно ее карьере. В свое время это опьяняло ее, успех кружил голову. А теперь уже поздно сожалеть об ошибках. Невозможно вернуться в прошлое и все начать заново. Впрочем, Валери и не сожалела. И все же те жертвы, на которые она в свое время была вынуждена идти ради карьеры, теперь воспринимались ею совершенно иначе.

Джек Адамс был примерно в той же ситуации, что и она. Когда-то он сделал выбор в пользу беззаботной жизни, полной приятных развлечений, и никогда не жалел об этом, но когда ему исполнилось пятьдесят, он понял, что в его жизни нет ничего важного, кроме сына. Джек достаточно долго не хотел обзаводиться новой семьей. Многие мужчины его возраста и даже старше создавали новые семьи, причем более счастливые, чем прежние. Теперь он жалел, что не последовал их примеру, когда был моложе. Когда он увидел трех сыновей своей бывшей жены, то с горечью понял, что упустил в жизни нечто очень важное. Однако в пятьдесят уже поздновато пытаться наверстать упущенное. В возрасте Валери это еще сложнее. Однажды утром человек просыпается и понимает, что одинок, и тогда он удивляется, почему так случилось. Впрочем, и Джек, и Валери прекрасно понимали почему.

— Вы бы попытались жить иначе, будь у вас возможность начать все сначала? — спросил он, и Валери задумалась. Ответила она не сразу.

— Может, да, а может, и нет. Наверное, мне стоило бы приложить усилия, попытаться сохранить наш брак. Но он мечтал заниматься научной работой, мне же это было неинтересно. Мне была безразлична и его средневековая история, и его преподавательская деятельность в университете, и его студенты. Меня интересовала собственная карьера, я словно мчалась вперед на скором поезде, я не замечала окружающих, они мне были абсолютно безразличны, хотя сейчас все совсем не так. Сейчас я бы предпочла, чтобы кто-то был рядом со мной и чтобы сам поезд не летел столь стремительно. Он пока еще не сбавил скорости, но в нем есть место для другого человека. Раньше такого не было. Пожалуй, я сегодня жалею о том, что не нашла времени и не приложила усилий к тому, чтобы найти после Пэта другого мужчину, я была слишком занята. Но в одно прекрасное утро просыпаешься и понимаешь, что такое одиночество. Как будто поезд остановился, но на станции в вагон никто не садится. Ты мчался вперед слишком быстро. Я бы не хотела, чтобы, когда я окончательно состарюсь, моя жизнь закончилась в полном одиночестве, но такое может случиться. Раньше я ехала без остановок и никого не пускала в свое купе. А вот теперь жалею об этом, увы, когда это понимаешь, уже слишком поздно, чтобы что-то изменить. У меня есть жизнь, телешоу, карьера, которой все завидуют, есть прошлое, но я одинока. Теперь жизненный успех не значит для меня так много, как прежде.

— Еще не поздно пустить кого-то в свой вагон, — тихо произнес Джек. — Вы красивая женщина, Валери. — Она кивнула, радуясь тому, что он понял ее. Ведь его ситуация была практически такой же.

— Я попытаюсь, — честно призналась Валери. — Кто-то считает, что нельзя иметь в жизни все, и успешную карьеру, и счастливую личную жизнь. Я всегда думала, что такое возможно, хотя сама и не прилагала к этому особых усилий.

— Мне кажется, вы можете иметь и то, и другое. Мне тоже говорили подобные вещи. А по-моему, это чепуха. Просто те, кто говорит такое, завидуют чужому успеху. Люди не любят, что кто-то может быть и успешен, и счастлив. Вы сможете, вам лишь нужно немного снизить скорость движения. И вообще у меня такое подозрение, что в последние двадцать пять лет вам попадались не слишком симпатичные или не слишком умные мужчины. Может быть, кому-то нужны именно такие болваны или легкомысленные вертихвостки. Если же вам нужно нечто большее, в какой-то момент следует сойти с поезда. Например, я в свое время этого не сделал, но недавно все-таки сошел и прихожу к выводу, что поступил правильно. Это меня встряхнуло, если можно так сказать.

Валери внимательно его слушала. Джеку необходимо было решить для себя, какая женщина ему нужна. Разговор у них шел оживленный, а вскоре к ним, сияя улыбкой, подошла Эйприл. Она постоянно была на ногах, курсируя между кухней и залом ресторана, и так весь вечер. Валери с тревогой подумала о том, что дочь лучшие годы жизни отдает работе. Ребенок наверняка все изменит. Крошечное существо наполнит ее жизнь смыслом, приблизит к реальности, сделает более человечной. Она будет любить его, своего маленького человечка, а не этот свой ресторан. Единственное, о чем Валери никогда не жалела, — это то, что родила дочь. Эйприл была в ее жизни самым главным подарком судьбы.

— Как настроение? — спросила Эйприл, заметив, что мать и Джек уже доели свое мороженое и уничтожили шоколадные трюфели и печенье.

— Отвечу так — я чувствую себя великолепно. Сегодня я провел потрясающий вечер. Ваша мама посвятила меня в тайны сервировки праздничного стола, а я объяснял ей правила американского футбола.

Эйприл рассмеялась такому признанию. Ее почетные гости всем довольны, а это самое главное.

— Только не просите ее обучать вас кулинарии.

— Не буду, ведь у нас есть вы. Лобстер был выше всех похвал. — После этих слов лицо Эйприл озарилось улыбкой.

Джек расплатился за ужин. От Валери не скрылось, что он устал. Должно быть, все еще дает о себе знать больная нога, хотя он и не хочет в этом признаваться. Однако им действительно пора домой. Когда они выходили, Джек передвигался медленно, едва ли не с трудом. Значит, Валери не ошиблась — нога по-прежнему болит.

Когда Джек высадил ее возле дома, она поблагодарила его за вечер. Он в ответ сказал, что прекрасно провел время. Валери призналась в том же.

— Я попрошу моего секретаря позвонить вам насчет Майами. Он сообщит название отеля и точную дату вылета. Мы для вас все устроим. Билеты заказывать не нужно, телестудия доставит нас туда на служебном самолете.

«Служебный самолет — это прекрасно», — подумала Валери. Джек, конечно же, звезда. Но ведь и она тоже. В этом отношении они равны друг другу. Было бы чудесно, если бы между ними завязалась дружба.

— Попытайтесь за праздники отдохнуть, — напомнила она ему.

— Кто бы давал такие советы! — рассмеялся он. — Признайтесь, вы сколько дней отдыхали после того трагического случая? День? Два?

Валери лишь рассмеялась в ответ. Джек прав. Они оба всю жизнь работают, не жалея себя, и это неплохо — в результате каждый добился успеха. И все же в последнее время и он, и она начали все чаше задумываться о том, не велика ли цена, которую приходится за это платить. Теперь, хотя и по разным причинам, оба они хотели замедлить бешеный темп жизни. Нет, о полной остановке говорить еще рано. Просто слегка снизить обороты, так, чтобы кто-то смог запрыгнуть в этот поезд и сесть рядом. Сегодня вечером они были честны друг перед другом. А возможно, они смогут когда-нибудь стать еще ближе. Валери с нетерпением ждала того дня, когда побывает на матче Суперкубка, если, разумеется, сумеет выкроить время. Это будет первый матч Суперкубка в ее жизни. Эта затея казалась ей забавной и приятно будоражила воображение. Как это, однако, здорово — отважиться на нечто новое, непривычное! Когда она выходила из машины, Джек поцеловал ее в щеку. Шагая к дому, Валери на прощание помахала ему. Она провела удивительный вечер, ну, кто бы мог подумать, что им будет так хорошо вместе?


Глава 8 | День Рождения | Глава 10



Loading...