home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Одинок и столь великодушен,

А маска враждебности так притягательна…

Иногда происходят нападения,

И тем, кто пришел покорять,

Нужна сила.

Но боль накапливается.

Все еще довожу его до слез,

Сохраняя чувство юмора.

«Alone», Colin Newman

Френк никогда не был суеверным, но даже ему пришлось с неохотой признать, что где-то он все-таки сглазил. Неприятности начались именно с того, что в первый же свой заход он где-то умудрился проколоть лодку. Матеря полоскавшийся в воде резиновый ком, прилично нахлебавшийся Муни брел к мелководью, вспоминая предложение Чака насчет аренды лодки. Нет уж, его просто так не возьмешь. Но когда через полчаса бесплодных усилий, сопровождаемых отборной бранью, стало очевидно, что лодке конец, Френку пришлось признать, что он поторопился с зароками. Хорошо еще удочку не утопил. Черт! А ведь руки у него никогда не росли из задницы!

– Да что с тобой, парень, – удивленно пробормотал Муни, жуя бутерброд с ветчиной и оглядывая следы проигранного побоища с лодкой, раскиданные на берегу. – Все ведь так неплохо начиналось.

– Эй, мистер! У вас нету проволоки?

Продолжая жевать, сидящий на песке Френк повернулся на голос. На тропинке возле его машины топталась троица детей, двое долговязых белобрысых мальчишек, лет девяти-десяти, и один чуть поменьше, тянущий за собой веревку с тележкой, доверху наполненной чем-то сушеным, похожим на торф. На его голове была перепачканная травой панамка, с которой подмигивал ковбой Лаки Люк, в волосах остальных торчали черные вороньи перья, у одного из которых был некрасиво отломан кончик.

– Разве родители не учили вас здороваться, м?

– Здрасте, – с неохотой, нестройно пискнула детвора.

– Так-то лучше. А зачем вам проволока? – спросил Муни, закидывая остатки ветчины в рот. Вот и местные «аборигены» пожаловали. Точнее, их извечно шкодливые отпрыски. Судя по перепачканным физиономиям и одежде, очередная авантюра, или попросту пакость, была в самом разгаре.

– Сделать ловушку для скунса, – цыкнул зубом мелкий и не глядя огрел себя по перепачканной коленке, на которую сел комар.

– Нет. У меня только леска, – Муни оглядел останки лодки и прочий разложенный тут же скарб.

– А за баксы? – неожиданно предложил один из белобрысых, с готовностью засовывая руку в карман шортов, но не вытаскивая ее обратно. Френк внутри усмехнулся, угу, знаем. Держи карман шире. «Куклы» учатся делать еще до того, как приходят в школу. Вот оно, новое поколение американцев. Может, кто-то из них в будущем даже станет «клиентом» для парней вроде него. Черт-те что!

– Ого, даже так, – хмыкнул Муни. – Да вы деловые ребята, как я погляжу. Но, увы, у меня только леска. Я, как видите, на рыбалку приехал.

– Леска не пойдет, – серьезно помотал головой смуглый. – Скунс может задохнуться или пукнуть раньше времени. А нам он нужен заряженным.

– Затеяли что-то недоброе, м? – саркастически хмыкнул Френк. – Училка совсем достала или девочка отказалась поцеловать?

– Мы не трогаем женщин, – с неумелой интонацией взрослого, явно подслушанной в каком-то фильме, презрительно отрезал мелкий.

– В магазине газировка в автомате застряла, а деньги отказались вернуть, – начал один из светловолосых, теребя тетиву самодельного лука, который держал в руках, и смуглый на него недовольно цыкнул. В этой компании секреты без разрешения явно не разглашались, но Муни и так уже догадался, что несчастная банка колы или чем там дети с упоением накачиваются каждый день, еще будет стоить магазину нескольких дней отгула и полномасштабной санобработки. С фантазией, поражающей своей извращенностью, мстят только два вида человеческих существ – женщины и дети.

– Что это там у вас? – Муни кивком указал на пластмассовое корытцо на колесиках.

– Енотьи какашки, – гордо объяснил смуглый парнишка и подтянул тележку поближе. Судя по тому, что в основном разговаривал он – несмотря на маленькие габариты, в троице именно он числился за главного. – Будем делать сигнальный костер на заброшенной ферме Томасона.

– А кому сигналить собираетесь? Марсианам?

Мальчишка оценивающе оглядел сидевшего на песке мужчину.

– Марсиан не существует, это каждый ребенок знает. Вы ведь не местный.

Последняя фраза звучала как утверждение, а не вопрос.

– Да, только приехал, – согласился Муни. Неожиданные собеседники его позабавили, хотя он изрядно не переносил детей, о чем неоднократно безуспешно втолковывал Монике.

– Тогда зачем вам знать?

– Тоже верно, – с ухмылкой согласился Муни. – Только смотрите, не спалите тут все.

– А если бы и спалили – вам-то что с того? Сели в машину и уехали, – прищурился смуглый мальчик и направился дальше по тропинке, катя за собой тележку. Белобрысая парочка послушно двинулась следом. – Ладно, мы и так задержались. А клевать сегодня уже не будет, да и лодку вы сами вряд ли почините. Дохлый номер.

– Ну, спасибо.

– Не за что.

– Дети, – смотря вслед удаляющейся троице, буркнул Муни и снова завозился со снастями.

Мягко алея, солнечный диск вяло клонился к закату, и вскоре возящемуся на мелководье Муни стала порядочно досаждать озерная мошкара. В конце концов, загрузив машину, Френк бросил прощальный взгляд на воду, не желавшую покориться ему с первого раза, и, развернувшись, погнал родстер обратно в небольшой коттеджный поселок, где за умеренную плату арендовал себе одноместный гостевой домик. Холл-гостиная с уютным камином и аккуратно заготовленной связкой дров, спальня с узкой застеленной кроватью и транзисторной радиолой конца семидесятых со стопкой пластинок, соединенная с туалетом душевая, небольшой двухъярусный холодильник, телевизор (показывающий, правда, только кабельное – за сиськи и мультики нужно доплачивать отдельно, на что не интересующийся Муни лишь понимающе хмыкнул – «Для начала атмосфера, чтобы делать детей, а потом, что им показывать, м? Ловко»), одно окно с вертикальной рамой, выходящее в холл, устланный ворсистым ковром с канадским орнаментом. Туристический сейф на тумбе, в который первым делом была заперта кобура и табельный ствол с запасной обоймой. Вот, пожалуй, и все впечатление от осмотра. Правда, в домике по какой-то непонятной причине запрещалось курить, но Муни с его врожденным талантом убеждения все-таки удалось сторговать себе пепельницу за лишнюю пару баксов. Для одинокого мужика, решившего на недельку избавить голову от постороннего внимания и проблем, лучше не придумаешь. Когда он дораспаковал те вещи, с которыми специально не возился, чтобы побыстрее рвануть на озеро, принял душ и переоделся, уже стемнело, и отправлявшийся на ночную разведку Муни, закрыв дверь ключом с отшлифованной деревянной болванкой вместо брелка (номер 34/8 – что означала таинственная восьмерка, глубоко выжженная на дереве, не знал даже молодой парень на рецепции в главном здании-офисе, на что Муни лишь снова хмыкнул), шагнул в прохладные сумерки, решив немного пройтись.

В самом центре городка Эльдорадо находилось заведение барного типа с витиеватой вывеской «Джинджер и Фред», под которой чуть ниже значилось «Дискотека, бильярд, гриль», которая с наступлением вечера стала мягко переливаться неоновой подсветкой. Вроде прилично, хоть от названия и несло за версту подростковыми дискотечными потанцульками. По крайней мере, так Муни показалось с фасада, когда он проезжал через город. Но из всего, что он видел, это заведение было самым опрятным и, что главное – самым большим. А если хочешь побыстрее освоиться в непривычной обстановке и на новом месте – прямая дорога в местную забегаловку или кабак. Посторонившись и пропуская подвыпившую молодую парочку, Муни зашел в полутемное помещение, наполненное голосами и музыкой.

На небольшой сцене в глубине накуренного зала небольшой кантри-бэнд с хорошенькой белокурой вокалисткой неторопливо выводил что-то из репертуара «Dire Straits» и Джерри Рида. Сцена отгораживалась от помещения перегородкой в некрупную сетку, дабы защитить музыкантов от бутылок и снеди, которую любили покидывать особо ретивые из разряда недовольных – в любом кабаке, в любом уголке мира обязательно найдется какой-нибудь подвыпивший умник, которому непременно приспичит выпендриться сильнее всех. Но голосок у певички был бархатистый и звонкий, музыка неплохой, и посетителям нравилось. Кто-то задумчиво вгрызался в дымящийся бургер с картошкой-фри, поливая его кетчупом и остужая пивом, кто-то скучал за стойкой. Несколько ног в остроносых сапогах покачивались в такт музыке на перекладинах высоких стульев. На отполированном до блеска деревянном танцполе неторопливо переминались две обнявшиеся парочки. Еще один обычный вечер, наполненный простыми человеческими заботами, в обычном американском городке. Удовлетворившись осмотром, Муни вдохнул восхитительный запах жареного стейка, смешанный с табаком и еще чем-то сладким. Отличное местечко, чтобы после невезучего дня пропустить пару стаканчиков и размять кости. А рыба… Рыба подождет до завтра. В конце концов, у него еще целая неделя впереди, что-то он обязательно да поймает, так? Не все сразу, дружище.

– Присаживайся, сейчас подойду, – подмигнула проплывавшая мимо молоденькая крашенная пергидролью официантка в джинсах и рубашке с закатанными рукавами, несущая в одной руке поднос, уставленный бутылками пива и тарелкой с фисташками.

Не желая с порога прослыть выпендрежником, Муни быстро оценил вкусовые приоритеты местных и, пододвигая пепельницу, заказал у приветливой девушки с бейджиком «Лесси» бутылку пива и чего-нибудь неброского пожевать.

Когда Френк приговаривал вторую бутылку, запивая острую, хорошо прожаренную бычью котлету со свежим деревенским салатом, в заведении нарисовался новый персонаж, сразу привлекший к себе его внимание. Едва въехав в город, Муни увидел одноэтажное здание, отведенное под офис шерифа, и признаться был удивлен, что на него – кроме мальчишек – до сих пор не обратили внимания. В таких небольших городишках все друг друга знают, и появление новых лиц не остается незамеченным. Словно прочитав его мысли, шериф, на груди которого в тусклом свете сценических софитов искоркой мигнула начищенная звезда, оглядел зал и направился в его сторону. Вот и отлично – но Муни внутренне все-таки подобрался. Такие знакомства лучше завязывать в неформальной расслабленной обстановке. Оглядывая шерифа, пока тот приближался к столу, Френк незаметным движением на всякий пожарный проверил жетон во внутреннем кармане кожаного пиджака.

– Шериф Тандис, – нависнув над столом, мужчина коснулся полей шляпы на старый манер. – Карл Тандис[6].

– Френк Муни, – поднявшийся навстречу итальянец пожал протянутую руку и жестом предложил новому знакомому сесть.

Рост – под метр восемьдесят. Когда-то был брюнетом, но теперь волосы покрыла седина. Цепкий, внимательный взгляд умных, глубоко посаженных глаз, выразительные черты лица. Прямой и крепкий мужик на своем месте. Муни такие нравились.

– Как поживаете? Разместились? – поинтересовался шериф, кладя на стол шляпу, и Муни заметил, что на его правой руке отсутствовали два пальца, мизинец и безымянный.

– Да, у вас очень гостеприимные люди. Полный порядок, никаких проблем.

– Надолго к нам?

– На недельку. Устроил себе небольшой отпуск. Хочу порыбачить.

– Один или с семьей? – продолжал расспросы шериф, хотя Муни прекрасно понимал, что тому уже доподлинно все известно, но решил схитрить и принять игру.

– Жена с дочкой пошли в бакалею купить мне банку бобов. Обожаю бобы перед сном, знаете ли. Особо тушеные.

– Простите, не понял? – нахмурился Карл, и Муни с удовольствием отметил, что ловко поломал напористую и явно загодя отрепетированную тактику собеседника.

– Ладно-ладно, – решив не тянуть, он положил на стол полицейский жетон, словно картежник козырного туза в решающей партии, когда все на кону.

– Прошу прощения за расспросы, но я должен был убедиться, – удовлетворенно кивнул Тандис, словно ожидал именно такого подтверждения. – Городок у нас небольшой, но всякое может случиться. Основной сезон только начинается, потом трудно будет за всем уследить. Особенно за новоприбывшими.

– Неспокойно?

– Да по-всякому, – устало отмахнулся Карл. – Тяжеловато приходится, а из окружной управы так никого в помощь не выделили. А два копа это уже команда, так?

– Это из-за пропавшей девочки?

– А, уже слышали. – Он невесело усмехнулся, и Муни, хмыкнув, поднял руки ладонями вверх. – Пьяные драки, банда гопников на мотоциклах, пропавший ребенок. Проблемы и бедствия на любой вкус, а разгребай я один.

– Только отпуск.

– Я и не собирался нагружать тебя с порога, дружище. Отдыхай.

Муни внутренне пожалел Тандиса. И хотел бы помочь, но просто не мог найти в себе силы браться за что-то вот так, с бухты-барахты. Хотя все копы как-никак братья. У всех одно и то же дерьмо. Подошедшая официантка поставила перед Тандисом бутылку темного пива и тарелку с овощным бутербродом на поджаренном белом хлебе – вероятно, давно изучив его вкусы.

– Здравствуйте, дядя Карл.

– Привет, Лесси, – просветлев, шериф с улыбкой посмотрел на девушку. – Как поживаешь?

– Ничего, спасибо.

– А старик?

– Сегодня опять жаловался на спину, так что пришлось подменить его в амбаре.

– Заскочу к нему завтра. Попробую выделить кого-нибудь в помощники, а то, того гляди, загнется наш Сэм. У меня как раз назрела парочка разгильдяев на принудительные работы, им будет полезно понагибаться.

– Спасибо, я ему передам.

– Вот видишь, – хмыкнул Тандис, когда Муни заказал еще пива и девушка отошла. – Ни минуты покоя.

– Так и знал, что найду вас здесь. – Над столом, где сидели Френк с Карлом, выросла могучая фигура индейца Чака, по-прежнему украшенная оберегами из племени Блекфут. Только черные как смоль его волосы сейчас были заплетены в косу.

– Уже закрылся, Чак?

– Как видите, шериф, – улыбнулся индеец, пожимая руки мужчин.

– Подсаживайся.

– Как улов?

– Лучше не спрашивай, – с кислой физиономией отмахнулся Муни, с легкостью переходя на «ты». – Рыба явно не торопится заводить со мной знакомство. Зато проткнул лодку и как следует познакомился с особенностями озерного дна.

Индеец понимающе кивнул и белозубо рассмеялся.

– Первый блин комом, м, – хитро прищурившись, поддержал Френк, туша в пепельнице окурок. – Если ты только специально не облапошил меня как бледнолицего новичка с разведданными о рыбных местах.

– У меня все по совести, брат, – примирительно поднял руки продолжавший смеяться Чак. – Дальше уже все от ловкости и умения. Без обид. Скорее это мы вечно страдаем от вашего брата. Белый обманет индейца однажды – виноват белый. Белый обманет индейца дважды – будет виноват индеец. Так-то.

– Да уж, хорошая рыбалка это не уток в тире стрелять, – с усмешкой согласился Френк. – Так что, пожалуй, я приму предложение и арендую лодку. А еще возьму побольше твоего рубичо.

– Понравилось? Парень на лесовозе тоже оценил, а заодно заправился на полцистерны, так что денек вроде и не зря прошел. Завалился ко мне минут через двадцать после тебя. Выручка не ахти какая, зато не скучно. А готовка у меня от бабки, знатная была повариха. Я, к сожалению, даже вполовину не разбираюсь в травах как она. Но зато выращиваю табак, скоро должен подойти, думаю, ты оценишь. Насчет лодки, без проблем. Открываюсь с восьми, так что милости просим, – кивнул Чак. – Постараюсь что-нибудь поприличнее подобрать.

– Договорились, – кивнул Френк.

– О ребенке никаких новостей? – колупая фисташку с тарелки, которую Муни по-товарищески выдвинул в центр стола, тихо спросил Тандис. – Никто не спрашивал или видел?

– Нет, никто не видел и не справлялся. Последний, кто проявил хоть какой-то интерес к судьбе девочки, наш новый знакомый, – покачал головой Чак и закинул ногу на ногу на свободный стул, пока подошедшая официантка составляла с подноса еще одну запотевшую бутылку пива. Френк взглядом ценителя посмотрел на остроносые туфли из крокодиловой кожи, с чеканными латунными пряжками. – Спасибо. Отлично выглядишь, Лесс.

– Знаю! – кокетливо бросила через плечо двинувшаяся дальше девушка, покачивая обтянутыми джинсами бедрами.

– Отличные «мокасины», – Муни кивком указал на туфли собеседника.

– Снял с одного бледнолицего, который надумал завязать со мной спор. Ну, за знакомство! – поднимая пиво, предложил индеец. – И удачный улов!

– Будем, – поддержал Муни.

Мужчины соединили над столом звякнувшие бутылки.

– Так что там за история с девочкой, м? – сделав глоток и поставив на картонную подставку пиво, Френк посмотрел на шерифа.

– С год назад пропала пара детей. Сначала думали, заблудились, или дурачатся, ну знаешь как это у молодых, форма протеста, или вроде того. Может, в озере утонули – такое тоже бывало. В массовый розыск объявлять не стали. А потом нашли несколько тел, зарытых в ящиках из-под картошки, – сжевав фисташку, помрачневший Тандис бросил скорлупки в пепельницу. – Теперь, судя по почерку, уже окончательно ясно, что у нас завелся маньяк.

– Мы прозвали его Иллинойский Могильщик, – сказал Чак, посмотрев в сторону сцены, где кантри-бэнд затянул неторопливую балладу Джерри Рида из фильма «Полицейский и Бандит».

– Так значит. Не слышал. Почему сразу не рассказал, м? – прищурился Муни, внимательно посмотрев на индейца.

– Зачем, – хлебнув пива, пожал плечами Чак. – Вижу, парень приехал на отдых, чего забивать голову. К тому же, если я всем буду трепать, что в окрестностях завелся маньяк, охочий до детского мяса, народ сразу как ветром сдует, и что я тогда заработаю? Неправильно, конечно, с одной стороны, но что делать. Каждый выживает как может, а мой вигвам и колонка – это все, на что я могу прожить. Да и думали, обойдется, утихомирится он.

– Сколько уже пропало?

– Восемь.

– За сколько, какой интервал?

– Год, – отпив пива и глянув в потолок, прикинул Карл. – Около того.

– Один в два месяца, – навскидку прикинул Френк.

– Да, где-то так, – согласился шериф.

– И это, по-вашему, мало? Двое-трое – можно списать на случайность, восемь – уже система. Мог бы сразу определить и забить тревогу.

– Мы тут не такие расторопные, как вы городские, – слегка обиделся Карл. – И я же тебе сказал, что один. Тут одного леса на сотню акров, как самому прочесать? Что такое пара пропавших детей на гигантской площади в сто пятьдесят тысяч квадратных километров – все равно что разыскивать иголку в стогу сена. Энтузиазм у людей стал быстро падать. Устраивали, правда, пару раз облаву, прошлись с собаками – ничего. Даже фэбээровцы нос сунули, но тоже ничего не нашли.

– Пиджаки, – Муни скривился как от зубной боли. – То еще дерьмо. Бюрократы хреновы, толку от них никакого. Ну, хорошо, а приметы, особый почерк. Хоть видели его?

– Все жертвы умерщвлены или закопаны заживо в типовых ящиках, переколоченных в гроб, в яме полтора на два с половиной, и на шестифутовой глубине. Обычно в лесу. Это все. Самого Могильщика никто никогда не видел. Кроме жертв, конечно. Но спрос теперь с них никакой.

– Не густо.

– Но проблемы это не отменяет. Ясно же, что орудует кто-то из местных, хотя версию о пришлом убийце тоже рано пока отметать. И с чего начинать, понятия не имею.

– Да уж, хрен подступишься. – Муни задумчиво покрутил свою бутылку по подставке. – Паршиво.

Несмотря на ершистый и неуживчивый характер, в чем отчасти была виновата горячая итальянская кровь и боевая сноровка, добытая в непрекращающихся уличных драках в битве за авторитет и место под солнцем, – в глубине души Муни был неплохим парнем. Просто с самого детства его научили жить и выживать, следуя нехитрым правилам, являвшимся основными постулатами добра и зла в забытом богом квартале итало-американцев. Нехитрые законы улицы, незамысловато делившие неказистую жизнь семьи иммигрантов в восточном Бронксе на две простые линии – черную и белую. Добро и зло. И когда пришел его черед выбирать, Муни стал копом. Копом до мозга костей. Нет, он не стремился изменить мир и сделать его лучше, со своего шеста попросту понимая, что кто-то должен так или иначе разгребать все это человеческое дерьмо, из года в год с упорством и настойчивостью прорванного сортира, льющегося из всех щелей. Обычный дерьмогреб, или проще сантехник, с полицейским жетоном вместо ерша, стойко горбатящийся за скромную зарплату с редкими подачками от начальства в виде премиальных, мать его. Френк не жаловался, это был его выбор, хотя люди часто не принимали его прямоту, которую он отстаивал и за что постоянно дрался, щедро раздавая по шее всем недовольным, включая сослуживцев.

– Ладно, ребята, – допив пиво, Чак посмотрел на наручные часы. – Хватит мрачные разговоры разговаривать. Может, и разрешится еще все как тому и следует. За полночь натикало, а мне еще домой пилить. Было приятно поболтать, а тебя, Френк, жду завтра за лодкой, как договаривались. Для тебя что важнее, вес или плавучесть?

– Без разницы, – ответил Муни, хмуро уставившись на горлышко бутылки. – Главное, весло не забудь.

– Будь спокоен, – заверил Чак и направился к выходу. – Дела говорят гораздо громче, чем слова.

– Расслабься, это не твоя головная боль. Надеюсь, хорошо у нас отдохнешь, и обойдется без неприятных сюрпризов. Порыбачь, прогуляйся, скатай в заповедник, – поднялся Карл и, взяв шляпу, протянул Муни руку. – Рад познакомиться, Френк.

– Аминь, – отсалютовал бутылкой тот, допивая пиво, и тоже встал, сделав знак девушке-официантке принести счет. – Мне тоже приятно, Карл.

Что ж, первый «пристрел» на местности и вечер на поверку оказались не такими уж и плохими. Новые знакомства, хорошие мужики. А с утра спозаранку он зарулит к Чаку за лодкой, и уж тогда-то местная рыба, наконец, испытает на себе умение Френка Муни удить.

Но неприятных сюрпризов на самом деле оказалось намного больше, чем мог себе представить направлявшийся к своему домику Френк, нашаривая в кармане полированный деревянный брелок. Как раз один из таких и поджидал его сразу же при входе в гостиную, подвешенный вниз головой к плафону матовой потолочной лампы-ромба. Щелкнув выключателем, Муни от неожиданности выронил ключ, прянул назад и длинно выругался, ступив подошвой в порядочно натекшую на ковер багряную лужу крови.


* * * | Противостояние | Глава 3