home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 22

Мэри Уотсон в упор смотрела на сына.

— Говорю тебе еще раз, мальчик мой, избавься от этой Люси, и чем скорее, тем лучше. Не знаю, как я смогу пережить весь этот позор. Да я соседям в глаза смотреть не могу, зная, что она живет со мной под одной крышей!

Микки Уотсон попал между молотом и наковальней. Он любил Люси, однако мать была очень властным человеком, и он привык ей подчиняться. С самого детства он знал, что мать контролирует каждый его шаг: она говорила ему, что делать, какую одежду носить, с кем дружить и где ему лучше работать. Нелегко было идти наперекор этой привычке, выработанной годами. С другой стороны была Люси, на его беду, очень похожая на его мать. Иногда она любила покомандовать, хотя не осмеливалась открыто конфликтовать с Мэри Уотсон. После того как ее отец застрелил кого-то из семьи Блэк, мать Микки чуть с ума не сошла. На нее стали показывать пальцем. Людям очень нравилось, что на этот раз она сама оказалась предметом пересудов. А с этим она не могла смириться ни за какие деньги. Она гордилась своей безупречной репутацией, дававшей ей право разносить в пух и прах всех и каждого. Для Мэри сложилась трудная ситуация, и в какой-то степени Микки даже сочувствовал ей. Несмотря на все свои недостатки, она была честна и прямолинейна.

Он тупо смотрел на кучу черных мешков для мусора, стоявших в прихожей. Мать затолкала туда все вещи Люси и была решительно настроена выставить его невесту из их дома. Но куда же Люси пойдет? Хотя она и устроилась снова на неполный рабочий день, она проводила почти все свое время у постели матери в больнице. По правде говоря, он был абсолютно сбит с толку и уже не понимал, какого черта ему было нужно от них обеих. Если уж до конца быть откровенным, Люси начинала действовать ему на нервы. Во многом она похожа на его мать, очень вспыльчивую, властную женщину. Даже в постели она любила командовать.

Микки увидел, что мать снова открыла рот. Все, он сыт ее нравоучениями по горло. Он знает все, что она хочет сказать, почти наизусть. Его терпению приходит конец. Она, словно заезженная пластинка, твердит, и твердит, и твердит об одном и том же, изо дня в день, утром, днем и вечером. Микки представил, как размахивается и отвешивает ей хорошую затрещину. Он улыбнулся.

Мать набросилась на него с новой силой:

— Ну и клоун же ты! С этой твоей глупой улыбочкой и тупым выражением лица. Когда ты начнешь вести себя как настоящий мужчина? Почему меня окружают одни неудачники и полные ничтожества? Ты такой же, как и твой папаша, бесхребетный слизняк…

И так далее, и так далее, и так далее, все в подобном духе.

Микки слушал вполуха, и его единственным желанием было, чтобы его мать заткнулась, и еще лучше убралась бы куда подальше.

— Я предупреждаю тебя, мальчик. Ты скажешь своей дамочке, чтобы она убиралась отсюда, и убиралась сегодня же. С меня хватит.

— Но, мам, куда же она пойдет?

Мэри театрально возвела глаза к потолку.

— А мне какое дело? Просто поставь ее перед фактом. И точка. Если бы у тебя была хоть капля мозгов, ты бы выставил ее гораздо раньше.

Его мать сказала свое слово. Ничего не поделаешь. Но, сказать по правде, он почувствовал облегчение.


* * * | Без лица | * * *