home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 21

Говорили, что мисс Элинор Риджмонт получила три предложения во время своего первого Сезона, и два – во время второго. Как бы то ни было, но начался ее третий Сезон, и если Элинор вскоре не примет решение, то пойдут слухи, что она завалялась на полке, не важно Бриллиант она чистой воды или нет. Говорили, что мисс Риджмонт ждет лучшего предложения, более высокого титула, кошелька потяжелее… или настоящую любовь. Но при этом качали головами.

Господствующая любимица света и в самом деле была изысканна: высокая и статная, с темными, как вороново крыло, волосами и алебастровой кожей. Мисс Риджмонт была дочерью графа, наследницей собственного состояния, талантливой акварелисткой и грациозной танцовщицей. Другими словами, она станет идеальной герцогиней для герцога Уэра. Ей не найти титула выше, так как Принни предпочитал женщин постарше, и всего лишь нескольких джентльменов в городе обладали большим состоянием. А что касается настоящей любви… Лиланд покачал головой. Если она такая глупая гусыня, то тогда он в любом случае не захочет жениться на ней.

Как только сентябрь уступил место открытию «Олмака», премьерам в театре и бесконечным частным балам осеннего Сезона, его светлость серьезно задумался над тем, чтобы найти себе жену.

Учитывая присутствие Роули, няни и Грейс, Уэру почти не приходилось проводить время с близнецами. Конечно же, он получал отчеты от их наставника и краткие атаки мальчишеского энтузиазма, когда близнецы отдыхали между вылазками с дядей Роули – или когда у сержанта временно заканчивался запас ужасных военных баек, от которых Уилли и Лес просто млели. И Лиланд взял за правило – когда позволял его график – навещать детскую после того, как дети поужинают, после того, как Роули отправлялся спать и прежде, чем Грейс-Энн приходила читать истории и укладывать сыновей. Няня Спрокетт улыбалась над вязанием, пока мальчики рассказывали о тех трюках, которым научили пони с помощью дяди Роули, о паровом двигателе, который видели вместе с дядей Роули, о сражениях, которые он восстанавливал для них с помощью оловянных солдатиков. Лиланд не улыбался. Может быть, он и проводил с близнецами больше времени, чем средний отец из высшего света, но даже с большой натяжкой он не мог убедить себя, что на самом деле растит их.

Не то, чтобы Уэр жаловался по поводу их воспитания, и не то чтобы его жалобы будут приняты во внимание после того, как он пообещал Грейс-Энн, что она сможет нанять собственных слуг. Вполне естественно, что дети Тони оказались без ума от армии, особенно когда среди них находился настоящий воин. В конце концов, Лиланд не мог ожидать, что они заинтересуются управлением земель или работой в Парламенте – теми вещами, в которых должны будут разбираться его собственные сыновья. Когда они у него появятся.

Вдова тоже освоилась. Она наняла камеристку средних лет, безупречную женщину, согласно Мильсому, и теперь одевалась как и приличествует вдове офицера с комфортным доходом, а не как старьевщица, хотя все равно носила этот проклятый лицемерный траур. Грейс-Энн выезжала с тетей Юдорой на дневные чаепития, на музыкальные вечера и тому подобные мероприятия, соответствующие ее трауру, но она непременно должна была встретиться со старыми сплетницами из общества. Тетушка Юдора сообщила, что Грейс-Энн прошла их критический осмотр, за исключением того, что некоторые приподнимали брови, когда вниз приносили младенца во время домашних приемов в Уэр-Хаусе.

Как доложил герцогу Олмстед, вдова вернулась к благотворительности. Мильсом и няня Спрокетт отговорили ее от добровольной работы в сиротском приюте, где она могла подхватить инфекционные заболевания и передать их детям. Поэтому Роули, Грейс и ее камеристка навещали госпиталь для инвалидов войны в те утра, когда мальчики были на уроках. Она писала письма для мужчин или читала им, в то время как ее камеристка чинила их одежду, а Роули собирал еще больше варварских историй, чтобы наполнить кровавыми подробностями головы близнецов. «Достойная женщина» – так отозвался о ней мистер Олмстед, что и в самом деле было высокой оценкой со стороны этого известного женоненавистника.

Так что именно Лиланд обнаружил, что остался не у дел на собственной территории. Приемы утратили новизну, разговоры друзей стали неостроумными, пари и вызовы – ребяческими, а нынешний вывод райских птичек обладал привлекательностью ощипанных цыплят. Каждый раз, когда Уэр думал о том, чтобы увести одну из актрис или оперных танцовщиц в ее комнаты, перед ним вставало прелестное, печальное лицо Грейс-Энн. Казалось, этот взгляд говорил, что хотя она и завела ребенка вне брака, но все равно остается дочерью викария. Слухи и сплетни о каждом его поступке все равно могут шокировать ее, черт бы побрал эту женщину.

Затем он тоже услышал несколько слухов. Не в лицо, конечно же, но за его спиной, на скачках или в театральной ложе. Кажется, тетя Юдора оказалась не единственной, кто предположил, что такой известный распутник, как Уэр, флиртовал с красивой вдовой своего кузена. Видите, как он хлопочет над этими близнецами? В книгах «Уайтса» даже появилась запись о пари, что некий герцог скоро будет толкать коляску в парке. Когда ад замерзнет!

Лиланд постарался держаться на еще большем расстоянии от вдовы и младенца, чтобы приглушить скандальные слухи. Лиланд убеждал себя, что делает это ради нее – и ради своих подопечных, с тем, чтобы им не пришлось защищать честь своей матери, когда они вырастут. Это было еще одной причиной для женитьбы, если ему нужна была еще одна причина: прекратить распространение слухов о миссис Уоррингтон.

Так что Уэр наблюдал и прислушивался. Он провел весь октябрь, подпирая колонны на балах дебютанток, играя на крохотные ставки в вист в «Олмаке», между тем внимательно рассматривая нынешний урожай дочерей высшего общества. Мисс Элинор Риджмонт определенно была самой лучшей кандидатурой из этого урожая.

Однако Лиланд не собирался торопить события, только не после катастрофы с двумя его первыми женами. Он хотел знать, как мисс Риджмонт относится к воспитанию детей, рождению детей и деревенской жизни. Даже Уилли мог бы сказать герцогу, какой он тугодум. Мисс Риджмонт будет чувствовать то, что должна, вернее, она будет чувствовать то, что пожелает богатый, привлекательный герцог Уэр. По крайней мере, до тех пор, пока она не заполучит его.

Пытаясь узнать черноволосую красавицу получше, Уэр пригласил ее на прогулку по парку в экипаже. Чтобы заставить герцога решиться на конкретные действия, мисс Риджмонт выбрала дневное платье, которое больше всего шло ей. Платье оказалось слишком тонким для ветреного дня в открытом экипаже, несмотря на то, что стоял только ранний ноябрь, со слишком узкими юбками, чтобы грациозно взбираться и выбираться из экипажа – но зато с очень низким вырезом, чтобы глаза Уэра не блуждали по сторонам в поисках других женщин.

Уэр и в самом деле был полностью поглощен управлением норовистой парой лошадей – и наблюдением за тем, как ее грудь принимала синеватый оттенок. Однако он сумел заметить на расстоянии две маленькие фигурки.

– Мои подопечные, – заявил он мисс Риджмонт, довольный тем, что она сумеет так быстро встретиться с ними. Мальчики сидели на своих пони, сразу за ними ехал Роули на громадном костлявом коне, собака трусила позади него. Лиланд повернул упряжку в их направлении.

– О, но мы не можем покидать проезжую часть, – запротестовала мисс Риджмонт. – Моя репутация, знаете ли. – Она захлопала длинными черными ресницами, практически подстрекая Уэра увлечь ее за куст и сорвать поцелуй.

Вместо этого герцог попросил ее не беспокоиться, ведь его грум находится позади них для соблюдения приличий. Он заметил, что девица, по крайней мере, не испытывает отвращения к занятиям любовью. Холодная жена вовсе не соответствует его намерениям. А шаль, с удовлетворением заключил Уэр, исправит временный дискомфорт мисс Риджмонт. Тем временем он предложил ей одеяло, лежащее в экипаже. Элинор стиснула зубы и отказалась.

Когда мальчики увидели его, то начали махать руками и кричать, чтобы кузен Лиланд пришел и посмотрел, как их пони демонстрирую свои способности. Как он мог отказаться? Уэр остановил упряжку рядом с сержантом и грум спрыгнул вниз, чтобы взять лошадей под уздцы.

– Не желаете спуститься, мисс Риджмонт? – предложил герцог, спрыгивая вниз до того, как она смогла запротестовать.

Элинор собиралась в парк не для того, чтобы на нее пялились массивный слуга и усмехающийся грум. Мисс Риджмонт приняла приглашение Уэра, чтобы все могли увидеть, что она на верном пути к тому, чтобы сделать лучшую партию Сезона.

– Здесь и в самом деле довольно холодно, ваша светлость. Я не знаю, о чем я думала, когда выбрала это платье. – Она слегка подтянула вверх вырез на груди.

Так что герцогу пришлось снять свое пальто и набросить ей на плечи. А затем он оставил ее одну в экипаже и отправился смотреть на то, как эти дети ездят кругами. Что еще хуже, мисс Риджмонт недолго оставалась в одиночестве, потому что собака решила присоединиться и подружиться с ней. А Элинор Риджмонт ощущала себя уютно в компании животных только тогда, когда надевала меха. Она вскрикнула, что заставило одного из пони споткнуться. К счастью, Лес не пострадал, хотя Лиланд моментально бросился к нему, готовый поймать мальчика. Роули гораздо больше доверял мальчикам, так что когда сержант подошел, чтобы приказать собаке выпрыгнуть из экипажа, он только нахмурился, с отвращением глядя на дамочку, которую его светлость возил по парку.

Детям придется уйти, решила Элинор. Это увлечение Уэра младенцами совершенно не подобающее. По правде говоря, из пары одинаковых близнецов могли бы получиться очаровательные пажи, довольно забавное нововведение, но вот подопечные герцога? Она отправит их в школу прежде, чем они смогут произнести хотя бы слово. Что же касается слуги, то для мисс Риджмонт было за пределами наглости, чтобы на нее хмурился огромный тупица-лакей – да еще и отвратительный калека в придачу. От него она избавится достаточно быстро, собственно, как только Уэр вернется в экипаж и возьмет в руки поводья.

Сначала мисс Риджмонт пришлось вынести церемонию представления этим соплякам. Уэр привел их пони к экипажу.

– Мисс Риджмонт, позвольте мне представить своих подопечных. Это Уэлсли, а другой красивый парень – это Лесли.

Она слегка кивнула, но дети от смеха едва не свалились с пони. Уэр выглядел растерянным; ведь Уилли сидел на своем Пятнышке, а Лес – на своем Персике. Любой мог отличить пони друг от друга.

– Хороший наездник должен уметь сидеть не только на одной лошади, – объяснил Роули с хитрой усмешкой, глядя на то, как Уэр оконфузился перед своей красоткой, – так что я поменял их местами, ваша светлость. Неужели вы этого не заметили?

– Нахальный ублюдок, – пробормотал Уэр, подавая груму знак отпустить лошадей.

Это было именно то начало, которое нужно было Элинор.

– Совершенно верно, ваша светлость. Этот человек оскорбил меня наглым взглядом.

Лиланд потер свой все еще ноющий подбородок.

– Радуйтесь, что вы отделались всего лишь взглядом.

– И он должен был получше приглядывать за той злобной собакой.

– За Герцогом? Это самая добродушная собака на свете, если только не угрожать детям. Это моя вина, что я не предупредил вас. Прошу прощения, моя дорогая, за то, что вы испугались.

Только частично умиротворенная его любезным извинением, Элинор упорствовала:

– Но у этого человека только одна рука!

– Да, в противном случае он все еще служил бы в армии, так что полагаю, что нам повезло. Видите ли, он был денщиком у отца мальчиков. – Уэр снова потер подбородок. – И на самом деле почти фанатичен в своей преданности.

Элинор отличалась крайней решимостью.

– Но очевидно, что он не может справляться с двумя подвижными детьми с этим… этим крюком.

– О, он угрожает вспороть им этим крюком животы, если мальчики будут плохо себя вести. Каждый раз это срабатывает.

Теперь алебастровая кожа мисс Риджмонт приняла зеленоватый оттенок вместо синеватого. Лиланд задумался, неужели она настолько чувствительна – или просто брезглива. Он не мог не сравнить ее с Грейс-Энн, которая в свободное время навещала раненых и увечных солдат.

Ему не нужна благотворительница, сказал себе Лиланд, он хотел заполучить герцогиню, аристократку. Мисс Риджмонт такой определенно была.


Итак, его светлость ухаживает за Ледяной Элинор, не так ли? Если Уэр собирается взять в жены женщину именно такого типа, то Грейс-Энн не хотелось бы жить под его крышей. Она отказывалась размышлять, почему при мысли о том, что герцог приведет домой жену, какую угодно жену, на нее находило уныние. Но вот эта предполагаемая герцогиня была известна своей крайней разборчивостью. И у Грейс-Энн появилась еще одна причина затеять спор с глупцом, который не желал ничего видеть.

Еще один раз она постучалась в дверь его библиотеки. В этот раз Грейс-Энн несла с собой оружие – Нину.

– Ваша светлость, вы не придерживаетесь нашего соглашения.

С опаской глядя на сверток в ее руках, Лиланд опустил газету.

– Какое именно соглашение вы имеете в виду, миссис Уоррингтон?

– Вы поклялись обращаться со всеми моими детьми одинаково.

Он нахмурился. Менее храбрый человек сбежал бы.

– Дешевый трюк, мадам. Клятва, добытая бесчестными средствами, ничего не стоит.

– Неужели для Антонии будет бесполезным узнать немного любви и привязанности, которые на ее глазах получают ее братья? Неужели она должна вырасти с мыслью о своей ничтожности, из-за того, что вы слишком озабочены обманчивым чувством чести, чтобы принять ее саму как личность? Я не желаю, чтобы она росла в холодном, лишенном любви доме.

– Что вы предлагаете?

– Чтобы вы позволили нам, мне с мальчиками и Нине, найти коттедж в деревне, где мы будем жить сами по себе, где вы не будете встречать напоминаний о нас и наших предполагаемых грехах.

– Нет! – прокричал он. И ничего не добавил.

Это все? И никакого объяснения? Уэр еще более упрям, чем Грейс-Энн думала.

– Могу я напомнить вам, что ваши действия – или их отсутствие – по отношению к Нине клеймят этого невинного ребенка в точности тем, чего мы так стремились избежать. Слуги болтают о том, что вы не обращаетесь с ней, как с любимой кузиной. Вскоре все общество будет распространять эти слухи. И что потом?

Черт побери, она была права, признал Лиланд.

– Если я позволю вам сбежать в деревню, то слухи навсегда изгонят вас из высшего общества. Так что же я должен делать?

– Вы можете попытаться стать для Нины таким же любящим опекуном, как и для мальчиков. Вот.

Случилось именно то, что Уэр предвидел: в его руках оказался извивающийся младенец. Проклятая женщина.

– Прошло несколько месяцев с тех пор, как вы хотя бы держали ее на руках. – Грейс-Энн отогнула край одеяла, чтобы он мог лучше видеть малютку. – Видите, какой она стала?

Неохотно Лиланд опустил взгляд и уставился прямо в голубые глаза оттенка тропических морей, глаза Грейс-Энн. А еще он увидел улыбку. Влажную и беззубую, но все же улыбку. Боже, должно быть, Уэр продал свою душу, чтобы заработать такую улыбку, потому что у него не было собственной воли.

– Значит, вы думаете, что в деревне она будет счастливее?

– Я думаю, что в деревне воздух чище, а еда полезнее. И я хотела бы показать ее моей матушке.

У которой когда-то были рыжие волосы, напомнил себе Лиланд. Ей-богу, малютка – нет, ему пора начинать звать ее по имени, Нина – обещает вырасти красавицей. Она все еще была крошечной, но теперь округлилась, а на щеках появились ямочки. Ямочки были и на ее маленьких ручках, которые девочка протянула, чтобы схватить Уэра за шейный платок и засунуть его себе в рот. Герцогу придется отгонять ее поклонников топором. Нет, пистолетами. По одному в каждой руке. Пусть только какой-нибудь пройдоха попробует подойти к ней близко.

Конечно же, Нина все еще не производила впечатления самого крепкого ребенка, которого он когда-либо видел. Возможно, лондонский туман вредил ее легким.

– На самом деле, – проговорил Лиланд, – я подумывал о том, чтобы пригласить гостей в Уэрфилд на праздники. – Он думал над этим всего двадцать секунд.


Глава 20 | Санта-Клаус, или Отец на Рождество | Глава 22



Loading...