home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4


Создаваемые Люциусом фигуры на стене постепенно обретали форму. Джессика и Делия с восторгом смотрели на самих себя в струящихся одеждах.

— Откуда вы знаете, что изображаете их одежды достоверно? — спросила Марджори. — Или это просто голливудское средневековье?

— Конечно, нет! — отвечал Люциус. — Вы могли заметить, что здесь множество книг по искусству, некоторые даже с цветными вкладками. Я скопировал платья с картин Джотто, который был современником Данте. Все изображенные здесь паломники в одежде того же периода.

— Да, но большинство все равно выглядят современно. Только позы и одеяния напоминают о Средних веках да еще пейзажи, с этой забавной перспективой. Ваши фигурки тоже современны.

— Надеюсь, что так. Я нахожусь в конкретном времени, в пятидесятых годах двадцатого века, а не пишу стилизацию под какого-нибудь старого мастера. Знаете, я заметил в Сан-Сильвестро художественную лавку, а у меня закончились кое-какие материалы, так что после ленча совершу-ка я рейд в город на своей маленькой «веспе».

— Магазины не открываются раньше четырех, — напомнила Марджори.

— Да, конечно. К этому распорядку не сразу привыкнешь.

— Вы уверены, что сегодня не «короткий день», когда они вообще торгуют лишь в первой половине? — спросила Делия.

Все вместе поразмыслили над этим.

— Утро понедельника — почти для всего, среда, после обеда, — для продовольствия, вторая половина субботы — для…

— Послушайте, сегодня вторник, а во вторник все открыто, — остановил их Люциус. — Кого-нибудь подбросить до города?

— Я хочу взять Джорджа на ловлю креветок, — заявила Мелдон. — Случайно обнаружила в конюшне креветочный невод. Вам будет полезно, Джордж, потоптаться на мелководье, среди камней, на солнышке. Ваша макушка уже симпатично побронзовела, так что можно продолжить загорать.

Ученый рассмеялся.

— Не ловил креветок с детства. Пойду с удовольствием.

— Я пишу, — упредила вопрос Марджори.

— Делия?

— Нет, спасибо. — Певица не могла сказать, почему не расположена ехать с Люциусом. Ей очень нравилось с ветерком носиться на «веспе», но хотелось немного побыть одной.

— Мне надо написать несколько открыток. — Найдет себе местечко вдали от остальных и подальше от Тео и Фелисити, просто для того чтобы подумать. Ей нужно было о многом поразмыслить и где-то на задворках сознания точно факел полыхал вопрос, зачем пожаловали Тео и Фелисити: имеет ли их визит целью воздействовать на Джессику, чтобы заставить вернуться к Ричи, или здесь кроется что-то еще?

После ленча она собралась было в оливковую рощу, но, сообразив, что там ее заживо сожрут насекомые, и услышав, как Фелисити выкликает ее имя, потихоньку обогнула дом и решила подняться в башню. Пожалуй, нет лучше места, чтобы привести свои мысли в порядок, чем ее верхний этаж. А поскольку Люциус предусмотрительно примотал обратно цепь и вновь повесил табличку «Pericoloso», она знала, что ни Тео, но Фелисити не станут ее там искать. Оба были из тех, кто следует предостережениям.

Шел уже седьмой час, и дневная жара смягчилась, перейдя в уютное тепло, когда стены дома пахнут нагретым камнем и сами мягко излучают жар. Марджори услышала вдали рычание «веспы» и поняла, что вернулся Люциус. Она вынула из машинки только что законченную страницу, встала из-за стола, потянулась и подошла к окну. Уайлд как раз въезжал в ворота.

На заднем сиденье мотоцикла, обхватив американца за пояс, сидел пассажир. Женщина.

Женщина, которую Марджори знала в лицо. Господи, каким ветром ее сюда занесло?

— Опять гости, — констатировала Джессика, вернувшаяся после счастливого времяпрепровождения на пляже с Джорджем.

Делия, которая увидела прибытие гостей со своего наблюдательного пункта, вышла и присоединилась к подруге на пороге доме.

— Это уже Пиккадилли-серкус какой-то, — заметила она. — Одна из постоялиц гостиницы, как я догадываюсь. Но зачем, скажи на милость, Люциус привез ее сюда?

— Может, подружка? — предположила Мелдон, и обе засмеялись, потому что дама, которая только что слезла с заднего сиденья, явно не была подружкой Люциуса: лет пятидесяти с лишним, с короткими и очень элегантными седыми волосами, одета в полотняный костюм. Интересное лицо незнакомки отличалось худобой, и, кажется, ее весьма забавляло то, что говорил ей Люциус.

— Поверить не могу! — воскликнула Марджори. — Что она здесь делает?

— А кто это?

— Оливия Хокинс, издательница. Она партнер в издательстве «Хокинс и Холлет».

— Они издают твои книги?

— Нет, но мир тесен, и я встречалась с ней пару раз. Очень известный и уважаемый человек в книжном мире.

— Судя по виду, крутая особа, как сказал бы Люциус.

— Оливия пользуется очень хорошей репутацией и работает с некоторыми первоклассными авторами.

Говоря это, Свифт испытала душевную боль. Что ж, когда-нибудь и ее назовут первоклассным автором. Она вновь пишет, но после более чем пятилетнего перерыва ее имя должно было стереться из памяти публики. Другие, более свежие, имена, новые писатели заняли центр внимания.

Хотя, если быть честной с собой, у нее больше шансов снова войти в моду, чем у актрисы вроде Марии. Актрисе труднее наверстать упущенные годы, тогда как никого особенно не волнует, сколько лет автору детективных романов. В сущности, они восхищаются более старыми. Взять хоть Агату Кристи, чья популярность крепнет с каждым днем. Не то чтобы Марджори причисляла себя к писателям такого класса, но сам титул королевы детектива таков, что идет в связке с возрастом и опытом.

— Это вы сообщили ей, где находитесь? — спросила Делия, тем временем как Хокинс и Люциус шли к ним, смеясь над какой-то шуткой; было ясно, что Уайлду гостья симпатична.

— Нет, с какой стати? — вскинулась писательница. — Я же сказала, она мне просто знакомая.

— Я столкнулся с Оливией на площади. Она искала такси, чтобы поехать на «Виллу Данте», и тут Доменико пригнал ее прямо ко мне.

— Как лису в капкан, — подтвердила издательница и протянула руку Марджори. — Не надеюсь, что вы меня помните. Я Оливия Хокинс и очень рада встрече с вами.

— Со мной?

— Петронелла сообщила о вашем местонахождении, а поскольку я все равно собиралась в Италию, вот и решила сделать крюк и попробовать вас отыскать.

Петронелла, литературный агент Марджори, ненадежный друг, перестала отвечать на ее телефонные звонки и никогда сама не писала. Перед отъездом в Париж Свифт дала секретарше Петронеллы адрес «Виллы Данте», потому что изредка, эпизодически, поступали небольшие деньги — от переизданий либо иностранных публикаций, а также постоянно сокращающиеся авторские отчисления от английских и американских издателей.

— Вам надо подыскать себе нового агента, — оживленно говорила Оливия. — От Петронеллы мало проку, она абсолютная дура. Расчудесна, когда все идет хорошо, но бесполезна, когда становится туго. А теперь немедленно расскажите, вы сейчас над чем-нибудь работаете?

Всем понравилась Оливия Хокинс — за исключением Тео, который пробормотал что-то насчет того, что Делия общается с очень своеобразной публикой. Рэдли явно счел импозантную Оливию несколько устрашающей.

Фелисити восхитилась покроем ее костюма.

— От Селестин? — спросила она, быстро окинув взглядом вновь новоприбывшую, и затем больше не проявляла никакого интереса к женщине явно из другого круга.

— Добавьте еще один прибор за обедом, — велел Уайлд Бенедетте. Та, похоже, одобрила новую гостью, английскую синьору, так чудесно говорящую по-итальянски.

— На чистом тосканском диалекте, как я понял, — с усмешкой передал Оливии ее слова Люциус. — Мой римский акцент не встречает у нее такого благосклонного приема, хотя должен сказать, когда слышу перебранку Бенедетты и Пьетро, мне кажется, что они говорят на совершенно другом языке. На этрусском, вероятно.

Марджори пребывала в состоянии потрясения. Она не могла поверить, что Оливия приехала в Сан-Сильвестро специально, чтобы разыскать ее.

— Просто у меня дела в Риме, и то, что вы находитесь где-то здесь, показалось мне слишком хорошей оказией, чтобы ее упустить, — объяснила Хокинс. — О, это что, кростини?[38] Как вкусно! Люциус, пожалуйста, следите затем, что пьете, потому что я точно буду не в состоянии сесть за руль вашей «веспы». Что за чудесное средство передвижения! Я всегда восторженно смотрела в Риме на молодежь, которая со свистом носится туда-сюда на этих скутерах. Намерена купить себе такой же, как только вернусь в Англию. Самая подходящая вещь для английских улиц.

Она сунула в рот маленький кусочек какого-то кушанья и застонала от удовольствия.

— Анчоусы, бесподобно. Марджори, напомните мне, с кем вы сотрудничаете.

— Я публикуюсь у «Филбертс». Точнее, публиковалась. Большая часть моих книг сейчас разошлась.

— И будем надеяться, что все их права на вашу следующую книгу уже перестанут действовать. Вам требуется хороший литагент, и я свяжу вас с Грегори Силкином — это как раз то, что вам нужно. Теперь, когда вы вновь начали писать, вам необходим издатель, и мы подойдем лучше, чем «Филбертс», обещаю.

— Начать не значит закончить. — Марджори чувствовала, что земля уходит у нее из-под ног.

— Знаю я вас, писателей. Вам бы только без конца все переписывать, а потом выбрасывать в корзину, не доводя дело до конца, так что потом нечего и показать. О, поверьте, я знаю все эти авторские штучки. Конечно, можно понять, что у вас было затишье после того ужасного случая. Подумать только — уронить электрообогреватель в ванну! Просто чудо, что вы остались в живых.

Свифт собрала волю в кулак.

— Это не был несчастный случай. Попытка самоубийства. Неудачная.

За столом воцарилась тишина. Потрясенная Джессика огорошенно качала головой. Темные глаза Хельзингера выражали сочувствие, а Люциус, откинувшись на стуле, смотрел на Делию, пожиравшую Марджори глазами.

— Я догадалась, — произнесла Оливия небрежно, как бы между прочим. — Вы пытались убить себя, потому что ваша любимая сбежала с тем несуразным человеком.

— Говорил же тебе, что она лесби, — процедил Тео, обращаясь к Фелисити, которая смотрела на Марджори как на экзотическое существо из зоопарка.

Воэн его услышала.

— Замолчи, Тео! Да, у Марджори была возлюбленная. И что из этого? Большинство мужчин, с которыми ты учился в школе, спали друг с другом, и, думаю, многие спят и по сей день. А разве половина судейского состава не настоящие гомики? В любом случае тебя совершенно не касается, был ли близкий Марджори человек мужчиной или женщиной.

Адвокат притих, а Фелисити с упреком посмотрела на сестру. Тогда слово взял Джордж:

— Простите меня, Марджори, но разве это не крайне эксцентричный и ненадежный способ лишить себя жизни? Прыгнуть в ванну с электрообогревателем в руках?

— Я бы подумал, что как раз эффективный, — заметил Уайлд, — но оказывается, что нет.

— Электроснабжение там, где я жила, было ненадежным. Система была старая и имела обыкновение выходить из строя. Как оказалось, именно в тот момент соседка с верхнего этажа включила утюг и проводка перегорела. Так что дело кончилось для меня просто сильным электрошоком.

— После чего у тебя и появились все эти голоса? — спросила Джессика.

— Это подтвержденное достоверными свидетельствами последствие электрошока, — кивнула Оливия. — Я читала, такое действительно бывает, когда человека поражает молния.

— Скорее всего, — промолвил физик в своей обычной доброжелательной манере, — эти голоса всегда присутствовали, но пока вы писали, они выливались на страницы книг. Однако когда у вас наступил творческий кризис, они начали постоянно звучать в голове.

— Все равно это не объясняет ее сверхъестественной осведомленности о фантастических замыслах Беатриче Маласпины, — шепнула Делии Джессика.

— Попытка самоубийства — это преступление, — отчеканил Тео, вновь вступая в разговор.

— Да, и когда я, наконец, пришла в себя, то сразу принялась искать глазами констебля в ногах больничной койки. Разве не так обычно бывает? Хотя, казалось бы, у полиции должны находиться более важные дела. Так или иначе, именно потому, что все, подобно Джорджу, сочли саму возможность такого чистым безумием, то посчитали, что это был несчастный случай. Я просто поскользнулась на линолеуме.

— Довольно об этом, — закончила тему Оливия. — Забудьте и двигайтесь дальше. Доктор Хельзингер, я слышала от Марджори, что вы ученый-ядерщик и что сегодня вам нанес визит мистер Гримонд.

— Крайне неприятная личность, — поморщился Люциус. — Из тех, кому в первую очередь следует отказывать от дома.

— Он проживает в той же гостинице, что и я. Точнее, проживал, поскольку, как я поняла, этот господин уже отбыл. Должна сказать, что Гримонд жаждет вашей крови, доктор Хельзингер, и советую быть осторожным.

— Джордж, подумать только! А вы знаете этого человека?

— Бесспорно, знаю, — кивнула Оливия. — Я имела несчастье работать с ним во время войны, когда он назывался полковником Гримондом. Вижу, что не афиширует воинское звание. Мы вместе служили в МИ-5, — прибавила Хокинс. — После войны я оставила службу, чтобы вернуться к книгоиздательству, а он остался и стал важной шишкой. Этот человек ничего не прощает, Джордж. Настоящий терьер, когда чует даже слабый дух коммунизма. И бесспорно, с его точки зрения, всех ядерных физиков следует держать под, контролем: паспорта их хранить под замком, а самих лучше всего содержать в охраняемом общежитии с комендантским часом по ночам и в выходные.

Это вызвало у Хельзингера смех.

— Да, мне встречались в жизни такие люди. Мы сталкивались с ними в Америке, во время войны, в Лос-Аламосе.

— Вы были там? — Глаза Оливии загорелись живым интересом. — А вы никогда не думали о том, чтобы написать книгу? Научно-популярную? Ядерная физика для непрофессионала? Мы планируем серию книг по современной науке, и такая книга была бы для нас очень желательна.

— Давайте, Джордж, у вас получилось бы, — заметила Марджори. — Я слышала, как вы объясняли Делии про изотопы — так, что даже ребенок мог бы понять. Вы прирожденный педагог, и если умеете так же хорошо писать, то заслужите искреннюю благодарность от растерянного мира.

— Изотопы? — обрадовалась Хокинс. — Я думаю, наши читатели просто будут рвать из рук знания об изотопах. Если нам всем суждено в один прекрасный день отправиться с их помощью к праотцам, то мыслящий гражданин захочет по крайней мере понимать, как это происходит.

Фелисити испуганно вскрикнула:

— Господи, неужели надо говорить за столом о бомбах и смертях! Как ужасно!

— Приходится смотреть фактам в глаза, — бодро ответила издатель. — Джордж и его соратники уже отворили этот ящик Пандоры, так что нам надо научиться жить в новую атомную эпоху. А теперь довольно о бомбах. Действительно, это слишком прекрасный дом, чтобы портить его атмосферу дальнейшими разговорами об оружии и войне. Из слов Люциуса я поняла, что ваша хозяйка — покойная Беатриче Маласпина, которая пригласила вас всех сюда в свое неизбежное отсутствие, хотя никто из вас никогда ее не знал. Это так? Действительно никто из вас не имеет представления, почему она это сделала?

— Единственное связующее звено, какое мы обнаружили, — это что Джордж работал вместе с ее дочерью, — развел руками Люциус.

— Марджори, зачем ты при всех выложила, что хотела совершить самоубийство? — спросила Делия, когда они поднимались по лестнице в свои покои. Вдали затихало урчание «веспы»: Люциус увез подвыпившую Оливию обратно в гостиницу.

— Мне показалось, что пришло время.

— А ты не боишься, что Хокинс разнесет это по всему миру? Разве издатели не жуткие сплетники?

— Думаешь, она пойдет на это? Не уверена, что меня это очень беспокоит, если только в один прекрасный день не начнется полицейское дознание.

— Если она служила в МИ-5, то должна уметь держать язык за зубами. Она замужем?

— Не слыхала о таком, — задумалась Марджори. — Подозреваю, что она, как и я, не из тех, кто выходит замуж.

— Мне она понравилась. Даже очень.

— Мне тоже.


предыдущая глава | Вилла в Италии | cледующая глава



Loading...