home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Рождественское веселье продолжалось. На второй день Рождества, когда все арендаторы и слуги пришли, чтобы выпить за здоровье своего лорда и в ответ принять его благословение и щедрые дары, Лиланд пожелал, чтобы его кузены были в Уэр-Холде. Герцог посчитал, что для мальчиков важно встретиться с теми, кто зависит от семьи Уоррингтон. Грейс-Энн считала, что это глупо, учитывая, что у мальчиков нет особенных шансов унаследовать его титул, но, как заметил герцог, это тоже было частью их наследства, не важно, станут ли они в перспективе землевладельцами или нет. Каждый человек от титулованного джентльмена до мелкого фермера должен знать источник своего дохода, уважать его и заботиться о нем. Вот чему должен быть посвящен этот день.

Уважая источник своего дохода, Грейс-Энн согласилась, хотя и нервничала по поводу приема, который ей могут оказать арендаторы герцога – и их жены. Так что она оделась с особой тщательностью и заняла место рядом с герцогом и его тетей в Большом зале, вздрагивая, несмотря на тепло от двух огромных каминов. Мильсом вручил ей бокал с хересом.

Как только начали появляться гости, Грейс-Энн поняла, что ей нечего бояться. Большинство из этих людей она знала всю свою жизнь. Они вовсе не собирались дурно думать о ней из-за того, что она расположилась рядом с герцогом; наоборот, многие из них считал, что Грейс-Энн и мальчикам давно пора занять свое законное место. Ни одна женщина не сделала ей презрительного замечания, ни один мужчина не бросил на нее похотливого взгляда – за исключением его светлости, после того, как тот слишком много раз поднял свой бокал. После десятого или двенадцатого тоста фермеров Грейс-Энн и Мильсом начали наполнять бокал Лиланда пуншем для детей, а не крепким горячим элем.

Мальчики замечательно проводили время, помогая раздавать подарки, играя в снегу с детьми арендаторов. Их представляли всем и каждому и все восхищались ими. Старожилы уверяли Грейс-Энн, что близнецы как две капли воды походили на его светлость, когда тот был мальчишкой, и при этом редкостным дьяволенком. Уэру они говорили, что славно снова видеть детей в старой крепости, наблюдать за тем, как новое поколение Уоррингтонов бегает взад-вперед по древним залам. Преемственность, вот как назвал это один старый фермер, так что они выпили за преемственность, и Уэр был вполне доволен собой. Уборная перестала работать как надо, а мяч Уилли куда-то пропал, самого герцога на утро ожидает жуткая головная боль, но все-таки у его рода имеется преемственность. К тому же, врач сообщил, что тетушка Юдора полностью поправится.


На неделе, которая последовала за днем подарков, Лиланд часто наносил визиты в дом викария. Один раз он отправился кататься на санках с близнецами, пока не растаял снег, затем проследил, чтобы были доставлены лошадки-качалки, а потом давал советы насчет тренировки Герцога-щенка. Он принес ошейник и поводок, которые смастерил его конюх, фрукты из оранжерей Уэр-Холда, коробку с игрушками, оставшихся со времен его детства. Когда Грейс-Энн запротестовала, заявив, что герцог должен сохранить такие сокровища для собственного сына, тот ответил, что поскольку этого сына еще нет и в проекте, то близнецы с таким же успехом могут наслаждаться этими игрушками вместо того, чтобы позволить им покрываться плесенью в пустой детской. Кроме того, она сможет отослать коробку назад, когда Уэр будет близок к появлению сына; Уилли и Лес к тому времени давно уже перерастут такие детские забавы, как игры с оловянными солдатиками. Судя по тому, сколько часов его светлость провел на полу вместе с близнецами, создавая миниатюрные баталии, Грейс-Энн сомневалась, что хоть один мальчик когда-либо перерастет подобное развлечение.

Герцог был неизменно заботлив, и она тщательно избегала оставаться с ним наедине.

Грейс-Энн отказалась от приглашения на еще один прием в доме сквайра в новогоднюю ночь, из-за того, что находилась в трауре, и не могла не предполагать, что именно поэтому Лиланд в это время решил навестить своих друзей в Оксфорде. Пруденс сообщила, что он уже принял приглашение, а затем отказался, из-за чего миссис Макстон была все себя. Пру снова надулась, потому что ей тоже нельзя было идти на вечеринку: на этот раз викарий заявил, что она еще слишком молода, ее матушка слишком слаба, чтобы сопровождать ее, а от неизвестных гостей можно набраться дурного влияния. Всю неделю Пру практически не выходила из своей комнаты, заявляя, что она нездорова, и это стало для Грейс-Энн почти таким же облегчением, как и отъезд Лиланда. Капризность Пру раздражала; доброта и предупредительность Лиланда казались слишком соблазнительными. Вот тебе и дурное влияние!

Грейс-Энн всегда ненавидела новогодний вечер. Ей не нравилась фальшивая, вызванная спиртными напитками радость на шумных празднествах в посольстве в Португалии, и она привыкла со страхом ожидать канун Нового года, который викарий праздновал с молитвой и созерцанием. Грейс-Энн всегда чувствовала себя так, словно застряла на мели в доме священника, в то время как жизнь проносится мимо, напоминая о том, что она теряет. Новогодний вечер заставлял ее ощущать одиночество. В этом году все было намного лучше. Ей больше не надо было беспокоиться о будущем сыновей; теперь она с надеждой могла мечтать об этом будущем.

Лес мог бы стать солдатом, как и его отец. Конечно же, он будет служить в кавалерии. Он станет храбрым и дерзким, готовым на все. Грейс-Энн прямо сейчас нужно начать молиться о том, чтобы война закончилась. А Уилли мог бы выбрать юриспруденцию. У него больше терпения, чем у Леса, ему понравятся книги и спокойные занятия. Вероятно, духовенство даже не стоило рассматривать: после жизни в этом доме кто угодно перестанет верить в Бога. Может быть, оба мальчика смогут заняться торговлей, отплыть в неизведанные земли, чтобы заработать состояние. Нет, она не сможет этого вынести. Лиланд сказал бы, что она желает привязать детей к своему переднику, но Грейс-Энн хватало проблем с уроками верховой езды, которые должны были начаться весной; она не сможет вынести еще и отъезда сыновей. Вот в чем была проблема новогоднего вечера, который она провела в одиночестве.

Затем пришла Двенадцатая ночь, когда три неприкаянных короля из деревни совершали обход, раздавая детям пенни. А потом пришлось снять украшения, чтобы они не принесли несчастье в придачу к гневу викария. Итак, Рождество окончилось, волшебство сменилось меланхолией.

Герцог уезжал. Конечно. Ему предстояло жить блестящей жизнью в Лондоне, посещать балы, а не играть в пикет с тетушкой. Там у него был театр, а не кузнец, мясник и брат хозяина гостиницы, вырядившиеся волхвами. Пирожки с омарами вместо подкрашенного снега; чистопородные лошади вместо блестящих деревянных качалок; в качестве компании – денди, аристократы и франты, а не маленькие дети. И леди, равные герцогу по положению.

Грейс-Энн убеждала себя: хорошо, что Уэр уезжает. Мальчики начали привыкать к нему и его экстравагантному образу жизни. Он баловал близнецов. Учитывая их собственные доходы, они смогут наслаждаться комфортной жизнью, но ведь они же не дети набоба. И гораздо лучше, если герцог уедет сейчас, до того, как они стали слишком зависимы от него.

Грейс-Энн знала, что она сама находится в большой опасности слишком сильно полагаться на компанию Лиланда, наслаждаясь интеллектуальной беседой и разделяя с ним радость, доставляемую детям. Сейчас у нее было содержание. В первый раз в своей жизни она могла быть независимой, сама делать выбор, касающийся ее жизни и жизни сыновей – после того, как Уэр уедет. Было слишком легко позволить ему решить, что мальчики достаточно большие, чтобы ездить на пони, но слишком малы для наставника. Что кататься на коньках для них слишком опасно, а вот скатываться с холма без санок – нет. Все это должна решать она, но Лиланд улыбнулся, поддразнил ее и заставил ослабить пресловутые завязки передника.

Грейс-Энн будет скучать по нему, теперь уже слишком сильно. Она боялась, что чем дольше Уэр остается здесь, тем больше ей будет не хватать его, когда герцог уедет. И вот он уезжает. Гораздо лучше, что это происходит сейчас, до того, как он сумел забрать с собой часть ее сердца.


– Что, вдова заставила тебя примчаться обратно в Лондон посреди зимы, послав куда подальше, из-за того, что ты пытался заявить права на одного из ее детей? Говорил же тебе, что это была безмозглая идея.

– Нет, Кроу, ты говорил мне, что это отличная идея, что она будет ужасно рада расстаться с одним из неудобств. – Оба мужчины сидели в «Уайтс», клуб был заполнен меньше чем на четверть. Кросби Фэншоу был в своем обычном павлиньем оперении, а Лиланд надел намного более мрачный костюм. Его настроение прекрасно сочеталось с одеждой. Грейс-Энн не вполне послала его куда подальше, совсем нет. Скорее, это было что-то вроде щекотки, пощипывания, едва слышного призыва сирены. Уэру нужно было покинуть Уорик, если он хотел остаться джентльменом. Но его это вовсе не радовало.

Фэншоу полировал свой монокль.

– Что ж, даже в самом лучшем случае, нам никогда не понять женщин. К примеру, моя сестра постоянно пытается всучить своих сорванцов матушке. Так что я предложил, чтобы она отослала самого противного из них, среднего мальчика, служить во флот. Гардемарином, если хочешь знать. Они берут их совсем маленькими. Сделали бы мужчину из этого юного дикаря. Я поймал этого негодника, когда он пытался привязать свою сестру к стулу с помощью моих четырех лучших шейных платков. Заявил, что они играют в Жанну Д’Арк. В самом деле, это мои самые лучшие шейные платки! Как бы то ни было, моя сестрица начала визжать, детки завыли, а брат прочитал мне лекцию о семейных чувствах, после чего я начал паковать вещи. – Он пожал подбитыми ватой плечами. – Холостяцкая квартира намного лучше, чем все это, даже если в городе не так много людей, кто может составить компанию. Кроме того, портные не так заняты. – Кроу поднял бокал. – И все же я рад, что ты вернулся.

Герцог уставился в свой бокал с коньяком, медленно покачивая янтарную жидкость. Уэр-Хаус нельзя было назвать холостяцкой квартирой, но этот особняк определенно казался тихим, пустым и мрачным после Уэр-Холда. Никаких украшений, ни визитов соседей, ни детского смеха, ни…

Нет, это всего лишь уныние после праздников, сказал себе Лиланд, вот почему он не в духе. Он преодолеет эту хандру, как только найдет себе развлечение.

– Так как же она выглядит, вдова Тони? Неказистая? Или красотка? – захотел узнать Кросби.

Лиланд не отрывал глаз от коньяка.

– Нет, после того, как вдова надела более приличную одежду, неказистой ее нельзя было назвать. Но и не ошеломляющая красотка – это относится к ее сестре. Вот она – бриллиант чистой воды.

Кроу встрепенулся.

– Ага, ты завел с ней небольшую интрижку?

– Что, с тетей моих подопечных? Кроме того, этой девице всего семнадцать, она просто ребенок.

– Но ведь именно ты говорил, что считается вовсе не возраст, а опыт.

– Да, но эта вертушка хороша собой и слишком хорошо знает это. Собственно, это все, что она знает. Весь ум достался Грейс-Энн, гм, миссис Уоррингтон.

– Итак, в конце концов, вдова оказалась не таким уж и страшилищем? – Кросби отказывался поверить, что его друг провел почти месяц в провинции и не затеял флирт с какой-нибудь прелестницей.

Лиланд улыбнулся, но не другу, а своим воспоминаниям. Когда он увидел Грейс-Энн в рождественское утро, с той вуалью на белокурых волосах, поющей в хоре, а затем – на второй день Рождества, когда та держала детей, чтобы они могли помахать отъезжающим арендаторам, Уэр подумал, что она красивее любой когда-либо нарисованной Мадонны. Даже во время катания на санках, когда ее волосы растрепались, нос покраснел и щеки разрумянились, Грейс-Энн выглядела так очаровательно, что герцог готов был прямо там же завалить ее на снег, если бы не дети и не все еще здравствующее уважение к ее защитным методам. Ни у одной лондонской Несравненной не было этой живости, этого яркого тепла, которое светилось в глазах Грейс и делало ее исключительной. Городские красавицы, несмотря на их красоту, выглядели по сравнению с ней такими же безжизненными, как портреты в рамах.

– Нет, миссис Уоррингтон вовсе не страшилище, – наконец ответил Лиланд. – В действительности, она очень привлекательная женщина. Ты сам говорил, что Тони обладал хорошим вкусом. У вдовы обычные симпатичные светлые волосы, красивые голубые глаза. – Симпатичные, словно летний солнечный свет, красивые, словно лазурные тропические моря.

Кроу кивнул, стараясь не потревожить свой шейный платок.

– Это новый фасон, знаешь ли. Изобрел сам. Назвал его «Водопад Фэншоу».

Лиланд изучил запутанную конструкцию, обрадовавшись тому, что можно сменить тему. Для того чтобы придать узлу такую высоту, толщину и мертвую хватку, наверное, понадобилось два или три куска ткани.

– Мне кажется, что это чертовски неудобно. Лучше бы ты назвал его «Смерть Кроу».

– Твой вкус в женщинах всегда был лучше вкуса в одежде, – парировал баронет, нисколько не обеспокоившись далеким от энтузиазма ответом друга на проявленную им портновскую оригинальность. При этом Кроу вовсе не собирался прекращать выпытывать детали последней любовной связи Уэра. – Итак, красивая вдова оказалась теплой и податливой, а?

Теперь уже рассмеялся Лиланд, но без особого юмора.

– Вовсе нет. Она дочь викария до мозга костей. Ты же знаешь – добрые дела, добродетельные мысли. Я полагаю, что она из тех редчайших птиц, которые называются честными женщинами.

– Господи Боже, да это самый худший вид. – Кроу изящно передернул плечами. – Хорошо, что ты сбежал, старик, а то мог бы обнаружить себя прикованным на всю жизнь.

– Не говори ерунды. Тебе следовало бы видеть, из какой она семьи. Отец – старый негодяй, склонный читать мораль, который нагло обирал бы своих прихожан, если бы полагал, что я позволю этому сойти ему с рук. Мамаша – инвалид, но, думаю, что она немощна скорее духом, чем телом. А сестрица непременно навлечет на них скандал. Я не знаю, о чем думал Тони, когда решил породниться с такой жалкой компанией. По крайней мере, дети получились отличные.

– Так твой наследник оказался подходящим?

– Мой наследник – самый лучший… нет, один из двух самых лучших детей, какие только могут быть. Тебе стоило бы видеть их, какие они смышленые, милые и доверчивые. Они уже учат алфавит, вот так.

Кроу наморщил нос.

– Теперь ты говоришь, как моя невестка, воркующая над своим недавно родившимся спиногрызом. Так или иначе, но теперь у тебя есть наследник и ты можешь перестать беспокоиться о том, что корона заберет себе герцогство Уэр, когда ты умрешь.

Герцог побарабанил пальцами по столу, рядом с которым сидел.

– Но я не буду растить его – черт – их. Мать избалует близнецов, задушит их лаской. Викарий попытается выдавить из них всю живость. Я могу вмешаться, если дела примут совсем плохой оборот, но ведь это не мои дети. Я должен отступить и позволить Грейс-Энн воспитывать их самой. – Как бы это ни терзало его, но она все же была матерью мальчиков. – А то, что ты упомянул смерть, напомнило мне, что у меня есть поручение, о котором я хотел бы попросить тебя.

– Знаешь ли, я не самый полезный парень, но сделаю все, что смогу.

– Я хочу, чтобы ты стал опекуном для моих подопечных, если со мной что-то случится.

– Я? Опекать детей? – Монокль выпал из его рук и повис на ленте. – Разве ты не слушал меня, Ли? Я же отошлю их во флот! Как бы то ни было, сколько лет этим сорванцам? Должно быть, они уже достаточно взрослые для школы!

– Олух, они практически младенцы, и я вовсе не прошу тебя стать их нянькой. Грейс-Энн – замечательная мать, всего лишь чересчур опекающая их. Но если со мной что-то случится, то Уилли станет настолько богат, что это превзойдет все самые безумные ожидания викария Беквита. Ты должен будешь защитить от него мальчиков и их мать.

– Если только она к тому времени не выйдет снова замуж.

Грейс-Энн снова выйдет замуж? Лиланд вовсе не подумал об этом. И ему нисколько не понравилась эта идея. Вот как – какой-то другой мужчина будет воспитывать наследников Уэра, по всей вероятности, жить в Уэр-Холде, обнимать его вдову? Нет, вдову Тони, будь оно проклято.

– Гром и молния! Она не может снова выйти замуж!

– Ты не сможешь остановить ее, это у них в крови. Вдовы всегда снова выходят замуж. Особенно те, у кого приятная внешность и полный кошелек, а у нее есть и то, и другое. Ты протянешь ноги, а какой-нибудь удачливый парень заполучит лакомый кусочек и будет называть герцога своим сыном.

– Черт побери, охотники за состоянием и желающие подняться в обществе будут обнюхивать ее юбки прежде, чем меня успеют похоронить.

Кроу кивнул.

– Если не раньше, основываясь на ожиданиях.

Два друга ненадолго замолчали, обдумывая ситуацию. Наконец Лиланд ударил кулаком по кожаному подлокотнику кресла.

– Дьявол, ничего подобного не произошло бы, если бы у меня были жена и собственные дети!

Кроу печально покачал головой.

– А я-то думал, что общение с малютками излечит тебя от этой эксцентричной идеи. Похоже, что все вышло наоборот. Леди Сефтон устраивает званый вечер в следующем месяце. С таким же успехом можешь начать поиски там.

Герцог вполне может так поступить. Он мог беспокоиться о том, что какой-то другой мужчина будет растить детей Тони, но при этом не собирался всю жизнь торчать рядом с Грейс-Энн. Кроме того, теперь, когда Лиланд был в Лондоне, ему нужно было позаботиться о других делах, не только о наследниках и о Холле. Например, заняться инвестициями и присмотреть за другими поместьями. Здесь можно найти и более сговорчивых женщин.


До того, как леди Сефтон устроила званый вечер, и самый свежий урожай дебютанток появился в свете, Лиланд получил записку из Министерства иностранных дел. Возникли кое-какие трудности с прусскими союзниками – власть, деньги, обычная история – которые требовали его навыков в дипломатии и его трезвую голову на заглохших мирных переговорах в Вене. Ни один герцог Уэр никогда не отказывал Короне. Он должен был ехать.

Перед тем, как покинуть Англию, Лиланд написал Грейс-Энн в Уорик, заверив вдову, что ее финансовое положение обеспечено в точности так, как они обсуждали. Поверенный герцога, Эрик Олмстед, будет приглядывать за ее счетами, а Мильсом, который теперь находился в Уэр-Хаусе на Гросвенор-сквер в Лондоне, всегда сможет передать сообщение Лиланду через Министерство иностранных дел, если возникнет крайняя необходимость.


И какую пользу это сможет ей принести, подумала Грейс-Энн, прочитав его письмо. К тому времени, когда Уэр получит хоть одно из ее посланий, Пру уже давным-давно уедет.


Глава 12 | Санта-Клаус, или Отец на Рождество | Глава 14



Loading...