home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 17

К их великому удивлению, не прошло и месяца, как их жизнь вошла в новое размеренное русло, а в конце апреля Майк и вовсе перебрался к Эйприл. Впрочем, и до этого он оставался у нее каждую ночь. Утром он отправлялся на работу или оставался в ресторане. Даже помогал на кухне, когда там не хватало рук. Эйприл смотрела на него, не скрывая своего счастья. И все вокруг были рады видеть ее счастливой. Единственный, кто по-прежнему ходил насупившись, был Жан-Пьер. Он не скрывал своего неодобрения даже от Эйприл. Всякий раз, видя Эйприл и Майка вместе, он ощущал нечто вроде укола зависти. Вид у него был как у отвергнутого любовника, что, сказать по правде, раздражало Эйприл, тем более что она не давала ему ни малейшего повода для подобной надежды. Жан-Пьер лишь соме-лье и повар, пусть даже влюбленный в нее повар, — и ничего больше. Она попыталась не обращать на его поведение внимания. Сердце Эйприл принадлежало Майку. С некоторых пор Майк почему-то считал, что, судя по размерам ее живота, у них родится двойня. И никакие объективные медицинские доводы не могли его переубедить.

Эйприл, конечно же, рассказала матери, что Майк вернулся к ней. Валери немедленно поделилась этой новостью с бывшим мужем. Джека это известие тоже обрадовало. Оставалось лишь надеяться, что Майк окажется надежным парнем и больше не исчезнет. Однажды воскресным вечером Джек и Валери приехали к ним на обед. И хотя раньше Джек довольно язвительно отзывался об отце будущего ребенка Эйприл, после этого вечера он признался Валери, что Майк ему понравился.

— Он производит впечатление неплохого парня. Хотелось бы надеяться, что он окажется настоящим мужчиной и не сбежит от нее снова.

— Я тоже на это надеюсь, — согласилась Валери. Впрочем, было видно, что на душе у нее неспокойно. Но тем не менее она уже начала приготовления — заказала для будущего внука или внучки мебель в детскую, и Джек не преминул пошутить по этому поводу. Впрочем, похоже, Валери уже свыклась с тем, что скоро станет бабушкой.


Валери и Джек запланировали в начале мая отправиться в Европу. Они собирались вылететь через несколько дней. Маршрут путешествия включал в себя посещение таких европейских столиц, как Лондон и Париж, и уик-энд в Венеции. Джек называл это путешествие их медовым месяцем. Начало мая было идеальным временем для обоих — у Валери был перерыв в работе, Джек взял небольшой отпуск. Они по-прежнему совершали челночные рейсы между ее и его квартирами, не в силах окончательно решить, где же им поселиться. Выбор места зависел от настроения и графика работы каждого на следующий день. Пока такое положение дел их вполне устраивало.

Сначала Валери отнеслась к идее путешествия с сомнением, учитывая поздний срок беременности дочери. Однако Эйприл настояла, чтобы мать не отказывалась от такой возможности, тем более что теперь рядом с ней был Майк. Так что одним поводом для волнения у Валери стало меньше. Кроме того, Эйприл пообещала, что как только почувствует приближение родов, то сразу позвонит матери, и та сможет вернуться домой. В конце концов дочь ее уговорила.

Накануне отъезда Валери устроила прощальный ужин, на который пригласила Эйприл и Майка. Она сообщила дочери, что заказала мебель для детской комнаты, и взяла с нее обещание, что ребенок не появится на свет до ее возвращения из Европы. Тревога не отпускала Валери, хотя причин для нее вроде бы не было.

Эйприл и Майк уже говорили о том, будет ли он присутствовать при родах, но Майк пока не принял окончательного решения. Ему казалось, что это станет непосильным испытанием для его нервов. Эйприл же не настаивала, лишь сказала, что была бы рада видеть его рядом. А если он все-таки не найдет в себе мужества, то его место займет Элен.

Валери позвонила дочери по пути в аэропорт и еще раз попросила беречь себя и звонить, если только возникнут проблемы. В последние недели беременности, когда до родов оставались считаные дни, Эйприл была особенно ранимой. Ей казалось, что время словно убыстрило свой бег, и с каждым днем волнение все больше овладевало Эйприл. Валери намеревалась вернуться за две недели до появления ребенка на свет.

Во второй половине того же дня Эйприл нанесла визит своему гинекологу. Эйприл рассказала ей, что Майк вернулся к ней и теперь они живут вместе. После осмотра доктор сказала, что ребенок должен родиться крупный, но поводов для тревоги нет, потому что положение у него правильное. Эйприл незадолго до этого прошла очередное ультразвуковое исследование, однако ребенок лежал так, что его пол не удалось определить. Эйприл решила, что больше никаких УЗИ ей делать не нужно, пусть пол ребенка станет для них с Майком сюрпризом. В конце концов, какая разница, девочка или мальчик, главное, чтобы малыш был крепеньким и здоровым. И все-таки в душе Эйприл по-прежнему надеялась, что это будет девочка, точно так же, как Майк ожидал в скором времени сына по имени Сэм. Эйприл же уверяла его, что это будет девочка по имени Зоя.

На обратном пути она зашла к Элен. У той как раз был перерыв между двумя пациентами. Элен рассказала Эйприл, как вызывают роды, если женщина перенашивает ребенка. По мнению Эйприл, она была готова родить хоть сейчас. Стоило ей поработать слишком долго или провести весь день на ногах в кухне, как она начинала ощущать мышечные сокращения. Впрочем, врач заверила ее, что это нормально и не следует придавать этому особого значения. Это вовсе не сигнал преждевременных родов, так что поводов для беспокойства нет. Эйприл же больше волновало другое — кто займет ее место у плиты на время ее пребывания в больнице. Ей казалось, что без нее в ресторане все пойдет не так.

— Я прямо-таки представляю себе, как ребенок появляется на свет прямо в твоей кухне, пока ты сама пытаешься в последний момент исполнить все заказы, — пошутила Элен.

— Не исключаю такой возможности. Хорошо бы, малыш родился ближе к ночи, сразу после закрытия ресторана, тогда уже утром я смогу снова выйти на работу, — улыбнулась Эйприл.

— С тебя станется, — рассмеялась подруга.

Эйприл вскоре вернулась к себе в ресторан. Приближалось время ужина. Основную часть предварительной работы она сделала еще до визита к врачу. И теперь снова взялась за дела. Она подумала о том, что Валери с Джеком сейчас уже в Париже. Эйприл была рада за мать — это настоящий подарок судьбы, что в ее жизни появился Джек. Валери не собиралась выходить за него замуж, она не видела в этом необходимости. По ее словам, их обоих устраивало существующее положение вещей, и никто из них не горел желанием связывать себя узами брака. Они и так жили как муж и жена, неразлучные с декабря. Джек признался, что столь длительных отношений в его жизни еще не было, впрочем, как и в жизни Валери. Ни столь длительных, ни столь замечательных.

В этот вечер в ресторане было много работы. Майк уехал ужинать в другой ресторан, о котором ему предстояло написать отзыв. Эйприл тоже иногда ездила вместе с ним, но сегодня вечером у нее и здесь дел было невпроворот. Последнее время дела в ее заведении шли на удивление хорошо — ресторан пользовался популярностью, и в зале часто бывали заняты все столики. Если дела будут и дальше идти точно так же, она гораздо быстрее рассчитается с долгами.

В тот вечер зал был полон, и повара трудились не покладая рук. Один из них колдовал над сковородками. Эйприл стояла к нему спиной, но как только услышала крик, резко обернулась. Над плитой полыхало пламя — это загорелось масло на одной из сковородок, причем огонь уже успел перекинуться на стопку полотенец. Один из поваров бросил их на пол и принялся затаптывать ногами. Но за это время огонь на плите разгорелся еще сильнее и грозил распространиться дальше. Кто-то из официантов, который на тот момент находился в кухне, схватил огнетушитель и направил его на охваченную пламенем плиту. Эйприл в панике выхватила огнетушитель из его рук и стала тушить огонь сама. Но сбить пламя ей не удалось. Отовсюду слышались крики и визг. Вбежавший в кухню Жан-Пьер попытался увести Эйприл из кухни. Но она решительно отстранила его, все еще направляя струю на огонь. Увы, к этому моменту кухня уже занялась пламенем. Люди в ужасе выбегали из ресторана.

Где-то вдали послышался рев пожарной сирены, однако машины еще мчались где-то по лабиринту улиц. Жан-Пьер и другие повара уговаривали Эйприл уйти, однако она не желала их слушать. Ресторан тоже был ее ребенком, и она не собиралась бросать его в беде. Огонь тем временем распространился на обеденный зал. Вой сирен раздавался совсем рядом. Эйприл почувствовала, как ее обдало жаром, но уже в следующую минуту в кухню, волоча за собой шланги, вбежали пожарные и принялись заливать пламя пеной. Кухня быстро наполнилась удушливым дымом, кто-то вывел Эйприл на улицу. Ее усадили на тротуар и приложили к ее лицу кислородную маску. Голова у нее кружилась. Люди испуганно смотрели на нее, когда она попыталась подняться на ноги, чтобы посмотреть, что там творится с ее рестораном. Пламя пошло на убыль, но все вокруг было залито водой. От ее любимого детища ничего не осталось. Не в силах сдержаться, Эйприл разрыдалась. Двое официантов опустились рядом с ней, не давая ей подняться с места.

Она услышала, как пожарные вызвали «Скорую», кто-то громко крикнул, что она беременна. Ей же хотелось подняться на ноги и войти внутрь, чтобы посмотреть, что осталось от ресторана. Но сил встать у нее уже не было, Эйприл сотрясали рыдания. «Скорая» прибыла через несколько минут. Эйприл попыталась было сопротивляться, однако в следующее мгновение потеряла сознание. К этому моменту кто-то из официантов дозвонился по мобильному телефону до Майка, чтобы сказать ему, что в ресторане пожар и, похоже, спасти заведение уже не удастся. Эйприл увезли на «Скорой», но в какую больницу, этого еще никто не знал.

Майк тотчас набрал номер 911, и ему было сказано, что, по всей видимости, ему следует обратиться в ожоговый центр. Все его мысли были только об Эйприл и их ребенке. Официант сказал ему по телефону, что она сама пыталась погасить огонь и отказывалась покинуть объятое пламенем помещение, пока ее не вывел оттуда кто-то из пожарных.

Майк, не помня себя, выскочил из ресторана и бросился бегом по улице, пытаясь поймать такси. Наконец ему повезло, и уже буквально через десять минут он был в больнице, куда привезли Эйприл. Та находилась в отделении экстренной медицинской помощи. Майк сказал дежурной сестре, что Эйприл на восьмом месяце беременности.

— Мы знаем, — спокойно ответила сестра. — Сейчас ее осматривает акушер.

— У нее начались роды? — в панике спросил он. Боже, что, если ребенок погиб? А что с ней самой? Ему ведь даже неизвестно, какие у нее травмы!

— Я не в курсе, — невозмутимо ответила медсестра приемного отделения.

— Я должен ее видеть! — воскликнул Майк, чувствуя, как самообладание изменяет ему.

— Она в палате номер девятнадцать.

Медсестра указала на двойные двери. Майк тотчас же кинулся туда и оказался среди многочисленных пациентов, врачей и сестер в халатах. Здесь были пациенты с огнестрельными ранениями, с черепно-мозговыми травмами, те, кого привезли сюда с сердечным приступом, и те, кто за ними ухаживал, персонал отделения экстренной помощи. И, наконец, он увидел ее. Эйприл по-прежнему была без сознания, на лице — кислородная маска, волосы все так же заплетены в косу и огромный живот. Над ней, обрабатывая ожоги на руках, склонились два врача и медсестра. Майк заметил рядом с кроватью капельницу.

— Я ее муж, — сказал Майк. Он даже не задумался о том, как ему следует представиться. Он ведь и был ее мужем. — Что с ней?

Эйприл была мертвенно-бледной, и врачи постоянно контролировали состояние ребенка. К счастью, маленькое сердечко билось ровно и звучно.

— Она надышалась дымом и получила ожоги второй степени на руках. Какой у нее срок? — с озабоченным видом спросил врач-акушер.

— Тридцать пять недель.

— Уже можно рожать. К этому сроку ребенок вполне жизнеспособен. У вашей жены проблемы с дыханием, и если ребенок начнет ощущать недостаток кислорода, то может попроситься наружу.

Майк не знал, что ему делать, он до сих пор еще не осознал случившееся. Ему хотелось отругать Эйприл за то, что она пыталась погасить пламя своими руками. Господи, как можно быть такой неосмотрительной? И вот теперь она лежит здесь бледная, как смерть, и едва дышит. Впрочем, одного взгляда на нее было достаточно, чтобы его гнев тотчас остыл. Ощущая собственную беспомощность, Майк стоял рядом и плакал. Врачи провозились с ней примерно час, прежде чем она очнулась. Впрочем, ее продолжал душить кашель, ее постоянно рвало, и она задыхалась. Кроме того, акушер зарегистрировал мышечные сокращения с интервалом в десять минут. Воды, к счастью, еще не отошли, но поводов для оптимизма было мало. Единственное утешение — сердечко малыша продолжало ровно биться.

В палате экстренной помощи Эйприл продержали всю ночь. Все это время Майк сидел рядом. Лицо ее по-прежнему закрывала кислородная маска. Но Эйприл знала, что он с ней. Ей ввели препарат для прекращения схваток, и к утру они прекратились. На Эйприл было страшно смотреть. Казалось, ее кожа, ее волосы пропахли гарью и дымом. Этот запах преследовал ее даже в палате, куда ее перевели. До конца вечера с нее не снимали кислородную маску — как ей объяснили, не столько ради нее самой, сколько ради ребенка.

Майк позвонил ее отцу, чтобы сообщить, что случилось.

Пэт и Мэдди приехали в больницу во второй половине дня. По пути туда они специально проехали мимо ее ресторана и по секрету сообщили Майку, что зрелище ужасное. Впрочем, не менее ужасное зрелище являла и сама Эйприл. В тот вечер Майк позвонил ее матери в Париж, в отель «Ритц». Эйприл не разрешила ему сделать это раньше — не хотела портить матери ее путешествие. Когда Майк наконец набрал номер Валери, в Париже была уже полночь. Он рассказал ей обо всем, что случилось, однако успокоил, что жизнь Эйприл вне опасности и она скоро встанет на ноги. С ребенком, по словам врачей, тоже все в порядке. И если Эйприл не будет слишком напрягать себя в ближайшие недели, возможно, она доносит ребенка целый срок. А вот ресторан практически весь выгорел изнутри.

— О боже! Как же это произошло? — в ужасе воскликнула Валери. Майку было слышно, как стоявший рядом Джек задал тот же самый вопрос. Валери попеняла ему, почему он не позвонил ей раньше, хотя и понимала, зная упрямство дочери, что Эйприл, не желая ее понапрасну волновать, наверняка не позволила ему сразу позвонить ей.

— Не знаю, как это случилось, меня там не было, — признался Майк. — Насколько мне известно, на сковороде загорелся жир.

В тот день Эйприл пришли навестить несколько человек из ее ресторана. Новости были неутешительные — от ее заведения практически ничего не осталось, как из-за огня, так и из-за воды пожарных. Эйприл попыталась остановить огонь, но это было не в ее силах. И хотя у нее имелась страховка, все равно на восстановление ресторана потребуется немало времени и усилий. Майк понимал, что для Эйприл это самая больная тема. Впрочем, гораздо важнее то, что она не потеряла ребенка. Майк боялся именно такого исхода — ему виделось в этом нечто вроде кары за то, что поначалу он отверг собственное дитя. И вот теперь Эйприл могла его потерять. Теперь же он благодарил судьбу, что и жизнь Эйприл, и жизнь малыша вне опасности. А это самое главное.

— Я возвращаюсь домой, — решительно заявила в телефонном разговоре Валери. — Утром вылечу первым же самолетом.

Джек согласно кивнул. Но Майк убеждал Валери, что с Эйприл все в порядке, у нее лишь слегка обожжены руки, и она пережила нервное потрясение. Однако желание Валери вернуться домой было вполне понятно. Первое, о чем она попросила Майка, это дать трубку дочери, что тот и сделал. К этому моменту кислородную маску уже сняли. И хотя Эйприл еще трудно было говорить, она охрипшим голосом сказала матери, что ей гораздо лучше и Валери незачем прерывать свое путешествие. Она пообещала матери, что Майк будет держать их в курсе дальнейших событий. На это время Эйприл переберется к нему, и Валери может в любое время звонить по его телефону. Она еще раз повторила, что Валери не надо прерывать путешествие и возвращаться домой.


Положив трубку, Валери вопросительно посмотрела на Джека, но уже в следующий миг разрыдалась. Ей потребовалось несколько минут, чтобы снова взять себя в руки. В эти мгновения ею владели смешанные чувства — и страх за дочь, и облегчение, что она осталась жива.

— Что случилось? — спросил Джек, привлекая Валери к себе. Он понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Однако главное — Эйприл жива.

— Ее ресторан сгорел, — убитым голосом сказала Валери. — Эйприл пыталась сама сражаться с огнем и получила ожоги. Дело едва не кончилось преждевременными родами.

— Я сейчас же закажу для нас билеты на первый самолет! — воскликнул Джек. Это были его первые слова, и Валери была за них ему благодарна.

— Эйприл сказала, что в этом нет необходимости, — прошептала Валери. Джек по-прежнему сжимал ее в объятьях. — Майк обещал держать нас в курсе событий. Голос у Эйприл ужасный, но сейчас ей лучше, а главное, и с ребенком все в порядке. Не будем торопиться, посмотрим, как она будет чувствовать себя завтра. Если мы все-таки вернемся, она может еще больше разволноваться. А это ей сейчас ни к чему.

Валери знала, что говорит, она хорошо изучила характер дочери. А еще она знала: Эйприл наверняка убита тем, что случилось с ее рестораном. Тем более что она сама будет оставаться на больничной койке, пока там будут ликвидировать все последствия пожара.

— Тебе решать, — проговорил Джек. — Скажешь, что нужно вернуться, мы вернемся, решишь остаться в Европе — останемся.

Джек прижал ее к себе и вытер непрошеные слезы. Валери благодарно кивнула. Они решили, что пока будет лучше подождать, оставаясь на постоянной связи. А вернуться они всегда успеют.


— И как только тебе хватило безрассудства самой бороться с огнем? О чем ты только думала?! — это были первые слова, которые произнес Майк, когда с Эйприл сняли кислородную маску. Голос у него срывался, в глазах стояли слезы.

— Прости меня, Майк. Мне казалось, я смогу быстро потушить пламя. Повара готовили карамель, но так получилось, что огонь вышел из-под контроля. Полыхнуло так, что огонь буквально побежал по кухне.

— Ты вчера могла родить, — сказал он и осторожно дотронулся до ее живота. — У тебя уже начинались схватки. Слава богу, врачам удалось их остановить, — успокоил он Эйприл, а себе пообещал, что теперь глаз с нее не будет спускать до тех пор, пока ребенок не появится на свет. — Вчера я им солгал, — признался Майк. — Но я хотел бы остаться честным в твоих глазах.

— И что ты им сказал? — Эйприл еще была очень слаба, но выглядела уже лучше. На щеках вновь появился румянец, и ожоги на руках уже не причиняли ей сильной боли. Так что в некотором роде Эйприл еще повезло, потому что — если не считать сгоревшего ресторана — сама она отделалась довольно легко.

— Я сказал врачам, что я твой муж. И я хотел бы стать им не на словах, — с нежностью в голосе произнес он и поцеловал Эйприл. Ее волосы по-прежнему пахли дымом и гарью, но Майк его не замечал. — Скажи, ты выйдешь за меня замуж? Давай поженимся еще до того, как малыш появится на свет. Думаю, он был бы этому только рад.

— Она, — поправила его Эйприл, в следующее мгновение она очень серьезно посмотрела на Майка. — Тебе нет необходимости жениться на мне лишь потому, что я беременна.

— Я хочу жениться на тебе, потому что от тебя одни беды и катастрофы, и я хотел бы последить за тобой, пока ты еще что-нибудь не натворила. И когда в следующий раз ты попробуешь потушить огонь в кухне самостоятельно, клянусь, ты получишь у меня по заднице. Итак, Эйприл Уайатт, ты согласна выйти за меня замуж?

— Что? Я не ослышалась? — Лицо Эйприл озарилось улыбкой. Нет, Майк был прав, они оба сошли с ума. Зато они оба счастливы с самой первой их ночи! — Что ж, признаюсь честно, я польщена. И все-таки нельзя ли дождаться, пока я вновь стану стройной и смогу надеть подвенечное платье? Я ведь собираюсь выйти замуж только один раз, так что другого случая быть невестой у меня не будет.

— У меня такие же планы. Но мне все равно, какое на тебе будет платье. Если хочешь, можешь завернуться в простыню. И все-таки я прошу тебя — давай сделаем это до рождения ребенка.

— О, я всегда мечтала выйти замуж в июне, — со счастливой улыбкой проговорила Эйприл. Ей до сих пор с трудом верилось, что он только что сделал ей предложение. Или, может, это ей приснилось?

— Ты сумасшедшая! Именно это мне в тебе и нравится. Но скажу больше — твоей храбрости хватило бы на роту солдат.

Майк до сих пор содрогался, когда представлял себе, как Эйприл вышла навстречу пламени с огнетушителем в руках. С одной стороны, он восхищался ее бесстрашием, с другой — с трудом подавлял в себе желание как следует взгреть ее.

— Я могу сказать об этом маме? — спросила его Эйприл. Лицо ее светилось улыбкой. Майк набрал номер ее матери в «Ритце» и протянул ей мобильник. Эйприл вся лучилась счастьем, и он был счастлив видеть ее такой. Сейчас перед ним была другая Эйприл, и ведь еще вчера он со страхом смотрел на нее, лежащую без сознания, бледную и беспомощную.

Когда на том конце ответили, Эйприл попросила соединить ее с номером матери. Валери схватила трубку, с испугом думая о том, что сейчас услышит. Но, к ее великому облегчению, в трубке прозвучал голос дочери:

— Привет, мам, — проговорила Эйприл. — Я обручена.

— Скажи лучше, чем там тебя обкололи? Какие лекарства тебе дают? — спросила Валери, переживая за дочь.

— Понятия не имею, — честно призналась Эйприл. Никто не поставил ее в известность о том, что там вливали в нее через капельницу, но настроение у нее было приподнятое. — Мы решили пожениться.

— Ты серьезно? Когда это вы решили, я же только что говорила с Майком?

— Мы хотим пожениться в июне. До того, как родится ребенок, — во время разговора она держала Майка за руку. Он улыбнулся и кивнул, подтверждая.

— Ты не могла бы угомониться, пока мы не вернемся домой? — спросила Валери, чувствуя, что ее собственные нервы были на пределе. — Сначала ты с огнетушителем в руках пытаешься потушить пожар, потом попадаешь в больницу, а теперь у тебя помолвка. Прошу тебя — угомонись, сиди спокойно и ничего не делай, пока мы не вернемся. Спи побольше, и что там еще полагается делать, — сказала Валери. Слава богу, на этот раз новости были хорошие. Она была взволнована, но и счастлива за свою дочь. Лично ей Майк был симпатичен, пусть даже у них началось все не так, как хотелось бы. — Скажи, а свадьба предполагается? — поинтересовалась Валери.

— А как же! — ответила Эйприл.

Валери хотела расспросить дочь о ее планах, но заметив, что Джек жестами пытается привлечь к себе внимание, кивнула ему.

— Джек тут говорит, что все можно устроить в его квартире, потому что она больше, — сообщила Валери дочери, сияя улыбкой.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Эйприл. — Что-нибудь грандиозное можно будет устроить и позднее, после того, как родится ребенок. Чтобы я смогла надеть нарядное платье, — добавила Эйприл, смахивая с глаз предательские слезы. То, что с ней случилось, не на шутку напугало ее. Ее не отпускала тревога по поводу ребенка — как скажется на нем пережитый ею ужас. — Я люблю тебя, мам. Прости, что напугала тебя. Честное слово, я больше так не буду.

Она произнесла эти слова, как будто маленькая девочка, и вопросительно подняла глаза на стоявшего рядом с ней Майка.

— Надеюсь, — ответила Валери.

Валери подумала о том, как расстроится Эйприл, когда узнает истинные масштабы ущерба. А пока она еще не пришла до конца в себя. Что, впрочем, неудивительно, учитывая, какой шок она пережила.

— Главное, веди себя хорошо и не волнуйся ни о чем. Помни, какие чудесные события впереди — свадьба и рождение ребенка. Так что пока отдыхай.

— Обещаю, — ответила Эйприл и дала отбой, после чего вернула Майку телефон. Он наклонился к ней и поцеловал. Она устало улыбнулась в ответ и провалилась в сон.


Глава 16 | День Рождения | Глава 18



Loading...