home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


14

Ночь провели на марше, поэтому утром уже спустились с гор, и я решил сделать привал. Выставили дозоры и разлеглись. Кто-то начал кемарить, кто-то решил перекусить.

— Димон, ты что первым делом в отпуске сделаешь? — поинтересовался Марсель у Мамелюка.

— В баню пойду.

— С бабами? — оживился Марсель.

— Нет. Отмокать. На сутки засяду…

— А ну тебя, — махнул рукой Марсель. — Ильдар, а ты чего? — продолжил он приставать к бойцам.

— Набью морду и руки переломаю той паскуде, которая аптечки комплектует. Опять просроченные таблетки подсовывать начали…

— Да, вашу мать! — выругался Марсель. — Кто-нибудь пойдет по бабам?

— Олег пойдет, — кивнул в сторону второго снайпера Рафа, — у подполковника Громыко дочка приезжает.

— Олег обломается, — резюмировал Марсель. — На эту кралю, кроме него, два штабных майора глаз положили. А Олег на их фоне теряется.

— Может, на их фоне он и теряется, но слово, а точнее — дело, за дочкой Громыко, — заступился за него Андрей.

— И чего? — прищурился Марсель.

— И ничего. Пока тыловики перья чистили и марафет наводили, он ее у нас в палатке два раза оприходовал. И хорошо оприходовал. Визг стоял такой, что я ментов от лагеря отгонял прикладом.

Бойцы восхищенно, а некоторые и с завистью посмотрели на Олега. Олег скромно помалкивал.

— И ты, донжуан китайский, мне не сказал… — наехал на него Марсель.

Намечающиеся разборки по поводу информационного голода были прерваны появлением двух бойцов, которые тащили бездыханное тело в форме войск Румынии.

— Командир, мы тебе подарок приготовили! — сообщил Макс. — Сам на нас напоролся. Думали, мимо пройдет, а он прямо на Вартанчика наступил.

— Судя по тому, что он без сознания, Вартанчик за это на него обиделся…

— На кой вы его приперли? — вмешался Марсель. — Прирезали бы, и делов!

— Ты чего, опух? — окрысился на него Макс. — Целого полковника просто так резать?!

Мы подошли к пленному. Действительно полковник. Лет пятьдесят или пятьдесят пять. Но странный какой-то. Не похож на кадрового военного. И кого-то он мне напоминает…

— Тьфу на вас, — скуксился Марся. — Или тыловик, или, еще хуже, — ополченец.

— Ильдар, приведи его в чувство. Разговоры разговаривать будем.

Через три минуты пленный ошалело таращился на нас.

— Макс, — позвал я переводчика.

— Чего орешь? Тут я, — раздалось из-за спины.

— Так вы русские?! — порадовал нас знанием родной речи пленный. — Слава Богу!

— Ой, как интересно… — Я присел возле полкана. — И кто мы такие образованные будем?

— Я вам все объясню, только не убивайте…

В течение пяти минут румын на хорошем русском поведал нам, что он ополченец, у него семья и дочки не замужем, что до войны он был преподавателем в университете, читал историю, что он дезертировал из части, так как одна из дочерей заболела. В начале рассказа дочерей было три, к концу их стало четыре. Более ценную для нас информацию пришлось вытягивать самим, так как румын все время скатывался на скулеж вокруг своей семьи. Через двадцать минут данных появилось больше, но они никак не вязались с «легендой» полкана. Пришлось вносить ясность:

— Уважаемый Мацал Курочек…

— Я не Мацал…

— Ша! Сейчас я буду говорить. Судя по вашему рассказу, ваш дом и больные незамужние дочки находятся на удалении в девяносто километров от линии фронта, притом строго ей перпендикулярно. Это во-первых. Во-вторых, ваша часть, из которой вы якобы дезертировали, находится в пятнадцати километрах от линии фронта. Так скажите мне, родной, какого лешего вы, вместо того чтобы драпать на запад, «до дому, до хаты», второй день ломитесь в обратном направлении, да еще со смещением на север? Заблудились, абориген хренов?!

— Я… я… — заблеял румын. — Я все расскажу, только не убивайте. Янки, которые находятся еще севернее, в старом замке в горах, хотят поднять графа Влада Дракона и заключить с ним сделку. Чтобы он нападал на ваших солдат, чтобы вы испугались и ушли с этой земли. Я могу сделать так, что Дракон не поднимется.

«Америкосы… старый замок… Влад Дракон, он же Влад Цепеш, он же Влад Дракула… преподаватель истории в университете… человек, похожий на Евгения Леонова! Ну, здравствуй, Доцент!» — такие мысли пронеслись в моей голове.

А Доцент тем временем замолчал и с видом побитой собаки смотрел на нас.

— Ильдар, будь другом, проверь: он не обдолбанный ли часом?

Ильдар осторожно подошел к румыну, пощупал пульс, посмотрел зрачки, задал несколько вопросов.

— Командир, я, конечно, не психиатр и не нарколог…

— Знаем, знаем, ты гинеколог…

— …но на торчка он не тянет, — не обратив внимания на подколку, закончил Ильдар.

— Ильдарище, — я укоризненно посмотрел на него, — тогда как ты объяснишь сказку, которую мы услышали? Он же на полном серьезе нам про Дракулу рассказывает!

— Санек, а граф Дракон и граф Дракула — это одно лицо? — встрял в разговор Марся.

— Если верить легендам, то да.

— А где он у них жил? — не унимался Марся.

— В Трансильвании.

— Так мы же в ней и находимся!

— Слышь, ты, любитель легенд, — обратился я к нему, — ты себя со стороны послушай.

Пока я не стал сообщать парням о том, что знаю, кто попал нам в руки. Не стал говорить и про шифровку с аналогичной информацией, полученную Бароном за день до нашего выхода. Мне была интересна реакция моих парней: как отреагирует группа трезвых, вменяемых бойцов на возможность оживления старого вампира?

— Вы мне не верите, господин капитан? — грустно спросил румын. — Напрасно.

— Саш, а ты вспомни про наши «тени» и про подсказки лешего… — начал было Ильдар, но его перебил Петюня:

— Саня, тебя штаб хочет. — И протянул мне спутниковый телефон. Я обалдело уставился на радиста: использовать такой вид связи в тылу противника было очень рискованно. — Не переживай, канал закрытый, — зашептал Петюня, — плюс штаб заверил, что нас, если даже и засекут, то ловить не будут. Некогда им!

На том конце оказался аж генерал-майор Ивлев.

— Сашок, — печально начал он, — можешь на меня обижаться, можешь даже отматерить, но, кроме твоих бойцов, один черт, мне послать некого. Точнее, есть кого, но ты с своими головорезами справишься лучше всех.

— Ибииииическая сила… — вырвалось у меня.

— Во-во, и я о том же, — грустно подтвердил Ивлев.

— Товарищ генерал-майор, — заканючил я, — который день ползаем, задолбались в доску. У меня уже ноги до самой жопы стерлись. Ну пожалейте…

— Сашок, ну не плачь. Мне, думаешь, тебя не жалко? Ну пойми меня, старика, — судя по голосу, Ивлев понял, что долго уламывать меня не придется, и перешел на деловой тон. — Тебе нужно маленький кружок сделать — и все.

— Маленький — это сколько? — настороженно поинтересовался я.

— Дык, всего-то километров двадцать, — выдал тот и напряженно затих.

— Еперный театр…

— Ну а какой же еще! Там делов-то: посмотреть, что внутри. И домой! А я вам за это еще две недели отпуска накину.

— И талоны на усиленное питание…

— Точно! И бесплатный абонемент на месяц в бордель. Ну, уважь старика.

— Я, кстати, «языка» тащу, — попытался отмазаться я. — Куда его девать?

— Какой «язык»? Откуда? — не понял Ивлев. — Саша, мы не план пятилетки выполняем, нам трудовые рекорды не нужны. Откуда он взялся?

Я вкратце объяснил ему, откуда взялся румын, упомянув про его «легенду». Барон натужно засопел и очень вкрадчиво спросил:

— Только не говори мне, милый друг, что вы Доцента повязали.

— Его родимого, — грустно подтвердил я.

— Это ж надо! — воскликнул генерал. — Мы этого старого козла который день выловить не можем, а он уже пойман. И так удачно! Короче, тебе повезло дважды! Теперь сам Бог велел именно тебе проверять этот гребаный замок. Ты этого румына оберегай как зеницу ока. Ты слышишь?! Что хочешь делай, но румын должен быть жив!

— Товарищ генерал, так, может, мы румына в штаб припрем, а потом до замка? — я все пытался хитрить.

— Сашенька, — в голосе Ивлева появились нехорошие интонации, — ты мне мозги не пудри. Это, во-первых. Во-вторых, этот румын и так должен был быть доставлен к замку. И потащили бы его туда ты и твои головорезы. Так что — не упирайся. Раньше начнешь — раньше кончишь.

— А вампиры, ну, то есть Дракула? — тупил я.

— Так, радость моя, — рассвирепел Ивлев, — единственный вампир на этой войне — это ты! А, нет! Еще Коваль! Вы мне уже всю кровь, гады, выпили. Знаете, что вы лучшие, и пьете мою кровь, пье-е-е-те… Кто, твою мать, на машине зампотыла мишень нарисовал? Кто?! Кто на тропинке к блиндажу особиста коровьего дерма наложил? А?! Кто инструкторов по рукопашному бою поломал? Кто, сволочь ты эдакая? Уважаемые люди, один из них майор, чемпион Европы…


Да-а-а, с инструкторами неудобно получилось… В тот день два моих засранца отмечали день рождения третьего, не меньшего засранца. В общем, интернациональное трио, а именно — Марся, Зяма и Микола — решили отметить день рождения Миколы. По какому именно календарю они его отмечали, я не знаю, но судя по наличию в составе Зямы — по иудейскому. Поводом к сабантую послужила посылка от родных нашего першего хохла. Что могли прислать родственники Миколы? Правильно: сало. Нет, не так. САЛО!!! К нему в придачу грелка первача и прочих вкусностей.

Посылки бойцам моей группы приходили на имя сотрудника «Военторга», имеющего неприличную фамилию Ворхмахер. Абрам Соломонович Ворхмахер приходился очень дальним родственником нашему Зяме и по родству, а также за небольшую мзду передавал посылки любимому племяннику. Такая схема была выбрана из-за тотального досмотра приходящей почты особистами. А почту военторговцев они почему-то не досматривали.

Получив в тот день «привет с Родины», трое раздолбаев попытались скрытно проникнуть в расположение. Но на подходе, как и полагается разведчикам, ими было обнаружено, что все свободные от нарядов сослуживцы, в том числе и я, стоят на плацу по стойке смирно, а перед ними ходят два незнакомых мудака с офицерскими погонами и что-то вещают. Дабы не попасть под раздачу и сберечь посылку, ими было принято решение «уйти в партизаны». «Пропартизанив» полчаса, залив слюной окрестные кусты, они, «во избежание порчи продовольственных запасов, а также возможной конфискации», немного отпили и чуть-чуть закусили. Короче, за следующий час они выжрали весь самогон и «пиднадкусывали» все, что смогли.

С чувством выполненного долга веселое трио тайными тропами поперлось «до дому, до хаты». И надо же было такому случиться, что именно в это время, именно в этой же точке Вселенной они столкнулись с теми самыми «незнакомыми мудаками с офицерскими погонами», бредущими встречным курсом. Это были инструкторы по рукопашному бою, хромающие до госпиталя после учебы с нами… Рукопашников к нам прислали из самой Москвы. «Добрый» Зимин их сразу отправил ко мне. Видимо, очень надеялся, что о моих костоломов они сразу «сломают зубы» и побыстрее отвалят домой.

Шансы «сломать зубы» у москвичей были большими. Я бы сказал, огромными. Я натаскивал своих пацанов очень серьезно, делая упор не на спорт, а на эффективность. Вместе с Вартанчиком, который был классным дзюдоистом, каждому из парней мы поставили по две хороших связки. Поставили и вбили в них на уровне рефлексов. Одна связка работала на захват, вторая — на уничтожение. При этом использовались только «грязные» и запрещенные приемы. А Зимин москвичей предупреждал… Они приказали построить всех моих бойцов, свободных от нарядов, и больше часа читали нам лекцию о пользе спорта на войне. После чего решили от теории перейти к практике. Роль «жертвы» выпала мне. Идея мне не понравилась. Но понравилась моим бойцам, а также бойцам Коваля, которые тоже были на отдыхе и маялись от скуки. Короче, зрителей было много.

Младшенький из инструкторов приказал мне ударить его. На всякий случай я спросил: «Чем?» — «А чем хочешь», — обрадовал меня москвич и тут же словил лоу-кик в бедро опорной ноги. Поймав — упал. Упав — схватился за поврежденную ногу и минуты три, громко скуля на одной ноте, катался по земле, ласково обнимая отнявшуюся конечность. Старший, сделав страшное лицо, занял место раненого товарища. Для себя он сделал неправильный вывод, что я кулачник, посему — атаковал меня в стойке. Он два раза махнул конечностями, а на третий я поймал его в захват, поднял, раскрутил и приложил «со второго этажа» мордой о землю. Ростом я удался, поэтому, хряпнувшись с высоты метр девяносто, москвич затих…

Когда благодарные зрители проржались, инструкторов силами медиков обоих подразделений привели в чувство. Инструкторы обиделись, построили нас по стойке смирно и десять минут орали. Точнее, орал только младшенький; старший после приземления на морду изображал из себя Кису Воробьянинова на заседании союза «Меча и орала»… Когда красноречие иссякло, они, не спеша, отправились в лазарет. Лучше бы они еще раз со мной подрались… Поняв, что вид имеют «не товарный», до лазарета они решили идти огородами и свернули в кусты, где почти сразу нарвались на моих «партизан». Старший наткнулся на Миколу, младший — на Марсю. И может быть, они бы мирно разошлись, но паникер и перестраховщик Зяма крикнул: «Мочи шпионов». Старший получил от Миколы в грудь, младший — от Марси в голову. А Зяма вытащил у них документы и сигареты.

Итог: у старшего — перелом шести ребер, у младшего — тяжелейшее сотрясение мозга. У обоих — большие проблемы с особистами за утерю документов. Особисты долго вели следствие, все «пытали» и моих, и бойцов Коваля, которые тоже попали под подозрение, но никто ничего «не знал». Опознание тоже ничего не дало, так как все произошло очень быстро, и они не смогли никого запомнить. Я своим, конечно, навставлял бузюлей, особливо за самогон, но в опале они были недолго. Как потом выяснилось, пострадавшие были не рукопашниками, а кикбоксерами. Пригнали их на войну для получения очередных званий, инициативу с обучением они проявили сами, в результате вместо очередных звездочек — госпиталь и списание на гражданку…


— …Долго ты еще мне кровь портить будешь? — продолжал разоряться Зимин. — Они все мне жалобы пишут! Не Петровичу, который тебя даже от верховного защищать будет, а мне! Заканчивай будить во мне суслика. Ноги в руки и марш до замка! Зачищаешь его полностью, румын все осмотрит. И его, живого и в сознании, ты должен притащить на базу.

— Куда хоть ползти-то?

На согласование деталей ушло пять минут. В конце беседы Барон заверил меня, что Доценту можно верить на сто процентов, благословил нас и дал отбой. Я с самым сумрачным видом повернулся к своим головорезам. Головорезы напряглись.

— Папуасы, — обратился я к ним, — у меня две новости: одна хорошая, другая плохая. Начну с хорошей. Нам накинули еще две недели отпуска!

Бурного восторга не выразил никто. У некоторых даже морды скисли.

— И что мы должны сделать? — грустно поинтересовался Марсель.

Я вкратце обрисовал картину. Общественность отозвалась дружным матом.

— Кончай орать! Это Барон приказал.

Общественность затихла. Марсель подытожил общее мнение:

— Ну, Михалыч, ну, старый пердун, придем — весь штаб его отмудохаю.

— Договорились.

— Теперь о самом веселом, — продолжил я. — Наш «язык» идет с нами, и ценность его жизни и здоровья, судя по тону Ивлева, превышает наши, вместе взятые. Так что бережем его как любимую девушку и пылинки сдуваем. Микола, ты персонально за него отвечаешь.

— Добро, — подал голос Микола и глянул на румына очень недобрым взглядом. Во взгляде явственно читалось: «Когда мне будет можно, я тебя на ремни порву».

— Так, — я повернулся к полковнику, — а вы, товарищ Доцент, как уже слышали, идете с нами. Только что мое командование поручило мне доставить вас в замок в двадцати километрах отсюда. Вас, оказывается, вся разведка фронта ловит…

Бойцы удивленно уставились на румына, а Макс, внимательно рассмотрев лицо пленного, подтвердил:

— Командир, а ведь похож он на Доцента! Очень похож. — Повернулся к румыну и потребовал: — Слышь, писатель-фантаст, а ну, оскалься и скажи: «Сарделька, сосиска, редиска».

— Макс, отстань от него. Что скажете, Доцент?

— Вы служите под началом Ивлева?

— Именно, — подтвердил я.

— Тогда многое становится понятно. — Доцент пожевал губами, а потом спросил: — Господин капитан, а зачем вы идете в замок? Или это военная тайна?

— Нет. Нам нужно проверить старый замок и зачистить его, если там кто-нибудь есть.

— Зачистить… — промямлил румын. — Там янки, много янки. Там могила Дракона. Мы все погибнем…

— Эх, полкан, — обратился к нему Марсель, — знал бы ты, сколько народу нам говорило, что мы уже покойники, что нас даже в нашем тылу выловят… И где теперь те, кто нам это говорил? Правильно, червей кормят. Так что не хорони себя раньше времени.

Насчет «выловить в нашем тылу» Марся не преувеличивал. После ряда «подвигов», когда командование противника по достоинству оценило наши «успехи», за мою голову и головы моих бойцов назначили хорошее вознаграждение, и была предпринята попытка устрашения: в наш тыл закинули группу наемников с целью уничтожить нас именно в нашем тылу. Ивлев, когда об этом узнал, отправил именно нас их отлавливать. Не позволил уйти в рейд и со словами: «Один нужен живой» дал три дня на отлов.

«Вскрытие показало», что наемники были солдатами армии США. Какими-то супер-гипер-пупер-спецами, которых Микола из своего любимого крупнокалиберника положил почти всех одной очередью. Живыми мы взяли двоих, но одного грохнули сами. В назидание второму. Бедный, несчастный пиндос так обделался, наблюдая за безвременной, но медленной кончиной сослуживца, что рассказал Ивлеву все. Сам. Тот не успел ничего толком спросить.

— Мы все погибнем, — опять прошептал румын и с тоской посмотрел на запад, где, видимо, все-таки остался его дом с неустановленным количеством незамужних дочерей.

Прибрали за собой, дождались часовых и двинули.


До места добрались к вечеру. Взяв с собой троих, я полез смотреть место предстоящей бойни. Странноватое оказалось место. Старый полуразрушенный замок с большой дверью, открывающейся, как ворота средневековых замков: она опускалась и, вероятно, служила одновременно мостом через ров. Но рва не было, а, судя по тому, что от земли она висела в полуметре, под ней находились минные заграждения или еще какая-нибудь дрянь. У входа два хороших дзота, пулеметное гнездо внутри и четыре вышки со стороны парадного входа. Но самое интересное: солдатня — действительно не румыны, а американцы. Гости из далеких США вели себя уверенно и не скрывали свой американский английский.

— Так, двое остаются и пасут замок, через два часа сменим. Марся, пошли.

Через два часа, когда Рафа и Андрюха вернулись с дежурства, Рафа доложил:

— Минут сорок назад пригнали грузовик с людьми. В основном, женщины и подростки. Человек пять мужиков, но уже старики. Их перед мостом выгрузили и загнали внутрь. Всего набралось двадцать семь человек. По одежде — гражданские и местные. Все в кандалах. И еще, командир. Андрюха ползал к замку посмотреть на америкосов. У них в экипировку входят кольчуги. Под куртками.

— Не понял? — насторожился я. — А броников нет?

— Броники есть, — продолжал «радовать» Рафа, — но еще и кольчуги. С капюшонами.

Общественность задумалась.

— Ну, и как этих собак резать? — поинтересовался Олег.

— Только глаза и рот остаются, — подытожил Рафа.

— Короче, — скомандовал я, — поглядим, что покажет ночь. А с утра, часа в четыре, пойдем их резать. А пока — отдыхать.

Отдыхать не пришлось. Через двадцать минут со стороны замка послышался дикий человеческий вопль. Кричали несколько женщин. Мы все вскочили.

— Ешкин кот, у них там что, концлагерь? — воскликнул кто-то.

— Они начали поднимать Дракона! Нам нужно срочно в замок! — начал агитировать присутствующих румын.

— Папаша, — подал голос Микола, — заткнись, Христа ради.

Тут со стороны замка три раза ухнул филин. Димка дважды ухнул в ответ. Раздался еще один «ух», к нам подбежал Пашка, который был одним из наблюдающих за замком.

— Командир, там какая-то хрень творится. Во внутреннем дворе горит здоровенный костер. Верхушка пламени видна даже из-за стен. Часовые напялили капюшоны от кольчуг, морды прикрыли какими-то металлическими забралами, а вокруг своих позиций посыпали какой-то белый порошок. Причем, сыпали полосой, как бы круг нарисовали. А потом этот крик.

— Командир, — подал голос Рафа, — ты «Вия» Гоголя читал или смотрел?

— Рафа, заткнись.

— Что делать-то? — приставал ко мне Пашка.

— Подъем. Собираемся и пойдем в замок.

Бойцы быстро собрались. Когда подошли к наблюдательному посту, нас ждали еще более интересные новости. Ильдар сидел и в бинокль изучал предрассветное небо.

— Командир, епа-мать, что-то тут не так. Когда Пашка ушел, из внутреннего двора взлетела какая-то здоровая птица. Сделала пару кругов над замком и вернулась во двор. А минуты три назад полет повторился.

— Это точно птица? — спросил я.

— Ну, не человек, точно.

— Саня, — позвал меня Марсель, — глянь сам в бинокль.

— Смотри на вышки.

Я начал изучать вышки, и волосы у меня встали дыбом. От замка к ним стелился не то дым, не то туман. Он подлетал к вышкам, но, дойдя до полосы белого порошка, останавливался и продолжал свое движение вдоль нее. В это время в замке взметнулся столб пламени, и туман, как по команде, резво потянулся в замок. И почти сразу раздался еще один женский крик.

— Саня, — Ильдар оторвался от бинокля, — не сочти меня психом, но у меня очень нехорошее ощущение, что наш Доцент не бредил, когда рассказывал свою «легенду»…

Бойцы смотрели на меня очень внимательно. Я молчал долго.

— Так, ребята. У нас дилемма: мы не понимаем, что тут происходит, но должны все проверить.

— А вампиры? — поинтересовался кто-то. Я опять замолчал.

— Ильдар, как счетчик Гейгера?

— В норме, — ответил он, — химический детектор тоже молчит. Чисто.

— Господин капитан, — опять влез румын, но, получив от Миколы подзатыльник, оглушенно сел на задницу.

— Ну, и как мы попадем в замок? — поинтересовался Марсель.

Я старательно прикидывал варианты. Предположим, только предположим, что в замке пробуждают Влада Дракулу. Господи, что я несу?! Тогда кольчуги у часовых должны быть серебряными. Да, дороговатые доспехи. А порошок, который они посыпали вокруг дзотов, — это соль. Так, нужна разведка.

— Ильдар, Марсель и Пашка, аккуратненько ползете к наблюдательной вышке, тихонько стаскиваете оттуда часового и тащите сюда. Один из вас остается на вышке. Да, и порошка белого прихватите, который вокруг вышки насыпан. Если это соль, то мы, господа, в глубокой жопе… Ну, с Богом.


предыдущая глава | Спецгруппа «Нечисть» | cледующая глава