home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 23

С утра я, упаковав свои вещи обратно в сумку, была готова к последнему походу на этот месяц. Разумеется, мы осмотрели не все достопримечательности мира фей. Но важнее было научиться управлять своими силами. А экскурсии могут подождать, тем более, теперь я смогу бывать так часто, как захочу.

— Улиалла, а это долго? — взглянула я на фею солнечного света. Именно она должна была сегодня отвести меня на радужный мост.

— Не знаю, — улыбнулась она. — У всех по-разному. Всё зависит от того, насколько многое ты забыла, и насколько сильны твои способности.

— Хм. Не очень понятно. — Я помолчала, глядя под ноги.

Мы шли по дорожке, посыпанной желтым песком, ведущей через поле с маками. Как Элли по дорожке, выложенной желтым кирпичом через такое же маковое поле.

— Мы пришли, Виктория. — Фея внезапно остановилась, отчего я едва не налетела на нее.

— И где?.. — начала я говорить и тут увидела.

Дорожка плавно переходила в радугу. Вот обычная такая радуга, какую я сотни раз видела на небе. Только сейчас эта радуга была не вдалеке, над горизонтом, а начиналась прямо от наших ног и словно мост, дугой уходила вверх, в небо.

— Это же радуга, — скептически посмотрела я на это явление.

— Разумеется. — Фея кивнула. — А ты чего ждала?

— Ну не знаю, — от ее вопроса я растерялась. — Я думала, что будет обычный мост, деревянный или каменный. Просто называется Радужным.

Ничего не ответив, Улиалла рассмеялась и, отойдя в сторону создала диван. А сев на него, поманила рукой Филю и Марса.

— Виктория, оставляй здесь свою сумку и иди. А мы будем тебя ждать.

— А что я должна делать на мосту? — поставив сумку на траву, я с сомнением оглядела дрожащее марево моста. — И вообще, как-то я не уверена, что смогу пройти по нему. Он же из света…

— Ничего. Просто пройди и познай себя.

— Викуся, не дрейфь, — бодро окликнул меня Филя, развалившись на диване. — Дерзай, а мы подождем.

— Ну да, не дрейфь… — Я ногой осторожно потрогала начало моста. — Я же провалюсь сквозь него. А лететь, — задрав голову вверх я оглядела высшую точку, которую было видно отсюда. — А лететь до земли я буду долго.

— Вика, вспоминай: видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий!

— Филь, ты смотришь слишком много фильмов. — Я усмехнулась. — Ладно! Пошла, — и, зажмурившись, я сделал первые два шага.

Поверхность моста немного пружинила, но ноги никуда не проваливались и, сделав по инерции еще два шага, я рискнула открыть глаза. Широкое разноцветное полотно под ногами уходило вверх, и мне не оставалось ничего иного, кроме как идти, чтобы 'познать себя'.

Первые пять минут, пока я шла в горку, ничего не происходило. И я, расслабившись, отдалась этому удивительному приключению. Черт! Не каждый может похвастаться, что ногами ходил по радуге. Эти кроссовки, что на мне сейчас, потом можно ставить в стеклянную витрину и вешать табличку: 'В них ходила по радуге фея Вика'. Я хихикнула от этой мысли и тут же споткнулась, потому что картинка вокруг меня резко изменилась.

Над детской кроваткой склонились несколько взрослых человек. Мои мама с папой, только совсем молодые, бабушки и дедушки с обеих сторон, и в изголовье прабабушка Лиза. Такой я ее не помнила, только видела на фотографиях.

— И как же мы назовем ее? — спросил деда Костя, отец папы.

— Вика! Виктория! — донесся голос прабабушки. — Ей многое предстоит с таким-то даром, так пусть имя ей помогает. Она будет сильной и смелой девочкой, наша Виктория.

— Вика? — спросила моя молодая мама. — Сереж, ты не против? — Она глянула на не менее молодого папу.

— Нет. — Папа улыбнулся младенцу, лежащему в кроватке. — Пусть будет Виктория Сергеевна Лисовская.

Картинка исчезла и я прошла еще несколько шагов по радужному мосту, улыбаясь увиденному только что отрывку из своего младенчества.

И вновь неожиданное марево перед глазами.

Сероглазая девочка лет четырех с распущенными каштановыми волосами прыгает и хлопает в ладошки. А за ее спиной — два розовых крылышка, расшитые бисером и пайетками.

— Я — фея! Я — фея! — приговаривает девочка, улыбаясь во весь рот.

И снова я улыбнулась своей детской игре и таким любимым крылышкам феи, сделанным прабабушкой Лизой.

Картинка исчезла, и я прошла еще несколько шагов.

Снова марево и новое изображение.

Передо мной была та Вика, какой я была в пять лет. Я помню это темно-зеленое трикотажное платье в белых комариках с юбкой солнце-клеш. Смешная худая девчонка с длинными волосами, собранными в хвост на затылке, челка, закрывающая лоб, — да, в то время я носила ровно подстриженную челку до бровей, — и горящие любопытством глаза.

Я, точнее она, та Вика из детства, сидела перед большим зеркалом трюмо, стоявшего в комнате у прабабушки Лизы. На чистой от косметики и шкатулочек поверхности трюмо горели две свечи в высоких подсвечниках и стояло блюдечко с ее обручальным кольцом, толстым, из красного золота. После смерти прадедушки бабуся его не носила, а хранила в шкатулочке, это я помню.

— Баблиза, — позвала та Вика детским звонким голоском, — а я точно увижу его?

— Точно, Вика, — за моей, точнее, ее спиной появилась прабабушка. Такая, какой я ее помнила до сих пор. И у меня нынешней, замершей на мосту, защипало в глазах и носу. — Только поверь — и увидишь.

— Баблиз, а что нужно делать, повтори еще раз? — Девочка Вика подергала себя за мочку уха и смешно нахмурила бровки.

— Смотри в зеркало, но не на себя, а словно вдаль, через зеркальную поверхность. Помнишь, как я тебя учила? — Девочка кивнула. — И мысленно зови.

— А как звать-то? — Маленькая Вика подпрыгнула от нетерпения на пуфике. — Я же не знаю, как его будут звать.

— Вика-а, ну соберись же! Мы с тобой столько тренировались. — Отражение прабабушки улыбнулось. — Вспоминай, как нужно звать?

— Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный! — Девчушка рассмеялась и показала своему отражению язык.

Я нынешняя тоже невольно улыбнулась. Неужели я была такая смешная в детстве?

— Все верно, милая. Давай, пришло время. Ищи своего суженого, предназначенного судьбой, я буду сидеть вон там, в сторонке. — Отражение прабабушки махнуло в сторону кресла, которое, как я знала, стоит у окна, просто не отражается в зеркале. — Можешь загадывать, каким ты хочешь видеть своего спутника жизни. Кто знает, может, судьба и пойдет навстречу юной фее, которая только пытается чаровать.

— Да-а? — Малышка снова нахмурилась и потерла кончик носа указательным пальцем. — Тогда… Пусть он будет умный, добрый, честный, отважный, сильный и хорошо дерется, — вдруг меня придется защищать от Витька из соседнего подъезда, чтобы конфеты не отнимал? А еще красивый. Да. И высокий! И волосы пусть будут светлые, чтобы от меня отличался.

Со стороны кресла, куда ушла прабабушка Лиза, раздался смешок, но девочка Вика была слишком поглощена своим делом и не услышала.

— А еще, пусть он любит меня сильно-сильно! Чтобы как в сказке! Одна любовь на всю жизнь! — Девочка хихикнула.

На столике перед зеркалом дрогнуло пламя свечей, и девочка, вмиг посерьезнев, жадно уставилась в зеркало. И я нынешняя, тоже стала вглядываться.

Странно, я совсем не помнила этой нашего гадания на суженого-ряженого. Бабуся умерла, кажется, месяца через два или три после этого события и, вероятно, тот стресс затмил многие вещи. А потом они и вовсе позабылись. Уж не знаю почему, но в моей памяти не осталось даже легких намеков на это событие. И так удивительно было сейчас, спустя двадцать лет, видеть это и вспоминать. У меня сжалось сердце. Я ведь так любила мою удивительную прабабушку.

Какое-то время в зеркале не отражалось ничего, кроме маленькой Вики и огоньков свечей, а потом, по зеркальной поверхности словно рябь прошла, и появилась картинка.

На поляне среди леса стояло двое молодых мужчин, даже, скорее, парней, с распущенными очень светлыми волосами, одетых в длинные плащи. Один из них, невероятно красивый, с огромными, чуть раскосыми глазами, держал под уздцы двух лошадей, с притороченными к седлам сумками и луками, а второй, стоял спиной и, приложив руку к глазам козырьком, куда-то смотрел.

Тот, что держал лошадей, что-то сказал, — звука зеркало не передавало, — и второй парень, повернувшись, что-то ответил, затем развязал завязки плаща, снял его и перебросил через седло. И я нынешняя, и Вика-девочка, застыли, вглядываясь в изображение.

Тот, что снял плащ, был одет в черные брюки, высокие сапоги, а поверх белой рубашки черный кожаный колет. На поясе меч и кинжал. Этот парень тоже ослепительно красивый, но в отличие от первого, с более мягкими чертами лица, да и глаза у него были другой формы. Большие, с длинными ресницами, — это было видно даже через зеркало, — но не раскосые.

— Бабуся, — прошептала девочка, — тут кино показывают про мушкетеров. Или нет, плащи же на них без крестов, значит, про Ивана-царевича. Только который из них мой? Их тут двое. И какие-то эти актеры взрослые совсем. Мой жених же станет совсем старенький, пока я вырасту.

Тот мужчина, что снял плащ, словно услышал ее голос и, резко обернувшись, стал шарить вокруг взглядом. Что-то сказал своему спутнику, на что тот рассмеялся и тряхнул головой. И мы с Викой из детства во все глаза уставились на его уши.

— Эльф! Точно, как в сказке! — прошептала девочка.

Тот парень, который не эльф, снова встрепенулся, словно услышал детский голос. А потом поднял взгляд так, что появилось ощущение, словно он смотрит в глаза нам обеим. По крайней мере именно так казалось мне нынешней, и то же самое почувствовала я из детства, потому что вздрогнула и немного подалась назад.

Парень, глядящий из зеркала, открыл рот и что-то сказал, после чего улыбнулся. Его спутник-эльф недоуменно огляделся и что-то спросил, но первый просто отмахнулся.

— Дядя, ты актер, да? Играешь Ивана-царевича, да? — девочка Вика робко улыбнулась, глядя в глаза собеседнику.

Он же, чуть наклонив голову вбок, пытался прислушаться, после чего пожал плечами и поднес одну руку к уху, показывая, что не слышит. Я нынешняя улыбнулась этой пантомиме.

— Я, — ткнула пальчиком себя в грудь девочка, — твоя, — ее палец ткнул в мужчину, — суженая! Понимаешь? — И малышка сделала движение руками, словно надевает на безымянный палец правой руки кольцо.

Ее зазеркальный собеседник, если можно это так назвать, удивленно приподнял брови, потом поднял свою правую руку и оглядел пальцы. После чего смущенно пожал плечами, разводя руки в стороны.

— Фу, какой непонятливый, — девочка нахмурилась, задумавшись. — Ты, — ее пальчик ткнул в парня, — мой, — пальчик переместился на нее, — мой суженый. — И она двумя ручками сложила силуэт сердечка из указательных и больших пальцев, показала его мужчине и улыбнулась, не разжимая губ.

Ну да, у меня тогда начали выпадать молочные зубы, и улыбка была та еще. Я тоже улыбнулась, стоя на мосту.

Мужчина-актер рассмеялся, но не насмешливо, а скорее изумленно. Его губы приоткрылись, словно он снова что-то говорит, и вопросительно глянул, ожидая ответа.

— А я тебя не слышу, дядя. Ой, то есть Иван-царевич. — Вика тоже пожала плечами и развела руками.

Тогда ее собеседник из зеркала приложил правую руку к сердцу и поклонился. А выпрямившись и продолжая улыбаться, он что-то снова сказал, после чего протянул правую руку ладонью вверх, словно предлагая опереться на нее. После чего снова прижал руку к сердцу.

— Бабусь, а чего кино без звука? — Девочка повернулась в сторону невидимой прабабушки. — Мне дядя-суженый что-то говорит, а я ничего не слышу.

Но в это мгновение, когда она отвернулась от зеркала, по нему снова прошла рябь и изображение мужчин исчезло. А в зеркале снова отразилась лишь сидящая перед ним пятилетняя девчонка с беззубой улыбкой и смешной челкой, да пламя двух свечей.

А еще через секунду все исчезло, и вновь передо мной был просто радужный мост.

— Так вот ты какой, Ив из Лилирейи. Действительно очень красивый! — произнесла я вслух и сделала следующий шаг по мосту.

Много чего увидела я, идя по радужном мосту. То я сижу за партой и, высунув кончик языка, что-то старательно пишу в тетрадке. А вот — отвечаю у доски и пишу мелом примеры по алгебре. Вот выпускной, и я уже совсем взрослая, в красивом длинном платье и с вечерней прической, весело смеюсь с одноклассниками. Институт, лекции, экзамены. Первые свидания с Лешкой, тогда еще студентом. Моя первая работа и я за компьютером ввожу в него какие-то документы.

Отрывки из прошлого пролетали перед глазами, сменяя друг друга.

Первая ночь в доме на перекрестке. Первая встреча с Тимаром, а затем с Филей. Знакомство с лиреллами и я, стоя на крыльце, скривившись в недовольной гримасе, осматриваю Эрилива. И снова он, но уже в нашу ночь свидания в оранжерее, и я совершенно ошалевшая и растерянная, и он такой счастливый.

Радужный мост закончился, и я ступила на дорожку, усыпанную желтым песком.

— Ну что, Виктория? — раздался голос Улиаллы, выводящий меня из транса. — Ты познала себя. Так каково будет твое решение? Ты переселяешься сюда, в наш заповедный мир, или…?

— Или! — Я улыбнулась фее, перевела взгляд на Филю и Марса, замерших в ожидании моего ответа.

— И? — Фея встала, внимательно глядя на меня.

— Мой дом там. Там меня любят и ждут. Там я нужна, а они нужны мне.

— Умничка! — Она улыбнулась. — И у тебя очень красивые крылья.

— Что?! — Я повернула голову и растерянно уставилась на крыло за правым плечом. Повернула голову в другую сторону и взглянула на второе.

По форме мои крылья были как у бабочек, только полупрозрачные и переливающиеся как радуга.

— Обалдеть! — у меня подогнулись ноги, и я плюхнулась на песок. — А как же я теперь с ними туда… На Землю?

— Спрячешь. — Улиалла приблизилась ко мне и протянула руку, помогая встать. — Это легко. Просто пожелай, чтобы они скрылись, но не сейчас.

— А когда-а-ау? — отмер Филя и, осторожно приблизившись, обошел меня по кругу. — Ну ты, Вика, даешь! — фыркнул он. — Вот теперь я верю, что ты — фея.

— А вот сейчас она сделает себе волшебную палочку, и сможет их спрятать. Итак, Виктория, — снова посмотрела на меня фея солнечного света. — Закрой глаза и представь, что в руке появилась твоя волшебная палочка.

Когда я вновь открыла глаза, в моей руке была зажата короткая, длиной с карандаш, хрустальная указка. Иначе и не назовешь этот предмет. Совершенно такая обычная, какой учителя указывают в учебниках на нужный кусок текста. Единственные отличия — что не пластмассовая, а хрустальная или бриллиантовая, сверкающая гранями на солнце, а на самом кончике круглая жемчужина.

— Ну надо же! — Улиалла с интересом оглядела сверкающий на солнце предмет. — Ты и тут умудрилась отличиться. Бриллиантовая волшебная палочка…

— Сопрут! — резюмировал Филя. — Очень уж красивая. Вик, а ты поскромнее ничего не могла начаровать? Ты, вроде как довольно равнодушна к драгоценностям и вдруг такое.

— Не могла, — насупилась я. — Я вообще ничего не представляла, что получилось, то получилось. Оно само.

— Хорошая палочка, — перебила Филимона Улиалла. — У Виктории настолько мощный потенциал, что именно такая ей и нужна.

Я оглядела свой волшебный девайс, пожала плечами, отчего крылья за спиной затрепетали, и замерла. Ощущение было непередаваемое — словно я ногой или рукой пошевелила. Вроде и не инородная часть тела, а продолжение организма, а все-равно дико.

— Ну что ж, дорогая. — Улиалла с интересом оглядела меня. — Ты знаешь, что делать дальше. Возвращайся домой. И кстати, раз уж все твои и так знают, что ты фея, то продемонстрируй им крылья. Пусть удивятся и получат подтверждение. А после прячь. А насчет волшебной палочки не переживай. Не сопрут, — усмехнувшись, она глянула на кота. — Просто не смогут, как бы не пытались. В чужих руках это будет воздух. И не забывай возвращаться сюда почаще. Во-первых, тебе еще многому нужно научиться. А во-вторых, феям это необходимо для поддержания сил.

— А как часто?

— Когда полностью освоишься — не реже раза в месяц. Тем более что в этом мире время течет иначе. Но пока я бы тебе порекомендовала каждый день или через день. Ведь сутки здесь — всего несколько часов в других мирах. Вычисли сама точную разницу во временных потоках. Будет нужда — приходи и зови кого-нибудь из нас, поможем.

— Спасибо, Улиалла, — с чувством ответила я фее. — Спасибо, что услышала, пришла, помогла.

— Ну что ты, милая. Это такая малость. Увидишь, скоро ты сама сможешь так же легко услышать чей-то зов о помощи и переместиться в любой из миров. И кстати! — Она лукаво улыбнулась. — Запрет на посещения распространяется только на этот мир. В любой из прочих ты сможешь взять с собой того красивого мальчика, что так любит тебя. Думаю, ему понравится.

— Вот уж точно-о-у! — протянул Филя. — Эрилив будет счастлив увидеть что-то новое. Но еще больше тому, что у него будет официальная причина не отпускать Викусю от себя ни на шаг.

— Гр-рав! — поддержал кота Марс.

— Ну что ж, зверье мое драгоценное. Домой?

— Домой! — вскочив, Филимон с разбегу запрыгнул мне на руки, отчего я едва не выронила волшебную палочку и хекнула, пытаясь удержать их обоих.

— Гр-рав! Гр-рав! — схватив мою сумку в зубы, подросший за этот месяц Марс подбежал ко мне.

— Филя! На диету! — прокряхтела я, поддерживая толстую мохнатую кошачью попу.

— Вот еще! — Наглое животное довольно зажмурилось. — Меня сейчас Любава будет вкусно кормить.

Не обращая больше внимания на этого прожорливого и наглого типа, я кивнула на прощанье Улиалле и моргнула. А открыв через мгновение глаза, увидела, что мы стоим на той же самой лужайке перед Замком, откуда отправлялись в мир фей.

— Ура-а! — завопил Филимон, оттолкнувшись, сиганул вниз и, задрав хвост трубой, помчался к крыльцу. — Любава-а! Тима-а-ар! Мы дома-а-а!

— Гр-рав! Гр-рав! — Марс тут же бросил мою сумку и помчался догонять своего няня.

А я осмотрелась вокруг, чтобы понять, изменилось ли что-нибудь за это время и сколько вообще прошло времени. На первый взгляд всё так же, как и было. Только стол в беседке сейчас пустой, а на скамье сидит Эрилив и смотрит на меня.

— Вика, — словно не веря себе, произнес он и встал.

— Привет. — Я улыбнулась ему и сделал маленький шаг. — А сколько времени нас не было?

— Неделю, — сделал он шаг навстречу. — Целую длинную демонову неделю! Тебя не было семь долгих дней!

— Гм… — Я потупилась.

Вообще-то меня не было месяц, а это целых тридцать дней. Но что-то мне подсказывало, что лучше сейчас об этом промолчать. Тем более что мне нужно было сказать ему кое-что серьезное и важное.

— А ты почему здесь сидишь?

— Тебя жду, — ответил он, тихонько приближаясь.

— Что, всё время так и сидел? — растерянно переспросила я.

— Нет, не всё время. Первый день я пил. Второй — отходил, — отвечал мне Рил безо всякой улыбки, просто сообщая факты. — А вот с утра третьего дня — жду.

— О-о… — что сказать еще, я не знала. И сразу стало очень неловко. Я-то целый месяц провела весьма интересно, а тут меня человек, ой, нечеловек каждый день ждал в беседке…

— А ты изменилась. И Марс вырос. Сколько же времени прошло на самом деле?

— Ну… Месяц, — я попинала мыском кроссовка землю.

— Понятно, — между нами осталось три шага, и он остановился. — У тебя очень красивые крылья. Ты пришла попрощаться?

— Что? — Я удивленно на него посмотрела.

— Я спрашиваю, ты пришла с нами попрощаться? — говорил лирелл очень ровно и спокойно, только вот руки сжаты в кулаки так, что костяшки побелели, да кожа на скулах натянулась.

— Вот еще! Не дождетесь! — возмущенно фыркнула я. — Это вообще-то мой дом. Так что и не надейтесь от меня так легко избавиться.

— То есть?..

— Разумеется, я остаюсь. У меня еще миллион планов и дел. А то ишь… Попрощаться! — Я с хитрым видом улыбнулась.

— Вика! — выдохнул он и сделал ко мне еще один шаг.

— Стой, погоди! — не давая ему приблизиться окончательно, я вытянула вперед руку. — Прежде мне нужно сказать тебе кое-что важное и извиниться.

— Извиниться? — Он нахмурился. — Что-то… произошло… за этот месяц в том мире? — с паузами выдавливая слова, спросил он.

— Можно и так сказать. Хотя нет, раньше. Послушай, я хочу извиниться перед тобой за то, что не дождалась тебя, а полюбила другого мужчину.

— Что?! — Рил даже отшатнулся от меня.

— Молчи! Да, я поступила плохо, что не смогла устоять, не дождалась тебя и полюбила другого мужчину. Умного, доброго, честного, отважного, сильного. А еще он хорошо дерется и если что, сможет меня защитить. И он очень красивый, высокий и у него светлые волосы. Именно такой, как я начаровала себе в детстве, когда гадала на суженого в пять лет.

— Вика, но… — сдавленно выдавил Эрилив, а сам побледнел до синевы.

— Так что, прости… — сделала я паузу, — Ив. Но ты опоздал. Я люблю Эрилива ле Соррель и собираюсь выйти за него замуж.

— Что?! — опять выпалил Ив. Впрочем, уже не Ив, а Эрилив.

Именно его я увидела в зеркальном видении, именно он разговаривал с маленькой девочкой Викой. И это было такое облегчение, увидеть любимые зеленые глаза на лице суженого-ряженого, нагаданного в детстве. И наконец узнать — кто такой Ив и как он выглядит. Не потому ли я и забыла все это гадание, что бабуся что-то начаровала? Ведь умная старая женщина не могла не понимать, что то, что я увидела — другой мир. И мужчина, которого я сама себе придумала, вряд ли встретится мне на Земле.

Не знаю, и теперь никогда и не узнаю. Одно могу сказать, что детское волшебство юной феи удалось. Только вот, а что было бы, если бы я не дала первого апреля то дурацкое объявление о желании принять в дар дом? Ведь тогда я бы никогда не открыла переход в Лилирейю и никогда не смогла бы встретиться с суженым. А потому, не благое ли дело сделала прабабушка, заставив меня забыть о том невероятном гадании?

— Но я же не знала, кто ты такой, Ив. Не знала, как ты выглядишь. Точнее забыла, я ведь была совсем маленькая, когда нагадала тебя. А рядом всё время был Эрилив. — Я закусила губу. — И да, я не устояла. Но вот ты, гад такой! Как ты посмел изменить мне со мной?!

— Что?! — прозвучало в очередной раз. — Так ты знаешь?

— Сегодня узнала. — Я нахмурилась. — А вот ты! Как ты мог?! Если ты знал, что я — это я, что ты — это ты, какого ж черта ты мне столько времени морочил голову?! И когда ты вообще догадался, что я и есть та самая девушка из снов?

— Боги, Вики! — Лирелл хрипло и нервно рассмеялся и потер лицо ладонями. — Ты меня до смерти напугала.

— Да тебя вообще… сковородкой в лоб за такое надо!

— Не надо сковородкой. Я знаю, что у тебя тяжелая рука, Тимар рассказывал. — Он усмехнулся, а с лица начало уходить отчаянье. — Я не знал, Вика. Все это время мучился, чувствовал себя последней сволочью и ничего не мог с собой поделать. Я ждал тебя двадцать лет! С того самого мгновения как увидел в воздухе дрожащее и потрескивающее видение: маленькая девочка с темными волосами, пытающаяся мне что-то сказать, свечи, странная обстановка за ее спиной. Я ведь потом пошел к пророчице, и она подтвердила, что есть та, что предназначена мне судьбой. Действительно есть. Вот и ждал я, пока ты вырастешь. Шли годы, а тебя всё не было. И я раз за разом навещал пророчицу, пока однажды, двадцать лет спустя, не увидел во сне темноволосую девушку. Смешливую, открытую и искреннюю. И снова пошел за ответом, и впервые получил помощь и совет: ждать тебя здесь, в этом месте. И что ты обязательно сюда вернешься, и мы сможем быть вместе по-настоящему. Но тогда я и не предполагал, что здесь переход между мирами.

— Вот и ждал бы, — пробурчала я, не удержавшись.

— А я и ждал. И дождался бы, если бы не ты. Светловолосая, сильная и слабая, умная и наивная, открытая и при этом вещь в себе, такая растерянная порой, но пытающаяся бороться. И я влюбился как мальчишка. Ругал себя последними словами, боролся со своими чувствами и понимал, что не могу справиться с ними. Что готов забыть и предать предназначенную судьбой, потому что уже нашел свою любовь. А когда тебя драконы украли, то окончательно смирился, поняв, что жить не могу без тебя. Да еще оказалось, что волосы у тебя тоже темные. Но, кстати, ты совсем не похожа на ту девочку, что я увидел когда-то в видении. Даже на фотографиях, что показывала твоя мама, я тебя не узнал. Ты невероятно изменилась. — Он улыбнулся. — И в первую же ночь после твоего похищения я нарушил запрет пророчицы на ночные встречи. И пошел к Ви, чтобы покаяться и объяснить, что люблю другую и собираюсь на ней жениться. И увидел тебя, Вика, спящую в рваной рубашке, в которой ты была на прогулке. И тогда головоломка сложилась. Не представляешь, какое это было облегчение. Я ведь и так собирался предложить руку и сердце тебе, хозяйке перекрестка, а не той девушке из сна. К ней я шел молить о прощении.

— Гад ты всё-таки. Почему мне ничего не объяснил?!

— Не мог. — Рил сделал ко мне осторожный шажочек. — Раз ты — предназначенная мне судьбой, то всё должно было идти так, как шло. Нельзя было рассказывать. И я молчал. А когда ты ушла к феям… Зато сейчас… Ты ведь вернулась сюда, и мы сможем быть вместе по-настоящему? Ты ведь выйдешь за меня замуж? — Он сделал второй шаг.

— Выйду, куда ж я денусь. А будешь себя плохо вести — превращу в зайца. Я теперь умею и туда, и обратно.

— Не надо в зайца, любимая, — меня сграбастали в охапку и уткнулись лицом в макушку.


Глава 22 | Дом на перекрестке. Трилогия |



Loading...