home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 12

Сразу после наступления нового года Валери и Эйприл увиделись в ресторане. Первого января Валери послала Джеку бутылку шампанского «Кристалл» и записку, в которой поблагодарила за прекрасный вечер. Она написала следующее: «Это был лучший Новый год в моей жизни! Спасибо! Валери». За обедом они говорили о Джеке. Валери рассказала дочери, какой чудесный предновогодний вечер она провела с ним. Джек Адамс понравился им обеим, это впечатление не могла испортить даже его репутация сердцееда и ловеласа. Как заметила Эйприл, все девушки, которых он приводил в ее ресторан, были типичными «золотоискательницами», охотницами на богатых «папиков», но Джеку, похоже, это было до лампочки.

Валери призналась, что Джек пригласил ее съездить вместе с ним на Суперкубок.

— Мам, ты же терпеть не можешь спорт и знаешь о футболе даже меньше, чем я, а мои познания почти нулевые, — удивилась дочь.

— Все верно. Но в канун Нового года Джек словно открыл мне глаза. Он говорил о том, что нужно быть открытым для жизни, делать что-то новое, встречаться с новыми людьми, открывать для себя новые горизонты. Мне кажется, это главное лекарство против старости. Да, я терпеть не могу спорт, но почему бы не попытаться найти в нем что-то интересное для себя? Почему бы не попробовать? Джек пригласил меня как друг, а не как любовник. Он закажет для меня отдельный номер в отеле. Так почему бы ради разнообразия не сделать что-то необычное? Сколько можно следовать избитой колеей?

Эйприл была поражена новым отношением матери к жизни. После того как ей повезло остаться в живых после нападения террористов, Валери стала более открытой, ее переполняли радость жизни и благодарность судьбе за то, что эта жизнь продолжается. Она могла погибнуть, но вместо этого получила в жизни новый шанс. Как бы странно это ни звучало, но случившееся во многом раскрепостило ее. Жизнь словно сделала ей великий подарок, открыв новую страницу. У нее появился новый друг Джек Адамс, возможность отправиться на матч Суперкубка с бывшим футболистом. А почему бы и нет? Может, у нее начался новый период, нет, не старость, а золотая осень, сказала она дочери. Может, и вправду нужно чаще задавать себе этот вопрос — «а почему бы и нет?». Эйприл, например, скоро станет матерью ребенка, обзаводиться которым она вообще не планировала. Жизнь как раз и состоит в возможности перемен, а не боязни сделать лишнее движение, выбрать иной путь. Жить — это значит, во многом разочаровавшись, найти в себе силы сделать что-то новое. К такому выводу пришла Валери. Эйприл приняла мужественное решение. И пусть будущее дочери внушает ей беспокойство, Валери восхищалась ею, хотя пока не могла осознать себя бабушкой. К такому повороту событий она еще не готова, в чем не постеснялась признаться дочери.

— Малышу придется называть меня тетя Валери или миссис Уайатт, сказала она, и обе рассмеялись. — Пусть только попробует называть меня бабушкой! Я ни за что не признаюсь и буду вести себя так, будто и тебя тоже не знаю. Я еще не готова стать бабушкой, мое тщеславие этого не позволяет. — Валери, хотя и произнесла эти слова с улыбкой, но настроена была решительно. — Кстати, дочь, как ты себя чувствуешь?

Эйприл выглядела прекрасно, но от внимательного взгляда матери не ускользнула грусть в ее глазах. Похоже, на самом деле все оказалось сложнее, чем думала сама Эйприл. Воспитывать ребенка в одиночку тяжело, а у Эйприл, судя по всему, нет надежды на поддержку отца будущего ребенка. Конечно, это тревожит дочь. Хотя в наши дни такое отнюдь не редкость: матерей-одиночек можно встретить на каждом шагу. Когда-то для них с Пэтом те месяцы, когда она была беременна Эйприл, были самым радостным и приятным временем их брака. Валери было грустно, что рядом с дочерью не будет мужчины, который бы любил ее и заботился о ней. У нее остаются лишь дела, связанные с любимым рестораном, — вылазки на рыбный рынок рано по утрам, споры о ценах с оптовыми поставщиками, работа в ресторане, и никого рядом, кто мог бы приласкать ее, сказать нежные слова. Даже материнская любовь и забота не могли заменить Эйприл внимания близкого мужчины, отца ее малыша.

— Несколько дней назад я почувствовала, как ребенок шевелится. Это было как трепетание бабочки. Сначала я даже не поняла, что это. Теперь этот маленький разбойник не дает мне покоя. — Хотя Эйприл пыталась шутить, но вид у нее был невеселый. Валери слишком хорошо знала дочь, чтобы купиться на эту внешнюю веселость.

— А как Майк? Давно его видела? — поинтересовалась Валери. Майк ей понравился. Кто знает, вдруг между ним и Эйприл еще возникнет чувство, несмотря на такое безнадежное начало. Случаются же в жизни невероятные вещи. Эйприл покачала головой:

— Давно. Он просто исчез. Наверное, я сделала глупость. Мы прекрасно провели вечер в китайском ресторане, и я спросила его, не пойдет ли он со мной к врачу, чтобы во время УЗИ посмотреть на будущего ребенка. Сначала он согласился, а потом странно себя повел, можно сказать, сбежал из врачебного кабинета. А позже прислал мне сообщение, что не может со мной общаться. Может быть, дело в его семье, в трудном детстве. Во всяком случае, сам он именно так объясняет нежелание обзаводиться детьми. Несколько месяцев назад он расстался со своей подругой, которая хотела иметь нормальную семью, — сказала Эйприл.

— Можно всю жизнь оплакивать свое несчастливое детство, — резко оборвала дочь Валери. — Но твой ребенок уже существует, и с этим необходимо считаться. Ты ведь не специально его заманила в постель, ты полагала, что проявляешь осторожность. Дело не в тебе одной, дело в вас обоих. Он просто оставил тебя, посчитав ваши отношения для себя обременительными. А как же ты?! Ты занимаешься рестораном, ты беременна и не имеешь мужа, у тебя скоро родится ребенок, которого ты не планировала заводить в ближайшем будущем. Так для кого такая ситуация более обременительна? Конечно, для тебя. Он в лучшем положении. — Голос Валери, обычно сдержанный, зазвенел.

Эйприл не могла не согласиться с матерью. И все же она продолжала ругать себя за опрометчивое предложение. Она наивно полагала, что он захочет разделить с ней судьбу их ребенка. Но, похоже, этого никогда не произойдет. От Майка не было ни слуху, ни духу с той самой минуты, когда он молча покинул кабинет врача, после чего послал ей эсэмэску. Эйприл решила, что больше не будет ему звонить и навязывать себя и заботы о будущем ребенке. Это было бы еще большей ошибкой. Пусть, если ему так хочется, идет на все четыре стороны. В конце концов, это она решила оставить ребенка.

— Это я пожелала сохранить ребенка, мама. Майк здесь ни при чем. Это целиком и полностью мое решение. Я же не советовалась с ним по этому поводу, а поставила перед фактом. Майку ребенок не нужен, — повторила Эйприл. Она не питала никаких иллюзий. Независимо от того, как она относится к Майку, его отношение к ней — иное, тут уж ничего не поделаешь. Она не станет биться головой о стену, не станет переживать. Нужно реально воспринимать жизнь, а не рвать на себе волосы понапрасну.

Валери вскоре попрощалась с дочерью, а Эйприл отправилась на кухню. Она была рада повидаться с матерью, особенно после размолвки с Майком. А как славно она поужинала с Майком в китайском ресторане! Тот вечер пробудил в ней робкую надежду, от которой теперь не осталось и следа. Похоже, для него она навсегда останется женщиной, навязавшей ему нежеланного ребенка. Ей больше не хотелось выступать в такой унизительной роли. Майк никогда не простит ей этого. Их отношения с самого начала были обречены.

Сомелье Жан-Пьер не сводил с нее глаз, пока она просматривала счета. В счетах мясника она заметила в последнее время неточности и решила все перепроверить, чтобы убедиться, что ее не обманывают. В одном из счетов она обнаружила телячью ногу, которую они так и не получили. Кроме того, выяснилось, что недополучено несколько кусков свиной вырезки. Эйприл это крайне не понравилось.

— Могу я предложить вам чашку чая, Эйприл? — сказал Жан-Пьер. Не отрывая глаз от бумаг, она утвердительно кивнула.

— Очень любезно с вашей стороны, спасибо, — поблагодарила она, принимая у него из рук чашку, и, посмотрев на сомелье, улыбнулась. Это был ее любимый чай с ванилью, который она заказывала в Париже. В ее ресторане он пользовался огромным спросом. Наверное, потому, что был с пониженным содержанием алкалоидов, в том числе кофеина.

— Как вы себя чувствуете? — тихо спросил ее Жан-Пьер. В ресторане она никому не рассказывала о своей беременности и по-прежнему всячески скрывала округлившийся животик. Но если приглядеться внимательнее, его уже можно заметить. Те, кто привык видеть ее каждый день, могли просто подумать, что она слегка набрала вес. Кстати, ее лицо тоже немного округлилось. Правда, других изменений в ее внешности не было — ни пигментных пятен, ни веснушек.

— Со мной все в порядке, — ответила она и еще раз поблагодарила Жан-Пьера за чай и печенье.

— Вы слишком много работаете, Эйприл, — мягко упрекнул ее сомелье.

— Как и все мы, — ответила она. — Когда управляешь хорошим рестораном, иначе нельзя. Приходится постоянно обращать внимание на всякие мелочи, следить за тем, что происходит в зале и на кухне.

Именно так она и работала. Ей также нравилось, как работает он, как общается с посетителями, как элегантно и ненавязчиво умеет предложить то или иное вино. Ее сомелье был непревзойденным мастером подобрать прекрасное вино по приемлемой цене. В свою очередь, Жан-Пьер восхищался кулинарными и административными способностями Эйприл, ему нравилась атмосфера, которую она создала в ресторане, ее идеи по совершенствованию работы. И самое главное, он считал ее замечательной женщиной. Уехав из Франции, он больше нигде не встречал такого отличного шеф-повара, как она, хотя повидал поваров немало. Неудивительно, что он уважал ее, если не сказать больше, как товарища, благо они были одного возраста. Жан-Пьер родился и получил профессию в Бордо, но вот уже пять лет прожил в Нью-Йорке. Он хорошо говорил по-английски, женился на американке и получил вид на жительство, что было немаловажно для Эйприл. Недавно сомелье развелся с женой. У них был ребенок, мальчик трех лет. Жена ушла от Жан-Пьера к другому мужчине, официанту-французу родом из Лиона.

— Вы никому еще об этом не говорили, — понизив голос, произнес он. — Но я заметил кое-какие изменения.

— В ресторане? — встревожилась Эйприл. Как же она могла что-то проглядеть? Когда персонал замечает то, что ускользнуло от внимания хозяйки, это плохой признак. Что он имел в виду? Воровство? Кто-то взял деньги из кассы? Плохое обслуживание? Жалобы на качество блюд?

— Я имею в виду ваши изменения. — Жан-Пьер кивнул на ее живот, и у нее тотчас отлегло от души. — У вас печальное лицо, Эйприл, — смело добавил он. — Наверное, у вас сейчас трудное время. — Она не знала, что ответить. Ей не хотелось говорить о своей беременности. Но даже если она сейчас станет отнекиваться, через несколько недель это будет видно, как говорится, невооруженным глазом.

— Для меня это нежданный подарок судьбы, — вздохнула Эйприл. — Прошу вас пока никому не говорить. Вот уж не думала, что это так заметно. Но пока я не хочу никому ничего сообщать. Изменить уже ничего не изменишь, но все равно не стоит зря волновать людей. Не хочу, чтобы подумали, что я теперь не смогу заниматься делами ресторана так, как раньше. Потому что это не так. — Эйприл пыталась успокоить его, но во взгляде Жан-Пьера читалось сочувствие. Ее сомелье — хороший человек и прекрасный работник, но ни в каком другом качестве он ее не интересует. Она не поддерживала отношений с персоналом на личном уровне, да и не собиралась этого делать. Впрочем, от нее не ускользнуло, что сомелье оказывает ей знаки внимания, что не слишком ее обрадовало.

— А кто будет заботиться о вас, а не о ресторане? — многозначительно спросил Жан-Пьер.

— Я сама могу о себе позаботиться, — улыбнулась Эйприл. — Как всегда.

— С ребенком это будет нелегко. Особенно сейчас.

Эйприл кивнула, не зная, что ответить. Разговор получался неловким.

— А что говорит отец ребенка? — спросил француз.

— Он не будет в этом участвовать, — пожала плечами Эйприл.

— Я так и думал. — Жан-Пьер давно догадался, что это Майк. От его зорких глаз не скрылось, как хозяйка смотрела на журналиста, когда тот пришел на рождественский ужин. Заметил он и то, что журналист с тех пор больше не появлялся в ресторане, что было плохим признаком. Печаль в глазах Эйприл рассказала обо всем остальном. Жан-Пьер понял: хозяйка осталась одна, и искренне сочувствовал ей.

— Если я что-то могу сделать для вас, можете на меня рассчитывать, — сказал Жан-Пьер. — Эйприл, вы прекрасный человек, вы ко всем относитесь по-доброму. Мы очень вас любим. — Он сказал не только от себя, но от имени своих товарищей. Он и сам готов был сделать такое признание, но не осмелился. Эйприл не хотела вселять в Жан-Пьера напрасные надежды. Француз не интересовал ее. Ей было известно про его развод, может, этим и объяснялось его повышенное внимание к женщинам. Наверное, он очень скучал по бывшей жене и ребенку.

— Спасибо, — коротко поблагодарила она. — У меня все хорошо. — Ей хотелось поскорее сменить тему разговора.

— Я буду здесь на тот случай, если вдруг понадоблюсь, — сообщил Жан-Пьер и скрылся в винном погребе. Он и так сказал достаточно — дал понять, что она ему небезразлична и что он не против серьезных отношений, если она этого захочет. В любом случае он не терял надежды. Может быть, после того, как родится ребенок. Он ни на что не рассчитывал, но его тронуло то, что хозяйка одинока и беременна. У Жан-Пьера было доброе сердце, но для Эйприл он был просто коллегой. В ее ситуации ей был нужен Майк, и никто другой. Пока носит под сердцем ребенка Майка, ни о каких близких отношениях с другим мужчиной не может быть и речи. Все и без того слишком запутано, чтобы впускать в свою жизнь постороннего человека. Сейчас ей лучше было остаться одной. У нее и так полно и забот, и проблем.


Джек позвонил днем Валери на работу. Она была очень занята и ответила, что, мол, сейчас не может говорить с ним. У нее важный разговор, и она перезвонит ему попозже. Джек предположил, что это как-то связано с телепередачей, но он ошибся. Валери, попрощавшись, продолжила беседу с сидящей напротив нее молодой женщиной, которую направило к ней Бюро трудовых ресурсов. Это была претендентка на место погибшей Мэрилин. Валери не знала, что ей делать — то ли смеяться, то ли плакать. Ее собеседницу звали Дон. При этом Дон являла собой оригинальное зрелище. В носу колечко, над верхней губой — крошечный бриллиантик. Волосы выкрашены в иссиня-черный цвет с голубым мелированием, намазаны гелем и торчат колечками во все стороны. На обеих руках красовались цветные татуировки — персонажи мультфильмов, а на ладонях алые розы. Одета она была в обтягивающие джинсы, туфли на шпильках и черную водолазку с короткими рукавами. Впрочем, речь у девушки была грамотная и даже интеллигентная. Из резюме следовало, что ей двадцать пять, а за плечами у нее Стэнфордский университет. В общем, ничего общего с предшественницей, любимой помощницей Валери, проработавшей у нее несколько лет. И продолжала бы работать, если бы не тот роковой день.

Дон сообщила, что по окончании университета работала в Лондоне, сначала в британском «Воге», затем в одном журнале, специализировавшемся по дизайну интерьеров, но жизнь в Англии оказалась ей не по карману, и она вернулась обратно в Нью-Йорк. Опыта работы на телевидении у нее нет. Ее мать — дизайнер интерьеров в Гринвиче, штат Коннектикут, и Дон, учась в колледже, в летние каникулы подрабатывала, помогая ей. Так что она имеет представление о мире стильных интерьеров. Из британского «Вога» она перешла в журнал «Мир интерьеров». В колледже специализировалась на журналистике.

Из разговора с Дон Валери сделала вывод, что ее собеседница весьма неглупая и способная девушка. Она попыталась не обращать внимания на ее странную внешность, хотя не смотреть на пирсинг с бриллиантом над верхней губой было невозможно. Дон никак не походила на девушку из провинциального Гринвича. Тем не менее она безо всяких затруднений отвечала на каждый вопрос Валери. Когда собеседование закончилось, Валери тщетно пыталась подыскать повод вежливо отказать претендентке. Увы, отвергнуть девушку только по причине ее экзотической внешности — неполиткорректно. Тем не менее Валери поймала себя на том, что все сильнее тоскует о Мэрилин.

— Мне очень жаль вашу помощницу, — тихо произнесла Дон, вставая. У нее были хорошие манеры, она явно умна и хорошо владеет собой. Валери, возможно, и привыкла бы к ней со временем, если бы не ее пирсинги, татуировки и несусветная прическа. — Должно быть, вам будет нелегко работать с другим человеком после того, как вы столько лет трудились вместе с ней.

— Да, вы правы, — согласилась со вздохом Валери. — Все так ужасно и так печально. Тогда погибли одиннадцать человек.

Дон понимающе кивнула и, собираясь уходить, пожала Валери руку, — свидетельство того, что она уверена в себе, но не агрессивна. Валери понравились эта спокойная уверенность и вежливость. Она задумалась. Может, не стоит обращать внимание на внешность Дон? Она воспитана и умна, хотя ее стиль может отпугнуть кого угодно.

— Кстати, я не против ненормированного рабочего дня, — сообщила Дон. — У меня нет мужчины, я живу в городе и люблю работать. Готова трудиться даже в выходные.

Это признание говорило в пользу соискательницы. Несмотря на свой жутковатый вид, Дон была вежлива и приятна в общении. «Интересно, — подумала Валери, — что подумала бы Эйприл о такой помощнице?» Скорее всего, Дон понравилась бы ее дочери, решила она. Эйприл наверняка без лишних раздумий взяла бы человека с такой внешностью для работы на кухне. Она сделала бы это, не терзаясь сомнениями, как ее мать, которая с ужасом думала о том, как такая оригинальная особа станет встречать гостей ее телевизионного шоу. Но если Дон понравится ей, то, возможно, понравится и другим людям. Валери сделала над собой усилие, пытаясь побороть в себе предубежденность по отношению к претендентке. Дон она сказала, что ей перезвонят из Бюро трудовых ресурсов и сообщат об окончательном решении. Сама Валери воздержалась обещать ей что-то конкретное. Ей нужно время, чтобы все хорошенько обдумать.

Дон ушла. А через полчаса Валери набрала номер Бюро трудовых ресурсов.

— Ну, и как вам? — услышала она в трубке. Дон была первой кандидаткой, с которой встретилась Валери, но, следовало признать, стоящей кандидаткой. Ее резюме и рекомендации были безупречны.

— Думаю, что она очень умна, несмотря на свою экстравагантную внешность. К сожалению, я терпеть не могу пирсинги, татуировки и прически панков.

— Понимаем вас. Мы так и предполагали, — ответила сотрудница бюро. — Она совсем не похожа на Мэрилин, скорее даже полная ей противоположность. Но мне она понравилась. Я так и думала, что вы не станете брать ее, но решила дать ей шанс. В целом она подходящий кандидат, но вот ее внешность…

Это действительно было так. Дон молода, симпатична и хочет работать. До собеседования она не раз смотрела телепередачи Валери Уайатт, и они ей очень нравились.

— Не беспокойтесь, Валери. Я сама скажу ей, что она вам не подходит. По ее словам, она особенно и не рассчитывала на то, что устроит вас. Не каждому понравится помощница с татуировками героев мультфильмов, хотя я и считаю, что желтый кенар Твитти и фея Динь-Динь — очень даже симпатичные создания.

— Когда ей исполнится пятьдесят, она еще пожалеет о том, что сделала татуировки, — вздохнула Валери и вдруг, неожиданно для самой себя, сказала: — Скажите ей, что работу она получила. Я беру ее. Пожалуй, я готова смириться и с кенаром, и с феей. Она ничего не знает об организации свадеб и искусстве приема гостей, но прекрасно разбирается в интерьерах. Остальному я ее научу. — Мэрилин она научила всему буквально с нуля — та была школьной учительницей, прежде чем пришла работать к Валери и стала лучшей помощницей из всех, которые работали у нее.

— Вы серьезно? — удивилась ее собеседница, пораженная неожиданным решением Валери. Ну кто бы мог ожидать от известной телеведущей такой широты взглядов!

— Абсолютно, — решительно ответила Валери. — Когда она сможет приступить к работе?

— Дон сказала, что если это необходимо, то уже завтра. Если вы не возражаете, я бы советовала ей начать со следующей недели, чтобы мы могли подготовить нужные документы.

— Отлично, — согласилась Валери.

— Думаю, что вы не пожалеете, — сказала сотрудница бюро.

— Я тоже надеюсь на это, — с облегчением произнесла Валери. Закончив разговор, она перезвонила Джеку, все еще потрясенная собственным решением. Тот извинился за то, что позвонил не вовремя.

— Все нормально, — успокоила его Валери, откидываясь на спинку кресла и пытаясь не думать о Мэридин. — У меня было собеседование с новой помощницей.

— Вам, должно быть, это далось нелегко, — посочувствовал Джек. — У нас тут тоже подбирают человека на место погибшего Нормана. Мы еще пока никого не нашли. Грустное это дело — искать замену.

— Знаю. Я новую помощницу уже нашла, — сообщила Валери и рассмеялась. — Она похожа на героиню фантастического фильма, с синими волосами, татуировкой и пирсингом. Этакий «Дивный новый мир» [1]. Впрочем, за плечами у нее учеба в Стэнфорде, прекрасные рекомендации и готовность работать сверхурочно и в выходные. А на обеих руках у нее цветные татуировки с изображениями кенара Твитти и феи Динь-Динь. Она, вероятно, специально не носит одежду с длинными рукавами, чтобы они были видны. Колоритная особа, такое надо видеть собственными глазами.

Джек от души посмеялся. Он не мог представить себе, что у Валери с ее безупречным вкусом и стилем может быть такая помощница.

— Потрясающе! И как только вы решились ее взять?! Она, должно быть, потрясающе выглядит. Надеюсь, она окажется хорошим работником.

— Я тоже на это надеюсь, — ответила Валери, а Джек поспешил сменить тему и пригласил ее к себе домой на очередной просмотр. Она почувствовала радостное волнение, услышав его предложение. К тому же давно хотела посмотреть этот фильм. Когда картина шла на большом экране, у нее была куча дел и она так и не выбралась посмотреть ее в кинотеатре. А воспоминания о чудесном вечере у Джека до сих пор наполняли ее сердце теплом и благодарностью.

— До матча Суперкубка у меня есть свободное время, и я не знаю, чем себя занять, — поделился с ней Джек. Он все еще передвигался на костылях и, похоже, будет вынужден пользоваться ими еще несколько недель. Джек чувствовал себя затворником и целыми днями томился от безделья, сидя у телевизора и перескакивая с «мыльных опер» на бесчисленные ток-шоу.

— Да, похоже, вам действительно скучно, — согласилась Валери. — А вот мне скучать не приходится. У меня тоже свое «мыло» — на работе. Рождество закончилось, но мы уже трудимся над передачей ко Дню святого Валентина. А в ближайшие дни я займусь одной очень важной свадьбой. Короче говоря, кручусь как белка в колесе.

— Неужели это означает «нет»? — в голосе Джека прозвучало нескрываемое разочарование. Тот вечер был на редкость приятным, и он хотел увидеть Валери снова. Она помедлила с ответом. Джек прав, нужно открывать новые горизонты в жизни.

— Нет, просто я жалуюсь на то, что на меня свалилось так много работы. Кстати, я только что заехала пообедать к Эйприл. Она просила передать вам привет, — сообщила Валери. Она не стала говорить ему о многочисленных юных девушках, о которых крайне нелестно отозвалась ее дочь. Впрочем, Джек сам давно хотел ей в этом признаться.

— Передавайте и ей привет от меня. Я непременно наведаюсь к ней, не могу забыть всех вкусностей, которыми она нас угощала. А ее картофельное пюре?! По-моему, это благодаря ему я так быстро поправился. — Джек никогда не жаловался на боль. Валери расценивала это как признак мужества, хотя и предполагала, что, возможно, за долгие годы спортивной карьеры он привык к травмам.

— Ну тогда я попрошу ее прислать вам пюре, как тогда, когда вы лежали в больнице, — предложила Валери.

— Если я буду еще три недели сидеть дома перед телевизором, уплетая при этом картофельное пюре, бигмаки и чизбургеры, меня разнесет так, что к Суперкубку меня нельзя будет показывать в прямом эфире, в экран не помещусь. Я и так схожу с ума от того, что не могу заняться физическими упражнениями, но врач пока не рекомендует приступать к ним. — Обычно Джек регулярно ходил в спортзал, но неприятность со спиной заставила его сбросить обороты. Он боялся при таком режиме набрать лишний вес. — Так что вы скажете насчет ужина и фильма?

— С удовольствием принимаю ваше предложение. Что, если мы отложим мое появление на более поздний час? — Вечером Валери собиралась поработать дома. Но если она задержится подольше в офисе, то успеет сделать многое из намеченного. Порой бывало сложно маневрировать между светской жизнью и работой, однако, столкнувшись с выбором, она обычно отдавала предпочтение работе. Сегодня она поступила иначе. — Полдевятого вас устроит?

— Вполне. Я и сам хотел предложить это время, потому что вечером ко мне придет физиотерапевт.

— Отлично. Принести что-нибудь на ужин? — предложила Валери.

— Не беспокойтесь, ничего не надо. Я все закажу сам. У меня это хорошо получается, — улыбнулся Джек. — До встречи!

Судя по голосу, Джек был рад, что она согласилась прийти. Оказывается, совсем неплохо иметь друга, с которым можно вот так, запросто, договориться о встрече и провести время. У Валери было много знакомых, но, как и она, они тоже были занятыми людьми. До ранения и у Джека был широкий круг общения, но теперь он был вынужден оставаться в четырех стенах и, имея массу свободного времени, не знал, чем себя занять. Считая себя обязанной Джеку жизнью, Валери была рада чем-то отплатить ему за это. Хотя и понимала, что встречи с ним — это лишь самая малость того, что она могла бы для него сделать. Но, как призналась она себе, его общество было ей приятно.

Уходя с работы, она захватила для Джека несколько журналов и книгу. Времени, чтобы забежать домой и переодеться, у нее не было. Она приехала к нему довольно скоро, причем почему-то спешила так, что даже запыхалась. С полудня у нее не было времени, чтобы посмотреть на себя в зеркало. За весь день она ни разу не подумала о том, чтобы поправить прическу или подкрасить губы. Она предстала перед ним в брюках, свитере, куртке и туфлях на плоской подошве. Весь день она провела в офисе и лишь ненадолго вырвалась на обед к Эйприл. С утра она с головой ушла в подготовку будущих передач: выбирала образцы тканей, думала над тем, кого пригласить в качестве гостя шоу и какую тему с ним обсуждать. В это время года она всегда занималась подобными вещами, планируя телепередачи. Разгрузить себя она сможет лишь со следующей недели, когда ей станет помогать Дон. Валери надеялась, что в деле ее новая помощница окажется такой же толковой, какой показала себя на собеседовании.

Джек открыл ей дверь — в спортивных штанах и босиком. Он все еще опирался на костыли. Сиделки в доме не было. Из кухни, приятно щекоча ноздри, доносился аппетитный аромат. Как оказалось, это Джек заказал ужин в индийском ресторане — пряные блюда для себя, для нее — не такие острые.

— Как чудно пахнет! — воскликнула Валери, снимая куртку, и потянула носом. Джек включил стереосистему, и квартира наполнилась музыкой. Как и в тот вечер в канун Нового года, Валери последовала за ним в кухню. Блюда даже не успели остыть. Валери быстро накрыла на стол, и они сели ужинать.

— У меня такое ощущение, будто я давно живу здесь, — рассмеялась она. — Я знаю, где что лежит у вас на кухне.

Они разговорились о последних событиях, и Валери рассказала Джеку, чем занималась на работе. В ответ он сообщил ей о футбольном скандале, о котором услышал из телевизионных спортивных новостей. У него возникла мысль, после того как он вернется на работу, посвятить этому целую передачу. Разговор за столом завязался легкий и непринужденный. Затем они обсудили вопросы политики телевизионных каналов с их сложными, закулисными хитросплетениями. Недавно возникли слухи о том, что глава одного из каналов уходит со своего поста, и им обоим было интересно обсудить возможные последствия его ухода. Впрочем, их обоих это никоим образом не коснется, никто не посмеет закрыть передачу Валери Уайатт, да и расстаться с таким блестящим спортивным обозревателем, как Джек Адамс, тоже никто не решится.

В последнее время было много разговоров и о недавнем захвате телестудии террористами. В выпусках новостей до сих пор телеведущие возвращались к этим событиям. Политические круги стран Ближнего Востока высказали возмущение этим беспрецедентным происшествием и заявляли о своей к нему непричастности. Они также выражали недовольство тем, что это драматическое событие изрядно подпортило образ исламских стран в глазах всего мира и может ухудшить их отношения с Соединенными Штатами. Все они неоднократно высказали свое сочувствие американцам по поводу жертв террористического акта. И президент США, и губернатор штата заверяют общественность в том, что приняли все меры, чтобы подобное больше не происходило, хотя все прекрасно понимали, что надежных гарантий, к сожалению, нет. Теперь никто не может чувствовать себя в безопасности. Самым тяжелым для тех, кому посчастливилось остаться в живых, были воспоминания о погибших друзьях и коллегах. И Валери, и Джек все еще носили в себе боль потери бывших коллег.

Закончив ужинать, они посидели за столом еще немного. Валери, отогревшись и насытившись, с трудом стряхнула с себя подступившую дремоту и последовала за Джеком в его кабинет. Но прежде чем они начали просмотр, Джек поставил записанную на видео передачу «Футбол в понедельник вечером». Хозяин квартиры пояснил гостье некоторые тонкости правил американского футбола, готовя ее к предстоящей поездке на Суперкубок.

— Так вы все-таки поедете? — спросил он. — Я не очень-то надеялся, — честно признался Джек.

— Как я могу упустить такую возможность! Даже моя дочь не могла поверить, что я решила ехать с вами. Знаете, Джек, мне нравится ваша мысль о том, что не надо бояться нового, а нужно быть готовым к переменам. За обедом мы говорили об этом с Эйприл.

Валери снова поборола в себе искушение сообщить о беременности дочери. Пока она не находила в себе смелости признаться Джеку, что скоро станет бабушкой. Может, когда она увидит ребенка, все будет по-другому. Но в данный момент это казалось ей безжалостным напоминанием о ее возрасте.

— Знаете, ей в последнее время нелегко приходится, — добавила она.

— Она вечно в делах. Вашей дочери трудолюбия не занимать, она настоящий профессионал. Я бы сказал, высокий профессионал. Ее ресторан работает безупречно, как швейцарские часы. Я подозреваю, что она многому научилась у вас, Валери, — с улыбкой добавил Джек. Он уже понял, насколько его гостья организованный человек. Сам он куда беспечнее относился ко многим вещам, но только не к своей работе, к ней он всегда относился серьезно. Правда, последние недели стали для него исключением. Он почти свихнулся от скуки, безвылазно сидя дома. Не спасало даже то, что он под руководством физиотерапевта усиленно делал упражнения в спортивной комнате своей квартиры. Увы, ранение постоянно напоминало о себе, нога еще болела, и он старался на нее не опираться.

Они так увлеклись разговором, что не заметили, как подкралась полночь. Валери надела куртку и застегнулась. На улице было холодно, шел снег. За пару часов город превратился в типичный пейзаж с рождественской открытки. Джек явно сожалел, что Валери уходит. А она заметила, что он выглядит уставшим.

— Извините, что не могу проводить вас до дома, — произнес Джек с сожалением. — Вам, пожалуй, надо взять такси.

Валери улыбнулась.

— Не беспокойтесь за меня, Джек. Я пройдусь пешком, хочу подышать свежим воздухом.

Действительно, стояла прекрасная погода, мягко падал снег. Сегодня такой белый и чистый, завтра он превратится в грязную кашу.

— Спасибо, что откликнулись на мое приглашение, — поблагодарил Джек. — Мне так легко обо всем говорить с вами, — добавил он и подошел к Валери совсем близко. — Мне очень хорошо с вами, Валери.

— Мне тоже, Джек, — улыбнулась она, ощущая в эти мгновения давно неведомое ей волнение. Она чувствовала, что и он непривычно напряжен. Или она ошибается? Но они, несомненно, нравятся друг другу, оба свободны или, скорее, одиноки, и оба недавно пережили глубокое потрясение, у обоих террористический акт отнял хороших друзей. До сих пор, приезжая на работу и проходя по фойе и коридорам здания, Валери всякий раз испытывала подспудный страх. Он неотступно следовал за ней по пятам как тень.

С Джеком, наверное, происходит то же самое. Хотя он один раз и был вместе с ней в ресторане Эйприл, судя по всему, он предпочитал оставаться дома, где чувствовал себя в безопасности, подсознательно избегая людных мест. Видимо, события того трагического дня наложили и на нее, и на Джека глубокий отпечаток. За то, что им посчастливилось остаться в живых, оба теперь расплачивались посттравматическим шоком. Ничто не проходит бесследно и безболезненно. Кстати, врачи предупредили, что пройдет не менее года, прежде чем они окончательно обретут спокойствие.

— Вы придете завтра? — неожиданно спросил Джек, все еще держась за куртку Валери, как будто пытался удержать ее. Она рассмеялась, тронутая его искренней, какой-то детской интонацией.

— Честное слово, вы скоро устанете от меня, если я буду приходить слишком часто, — пошутила она.

— Мы с вами так и не посмотрели фильм. Может, посмотрим его завтра вечером? — Голос Джека прозвучал неожиданно трогательно, едва ли не умоляюще, что было совсем не в его стиле. «Еще одно последствие того, что случилось с нами», — подумала Валери.

— Завтра вечером у нас корпоратив, — с явным сожалением ответила она.

— Я тоже должен был присутствовать на нем. Но вряд ли я смогу прийти. Да и не стоит, пожалуй, тратить на это время. Терпеть не могу такие мероприятия.

— Я тоже, но ничего не поделаешь, нужно. Да и поводов для отказа у меня никаких. В меня никто не стрелял, в отличие от вас.

— Я позвоню вам, — сказал он, наклонился и поцеловал ее в щеку. Она легонько коснулась губами его щеки.

Валери под падающим снегом шла по Пятой авеню и думала о Джеке, когда в сумочке зазвонил сотовый телефон. Она решила, что звонит Эйприл. У дочери была привычка звонить ей в такой поздний час, но это был Джек.

— Привет, — сказала она, чувствуя, как снежинки падают на волосы, на лицо и тают. Ощущение было замечательное. — Я что-то забыла?

— Нет. Я просто думал о вас и захотел услышать ваш голос. Как там снег, идет?

— Идет. Чудесный снег, — улыбнулась Валери. Мужчины давно не звонили ей вот так, без повода. — Скоро вы уже сможете выходить на улицу.

— Валери, знаете, вы мне нравитесь, — неожиданно сказал Джек. — Мне нравятся наши с вами разговоры, мне нравится проводить с вами время. Кроме того, вы отменно готовите, — со смехом добавил он.

— А уж вы-то, — подхватила она его шутку. Оба в последнее время ели заказанную еду. — Я тоже провела чудесный вечер, — сказала Валери, замедляя шаг на углу перед светофором. Она преодолела уже половину пути до дома. На другой стороне улицы, укутанный снегом, который падал весь вечер, белел Сентрал-парк.

— А что, если между нами что-то произойдет?

— Что именно? — спросила Валери, глядя на светофор. Улица была пуста.

— Отношения, ну, вы понимаете. — Эта его фраза прозвучала даже трогательно. Валери улыбнулась.

— Вам не кажется, что это попахивает безумием? Я ведь стара и гожусь в матери тем девушкам, с которыми вы встречаетесь. — Или еще хуже — в бабушки. Последнюю фразу она не произнесла вслух, однако сама мысль подкосила ее. Джек встречается с девушками, которые на сорок лет ее моложе!

— Какое это имеет значение? Для любви возраст не преграда. Дело ведь в самих людях. Эти девушки не для меня, это было нечто вроде хобби. Во всяком случае, раньше я просто убивал время. Ты — Суперкубок, детка, — шутливо произнес он, и Валери рассмеялась. — Они — всего лишь разминка на заднем дворе.

— Меня так никогда еще не называли, — сказала она, понимая, что он только что сделал ей комплимент. — Я не знаю, Джек. Я думала, что мы друзья. Было бы жаль все это разрушить.

— А что, если мы ничего не разрушим? Что, если так будет лучше для нас обоих?

— Это было бы замечательно. — Впрочем, пока еще говорить об этом рано. Валери поймала себя на мысли, что ей страшно стать очередным его недолгим увлечением, неким исключением в бесконечной череде его юных приятельниц.

— Тогда почему бы нам не иметь это в виду? — понизив голос, произнес он. Валери замолчала, не зная, что на это ответить. — Что вы на это скажете? — Он хотел услышать ее ответ, а она не знала, что сказать. Сама Валери не была уверена в своих чувствах.

— Даже и не знаю, что ответить, — наконец осторожно сказала она.

— Но это возможно?

— Может быть. — Валери была не готова давать обещание. Ее многое удерживало от этого. Во-первых, ее пугала разница в возрасте. Джек слишком для нее молод, а она стара для него. Во-вторых, его бурное прошлое, вольный образ жизни тоже настораживали ее.

— Это я и хотел узнать, — оживился Джек.

— У вас сейчас есть кто-то?

— Нет, а у вас? — Он был почти уверен, что у нее никого нет в данный момент, но на всякий случай спросил. Иногда неожиданно возникают старые увлечения, давние любовники, которые время от времени напоминают о себе. Так что нелишне убедиться в обратном.

— Нет, никого.

— Ну что ж, значит, мы с вами оба свободны. Посмотрим, что из этого получится.

Валери этот разговор выбил из колеи. Она была вполне довольна тем, как сложились их отношения. Ей было приятно иметь такого друга, как Джек, и она отнюдь не горела желанием превращать их дружбу в игру в кошки-мышки со свиданиями, обольщением и прочим. Именно дружбы, которая только начала зарождаться между ними, желала она больше всего.

— Мне нравится быть вашим другом, — тихо сказала она.

— Мне тоже. Где вы сейчас находитесь?

— Как раз подхожу к дому, — ответила она. — Пока еще на улице.

— Так идите же скорее домой. Смотрите, не простудитесь. Я позвоню вам завтра. Спокойной ночи.

— Вам тоже.

Валери вернулась домой с мыслями о Джеке. Она уже не могла позволить себе совершать глупые, опрометчивые поступки, о которых потом придется сожалеть. С другой стороны, что греха таить: он ей нравится, очень нравится. И тут она вспомнила его теорию новых горизонтов, его слова о том, что для этого требуется смелость. Пока она не могла с уверенностью сказать, открыли ли они для себя нечто новое, и даже не была уверена, хочется ли ей этой новизны. Входя в лифт, Валери подумала, что горизонты существуют помимо наших желаний и открыть их для себя никогда не поздно.


Глава 11 | День Рождения | Глава 13



Loading...