home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1


Сердце Воэн глухо билось, заполняя собой все тело: тум, тум, тум. Во рту пересохло и появился кислый привкус, в животе образовалась пустота, будто она сорвалась с большой высоты. Не в силах произнести ни слова, певица застыла как громом пораженная, с полотенцем в руке.

Через несколько мгновений, показавшихся ей бесконечными, машина остановилась, водитель вышел, приветственно помахал всем рукой и направился к пассажирскому сиденью.

К Делии, у которой началось что-то вроде лихорадочного озноба, подошел Уайлд.

— Ваша сестра, я полагаю, — я узнал ее по фотографиям. Какая красавица!

Вот и Люциус тоже, подумала Воэн. Такова стандартная реакция каждого мужчины на Фелисити.

Она провела языком по пересохшим губам.

— Я же говорила вам, что сестра привлекательна.

— Да, бесспорно, зрелище. Не в моем вкусе, но нельзя не восхищаться такой красотой. А это Тео?

— Да, это Тео.

И действительно это были они — оживленные, шумливые, бурно выражающие свою радость по поводу того, что нашли виллу.

— Какой потрясающий дом! — восхитился Тео. — Ей-богу, славное местечко! — Он подошел к Делии и чмокнул в щеку, и она почувствовала головокружение от знакомого запаха: смесь свежего пота и тонкого одеколона, неброского, дорогого, подходящего к случаю, составляющего неотъемлемую часть его самого.

Тяга к давнему возлюбленному была такой мучительно-острой. Делия выдавила из себя улыбку.

— Здравствуй, Флика, — поздоровалась она. — Как вы сюда попали?

Фелисити стояла, блаженно прикрыв глаза.

— О, какое тепло, что за рай! Разве это не божественно, дорогая? Какая Делия молодчина, что имеет друзей с таким домом, правда, Тео? Ты не хочешь нас представить? А, Джессика, здравствуй, дорогая! — Она послала Мелдон воздушный поцелуй. — Сто лет тебя не видела.

Последовало неловкое молчание. Потом Делия торопливо представила остальных:

— Это Марджори Свифт, Джордж Хельзингер и Люциус Уайлд.

Фелисити одарила всех ослепительной улыбкой, вытащила украшенную золотом и бриллиантами пудреницу и стала проверять в зеркальце состояние губ. Воэн отметила, что Джордж взирает на нее в полном остолбенении, и подумала, что на жизненном пути ученого встречалось мало женщин, подобных ее сестре.

Тео хмурился, силясь вспомнить:

— Люциус Уайлд… Люциус Уайлд… Мне знакомо это имя. — Вдруг лицо его прояснилось. — Ну, конечно же! Банкир, жених Эльфриды! Потрясающая девушка. Вы счастливец!

В голосе Тео звучала нотка благодарности за то, что обнаружил здесь хотя бы одного человека из своих. Делия знала мужа сестры слишком хорошо. Джорджа он отмел сразу, как университетского преподавателя и сухаря, человека, конечно, умного, но не его круга. А тем более — Марджори, с ее южнолондонским акцентом и нескладной осанкой. Ему и невдомек, подумала Делия, что Свифт, вероятно, тоже с одного взгляда дала ему оценку и кто-то похожий появится в ее новой книге.

— Кто ваш хозяин или хозяйка? — спросил Тео, вопросительно глядя на друзей Делии.

— Беатриче Маласпина, — ответила Марджори.

— Она где-то здесь, поблизости? Мы надеялись злоупотребить ее гостеприимством на несколько дней. Впечатление, что здесь уйма места. Как ты думаешь, Делия, она сможет пристроить где-нибудь нас с Фликой?

— Вообще-то говоря, она умерла, — пояснила Воэн, — так что будет несколько затруднительно ее спросить. Думаю, вам лучше остановиться в городе. Там есть гостиница.

Фелисити издала негромкий испуганный возглас.

— Делия, не будь врединой! Мы проехали через весь этот город, пришлось останавливаться и спрашивать дорогу. Там есть только одна гостиница, совершенно непригодная. Ты же знаешь, что такое эти итальянские гостиницы.

— Нет, не знаю.

— Разумеется, они должны остаться тут! — воскликнул Люциус.

Делия сердито сверкнула глазами. Как можно быть таким бесчувственным? Каково ей будет находиться под одной крышей с Тео здесь, на «Вилле Данте»? Встречаться каждый день за завтраком, обедом и ужином, вместе плавать, сидеть на террасе? Даже простое пребывание рядом с ним будет надрывать ей душу.

Но зять улыбнулся ей, и улыбка растопила лед сопротивления.

— Что ж, наверно, Бенедетта сможет подыскать какую-нибудь комнату, — довольно нелюбезно буркнула певица.

Тео открыл багажник и стал выгружать чемоданы. Багажа было столько, что хватило бы, вероятно, на целый месяц, не то, что на несколько дней. Но у Фелисити так уж было заведено — она не понимала, как можно путешествовать налегке.

Джордж подошел и стал помогать.

— Спасибо, дружище. Я-то всегда считал, что эти итальянские дома кишат прислугой.

— Здесь вряд ли есть такая необходимость, поскольку сейчас в доме практически никто не живет, кроме нас пятерых, которые здесь, так сказать, проездом, — пояснил Хельзингер. — Тут есть только Бенедетта и Пьетро, единственный слуга-мужчина, который в силу возраста и хромоты вряд ли способен таскать чемоданы. Он ухаживает за садом.

— Ну и ну! — восхитился Тео, войдя в холл. — Здесь очень мило, должен заметить. Ты не находишь, дорогая?

— Пожалуй. Если любишь такие дома, — отозвалась Фелисити. — Хотя все это немного старомодно. Тут есть бассейн?

— Нет, — отрезала Делия. Фелисити, вероятно, думает, что «вилла» означает «дом с бассейном». — Здесь есть пляж, если хочешь поплавать.

— Чтобы вылезать из моря вот таким пугалом? Делия, ты хоть представляешь, как выглядят твои волосы? Славный купальник, — прибавила она, когда у Делии распахнулся халат. — Можно мне им попользоваться? У меня с собой только белый, а это безнадежно, пока не загоришь.

— Нет, нельзя! — Воэн знала, что если позволить Фелисити наложить лапы на какую-нибудь приглянувшуюся ей часть гардероба, то назад ее уже не получишь. — Нанеси искусственный загар, если боишься выглядеть белой.

Белая кожа. Ее белая кожа рядом с темной кожей Тео… Возлюбленный был так смугл, да еще с темной порослью на груди, что она любила называть его цыганом.

Ему это никогда не нравилось.

— Только не цыган. Думаю, могу уверенно проследить свою родословную на много веков, до самого Завоевателя, и уверяю тебя, там нет цыганской крови. Смуглой кожей я обязан прапрабабке-испанке. Во мне одна шестнадцатая испанской крови, но там тоже нет цыган.

— А мне понравилась бы цыганская кровь, — пожала плечами Делия. — Дико и романтично.

— Я могу быть таким и без цыганской крови, — ответил он, стискивая ее в объятиях и привлекая к себе.

Воспоминание, такое яркое и мучительное, жгло, как все воспоминания Делии о своей исступленной любви.

Она-то надеялась, что здесь, в необычной среде «Виллы Данте», уже оправляется от нее, забывает о Тео. Думала, что боль притупилась, — в какой-то момент так и было, — однако сейчас, в его присутствии, стало ясно, что ничего не изменилось. В Лондоне, когда время и мысли поглощала работа, Воэн тоже твердила себе, что чувства угасли, что со временем мучительная память о былой любви и жгучая боль расставания вовсе сойдут на нет.

Человек вырастает из былых увлечений — все так говорят.

— Господи, — заметила как-то раз Джессика, — нет ничего ужаснее, чем случайно столкнуться с человеком, в которого была влюблена лет пять назад, и недоумевать, что же ты в нем находила.

Похоже, Бенедетта обрадовалась новым гостям. Она с одобрением смотрела на дорогие кожаные чемоданы и с восхищением — на очаровательное лицо Фелисити.

— La bella signora,[36] — улыбнулась она Делии. Потом сказала что-то Люциусу.

— Она считает, что bella signora и красивый джентльмен должны получить комнату, в которой спите вы. Там такая удобная кровать, очень подходящая для супружеской пары.

— Пусть даже не мечтает! — отрезала певица. — В доме есть и другие комнаты на двоих.

Она уступила бы Тео комнату, кровать, балкон, вид из окна — все, что угодно, — но будь она проклята, если позволит Фелисити предаваться с ним чувственным наслаждениям на кровати, которую уже привыкла считать своей.

— Я хочу сказать, что переезд будет стоить мне массы неудобств. Гораздо быстрее и удобнее разместить их где-то еще. Да они и не останутся здесь надолго. — «Очень надеюсь», — прибавила Воэн про себя. Устраивают демонстрацию, изображают счастливую пару. Но все это лишь спектакль. Просто брак по расчету, подобный браку ее родителей, основанный на деньгах и честолюбии, а не на глубокой и долговременной привязанности, не говоря уже о любви.

Делия спустилась в гостиную раньше обычного, желая проглотить крепкий коктейль, прежде чем вновь встретиться с Тео и Фелисити. Она хмурилась. Если бы только можно было поговорить с Рэдли наедине, если бы только можно было ему дать знать, что ее чувства не изменились.

Марджори вручила ей напиток.

— Я сделала вам покрепче. Мне кажется, не повредит немного подкрепиться. Какая девушка ваша сестра! Зачем они приехали? Это что, визит вежливости? Ваш Тео не производит впечатления человека, который что-либо делает без причины.

— Не знаю, — несколько растерялась Делия. Она так была изумлена, увидев их здесь, так поражена появлением зятя, так полна давней неприязнью к сестре, что даже не подумала о причине их визита. — Коль скоро об этом зашла речь, откуда они вообще узнали, что я здесь?

— Вы же наверняка оставили адрес, по которому пересылать корреспонденцию.

— Нет, не оставляла. Единственный человек, который знал, где я, — мистер Уинторп.

— А чем ваш зять зарабатывает на жизнь?

— О, он юрист, адвокат. Вы же не думаете…

— Все адвокаты — одна шайка-лейка. Какого рода адвокат? Не по уголовному праву, это точно. Я знаю всех лондонских уголовных адвокатов — не лично, разумеется. Профессиональный интерес, — прибавила она, видя в глазах Делии вопрос. — Преступления, детективные романы. Я проводила немало времени в судах. Очень полезно для сюжета попасть на хороший судебный процесс.

— Нет, Тео этим не занимается. Он имеет дело с деньгами: налоги, кредиты — все в таком духе.

— Судлорд-канцлера, — понимающе кивнула Марджори. — Там, где большие деньги.

— Тео любит деньги. — Алкоголь уже ударил Воэн в голову. — Они с Джессикой происходят из очень старинного, но разорившегося рода, и он поставил целью восстановить семейное состояние. Я же говорю, за этим он и женился на Фелисити. Ради ее денег.

— В самом деле? — вскинула брови Марджори.

В гостиную вошел Люциус, и Делия заметила — той частью своего сознания, которая не была поглощена ожиданием Тео, — что одет он очень стильно.

— Я не видела на вас раньше этого костюма.

— Специальное предложение от местного шифоньера. Добавляет ощущение эпохи, которое хорошо согласуется с этим домом, вы не находите? Естественно, фасон, безнадежно устарел, покрой пиджака не тот, лацканы не комильфо. Ваша сестра назовет меня старомодным.

— Он вам идет, — кивнула писательница. — В нем есть элегантность, которой недостает современным костюмам.

— Мне тоже так показалось. Налейте мне вашего фирменного напитка, Марджори. Остальные еще не спустились?

— Джессика рисует себе лицо. Она говорит, что в присутствии Фелисити всегда чувствует себя убогой провинциалкой, поэтому решила нанести боевую раскраску. Про Джорджа ничего не знаю.

— Джордж здесь, — раздался его голос от двери. — Идеальный день, вы сказали? Не думаю, что он заканчивается так уж идеально.

— Во всяком случае, не для Делии, — заметила Свифт. — Я еще не видела, чтобы человек так мало обрадовался встрече с родственниками.

— Вовсе нет. Я очень рада.

Рада видеть Тео, добавила она про себя. Но так ли это на самом деле? Подходит ли тут слово «рада»? Почему, ну почему он производит на нее такое действие? «Потому что ты все еще в него влюблена», — ответила певица себе.

Обед давно закончился. Фелисити, вовсю зевая, объявила, что идет спать, и велела Тео долго не засиживаться. Улыбнувшись остальным присутствующим — причем улыбка эта была теплой только по отношению к Люциусу, — покинула комнату, оставляя в воздухе шлейф дорогих духов. Джордж попрощался, а Марджори ворчливо объявила, что пойдет немного поработать. Ей-де нужно занести кое-что на бумагу.

«Идите спать, идите спать», — молча внушала Делия Джессике и Люциусу. Но вместо этого Мелдон подошла к граммофону, а Уайлд присоединился к ней.

У Воэн появился шанс. Тео подошел к ней, сел рядом и, открыв портсигар, предложил сигарету. Свояченица покачала головой.

— Я забыл, что ты не любишь этот сорт.

— Пойдем посмотрим фонтаны, пока еще светит луна. Они в ночи выглядят потрясающе.

Рэдли бросил взгляд в сторону рояля, где Джессика и Люциус смеялись какой-то шутке.

— Почему бы и нет? — Он поднялся.

— Сюда, — подсказала Делия, стремясь поскорее увести его из комнаты, пока другие не заметили, что они уходят вместе.

От ее внимания укрылся и тревожный взгляд, каким Люциус проводил парочку до двери, и легкое пожатие плеч Джессики при виде происходящего.

Ночь была теплая, благоуханная, слабый ветерок шевелил листву. Огонек сигареты Тео поблескивал в темноте.

— Что это за мерцающие огоньки?

— Светлячки.

Он взял ее под руку; Воэн затаила дыхание от его близости.

— Хорошая возможность поговорить. Что это за народ? Что вообще ты здесь делаешь, Делия? Старый Уинторп, давший мне твой адрес (значит, Марджори была права!), сказал, ты что-то унаследовала. Не этот ли дом, случайно?

Голос его звучал непринужденно, но Делия уловила в вопросе заинтересованность.

— Содержание, конечно, влетит в копеечку, но ты могла бы продать его какому-нибудь американцу за кругленькую сумму.

— Я не унаследовала никакого дома. — Инстинкт самосохранения пришел ей на помощь: лучше, если Тео ничего не будет знать о кодицилле. Она так и видела, как зять вступает в контакт с Кальдерини и рассуждаете ним о правовых мерах, которые можно было бы принять… — Один небольшой посмертный дар. Адвокаты позволили нам здесь пожить, пока не утрясутся все формальности. Итальянская судебная бюрократия, сам знаешь.

— Ценный дар?

— Нет-нет. Просто брошь… камея, — импровизировала на ходу певица.

— Кто такая эта Беатриче Маласпина? Судя по имени — итальянка.

— Маласпина была англичанкой. Этот дом принадлежал ее семье на протяжении нескольких поколений.

— Она была твоей крестной матерью или кем-то в этом роде?

— Нет. Я никогда не была с ней знакома и никогда ничего о ней не слышала, пока не получила письмо от адвоката.

— Как? Ты упомянута в завещании абсолютно незнакомого человека?

— Она была любительницей оперы. — Во всяком случае, тут Делия не погрешила против истины.

— Понимаю, хотя все равно странно. Но видимо, все здесь честно и без подвоха, коль скоро Уинторп и Джарвис взялись за это дело. Оба в этом смысле педанты — очень осмотрительны в выборе клиентов.

— Они не пожелали заниматься разводом Джессики.

Тео бросил сигарету и затоптал носком туфли — жест, вызывавший у Делии раздражение.

— Разумеется, не пожелали. Это совершенно не их профиль.

— Ну что такое развод в наше время? Сейчас все это делают. Только подумай, насколько счастливее была бы моя мать, если бы ей не пришлось всю жизнь жить пристегнутой к моему отцу из-за его строгих правил.

— Поосторожнее. Развод не такое уж простое и безобидное дело, как тебе кажется. Он накладывает на человека пятно.

— Мне это глубоко безразлично. А тебе?

— Мне? Ну, я не буду, конечно, швыряться камнями в тех моих друзей, которые в разводе, но, право, Делия… Джессика прекрасно понимает, что на подобный шаг нельзя решаться с бухты-барахты. Она замужем всего года два; браки часто поначалу протекают бурно, а потом все образуется.

— С Ричи? Сомневаюсь. — Воэн повернулась и подалась к нему ближе. — Людям свойственно совершать ошибки. Джессика совершила ошибку, ты совершил ошибку. Но ошибки можно исправить. Тео, я понимаю, как у тебя все получилось с Фелисити. Я знаю, ты был ею ослеплен, но…

— Ослеплен, верно, — виновато покачал головой Рэдли. — Знаю, тебе пришлось нелегко вначале. Я повел себя не лучшим образом. — Он рассмеялся. — Знаешь, в какой-то момент у нас даже была мысль совершить побег, чтобы для тебя это не было такой травмой: свадьба, подружки невесты… Только этот шаг казался несколько опрометчивым. Не поручусь, что коллеги в моей конторе его одобрили бы. Хотя, конечно, поняли бы меня, познакомившись с Фелисити. — Тео вновь рассмеялся.

Ну что же он такой непонятливый?

— Я это к тому, — продолжала Делия, — что развод возможен, даже несложен. Если бы ты развелся, мы бы могли…

— Мы?

— Ну да, мы. Ты и я.

— Ни слова больше! — оборвал он ее, уже совершенно другим тоном. — Ни слова больше, Делия. Послушай: нет никакого «мы». «Мы» — это я и Фелисити. Мы женаты и женатыми останемся. Не могу представить, как что-то иное могло прийти тебе в голову.

— Тео, я по-прежнему люблю тебя!

— О, проклятие! О чем ты говоришь? Послушай, у нас был роман, три года назад. Роман — это такая вещь, которая длится некоторое время, а потом заканчивается. Нам было хорошо вместе. Но потом я встретил Фелисити и влюбился… Вот и все, понимаешь?

— Как такое может быть, если мои чувства не изменились?

— Делия, возьми себя в руки! Ты пьяна. Слишком много пила за обедом, я заметил.

— Зачем вы здесь? Зачем вы приехали?

— Делия, если бы я хоть на миг мог предположить… Все это какая-то дешевая мелодрама. Ты до сих пор лелеешь чувства ко мне… Я и понятия не имел… Жить эмоциями очень утомительно. Всегда было утомительно. Из-за того, что сейчас в твоей жизни нет мужчины, ты выискиваешь, на кого бы излить эмоции, и с беспримерной глупостью решила разворошить старые чувства, которые когда-то питала ко мне. Все прошло, закончилось… А сейчас возьми себя в руки. Нам лучше вернуться в дом. Приглашаешь посмотреть на фонтаны, а потом несешь всякую чушь. Это так мучительно и неловко для меня, неужели ты не понимаешь?

— Мучительно и неловко! Мучительно и неловко для тебя? — Из груди Делии вырвался скорбный вопль, и, повернувшись, она бросилась бежать к дому. В ушах рефреном звучали слова Рэдли. В дверях она столкнулась с выходившим из дома Люциусом.

— Делия, что…

— Ах, отстаньте! — крикнула Воэн и вслепую кинулась к лестнице. Взбегая наверх, певица услышала голос Люциуса:

— Что вы ей сказали?

И холодный, чопорный ответ Тео:

— Так, одно частное дело. Семейное. Она взвинчена, вот и все. Не хотите выкурить сигару, прежде чем пойдем спать?


предыдущая глава | Вилла в Италии | cледующая глава



Loading...