home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

Осина, к счастью, обнаружилась неподалеку. Румын предложил использовать тактику македонской фаланги. Идея понравилась. Около часа строгали снарягу. В итоге, когда вышли на дорогу к замку, наша группа напоминала пьяного дикобраза, из которого во все стороны торчали колья разной длины, в центре шли два пулеметчика. Буры при таком плотном строе использовать рискованно, но на всякий случай зарядили и их. До моста добрались без приключений. Но как только вступили на мост, из замка раздался вой. Все дружно встали.

— Ну что, Ванхельсинги Блэйдовичи, встали? — поинтересовался я. — Вытряхнули дерьмо из штанин и двигаемся.

Страшно было до жути.

— Саня, — Ильдар смотрел внутрь замка в бинокль, — там, на потолке, что-то шевелится.

— Кто-нибудь, подсветите.

Внутрь влетела сигнальная ракета… а таааааам!!! На потолке и стенах, держась за камни, сидело около десятка тварей и с интересом поглядывало на нас.

— Еще ракету! — взвизгнул я. — Микола, пали.

Пошла ракета. Загрохотал крупнокалиберник Миколы.

Двоих разрезало пополам, одному срезало руки, но он не упал. Тут противник понял, что дальше сидеть смысла нет, и стартовал в нашу сторону. Как в лучших голливудских фильмах, кровососы летели быстро, но молча. Микола срезал еще одного, но потом, оценив скорость нападавших, прекратил огонь. Самые шустрые уже долетели до нас и, не приняв во внимание колья, попытались схватить моих бойцов, за что и поплатились. Двое со всей дури напоролись на торчащие колья и (о, чудо!) загорелись. Третий попытался подняться вверх, уходя от опасности, но кто-то из моих парней насадил его на кол. История с возгоранием повторилась. Остальные, сделав пару кругов и оценив нашу подготовку, улетели внутрь замка.

— Видать, за подкреплением пошли, — высказался кто-то.

— Капитан, — заговорил румын, — скорее всего, сейчас придет оборотень. Пулемет для него не страшен, а из гранатомета попасть сложно. Вероятно, он попытается всех раскидать, а потом по одному перегрызть. Так вот, когда он будет почти рядом, нужно расступиться и пропустить его. Он тяжелый. Пока затормозит. Пока развернется. В этот момент в него нужно навтыкать побольше кольев.

— Как на корриде в быка?

— Да.

— Тогда внутрь пока не заходим. Ждем тут. В тесноте у нас не будет пространства для маневра.

Со стороны замка раздался вой, потом тяжелое дыхание, и на мост вылетел волк. Близнец погибшего. У меня сжалось все. Даже то, что, в принципе, не может сжаться. Волк приближался.

— В сторону!!! — заорал полковник.

Парни все выполнили четко, попутно натыкав оборотня кольями. Он страшно взревел, у него подогнулись задние ноги.

— Пулеметом его, — крикнул румын.

Микола начал стрелять. Стрелял он по ногам. Задние ноги отвалились сразу. Волк рухнул на пузо, но продолжал разворачиваться. Правда, очень медленно.

— Слабеет, сука!!! — радостно заорал Марся и воткнул волку в бок здоровенный кол. Тот взвыл, выгнулся и замер.

— Он парализован, — заговорил румын, — пробейте ему сердце.

С третьего раза попали. Волк тяжко вздохнул и, в соответствии с традициями жанра, начал уменьшаться, пока не превратился в мертвого, утыканного кольями человека. Покойный при жизни был мужского пола и, судя по наколкам и комплекции, военнослужащим армии США.

— Это… — ошалело промямлил Пашка. — А почему первый в чела не превратился?

— Вы его убили неправильно, — пояснил румын.

— Построили фалангу, — приказал я. — Микола, патроны экономь, крупнокалиберный только у тебя. Полковник, вы знаете план замка?

— Приблизительно. После моста коридор метров тридцать. Потом он распадается на два рукава такой же длины. Потом повороты и выход в центральный двор.

— То есть стена, в которую мы упремся, дойдя до развилки, отделяет нас от центрального двора?

— Да.

— А где сидит Дракула?

— Э-э-э… Не знаю. Надо у американца спросить. А где он?

— Да, — с интонацией шакала Табаки поинтересовался я у своих головорезов, хотя знал ответ и так, — где эта сволочь?

— Так это, — замямлили мои, — мы как за осиной пошли, так его и прирезали. А не надо было?

Румын тяжело вздохнул.

— Я не знаю, где его искать… Но он точно в замке.

— Значит, придется резать всех.

— Видимо, да.

— Печально. Так, ставлю задачу: сейчас гранатометами проламываем стену во двор. После того, как стена рухнет, фигачим туда все выстрелы. Внутри они нам не понадобятся. И пока не утих кипиш, который, я надеюсь, там будет, мы должны добежать до стены. А там по обстановке. Начали.

Стрелки заняли позицию. По привычке глянули по сторонам и назад. Убедившись, что сзади никого нет, жахнули. Громыхнуло знатно. В темноте стало видно, что где-то в глубине горит большой костер. Судя по всему, горел он именно во дворе замка. Тут же туда ушли еще две гранаты, а парни добавили из имеющихся «мух». Все выстрелы ушли во двор. Там началась кутерьма. Послав еще четыре гранаты, парни выкинули РПГ. Гранат к ним больше не было.

— Микола, метров за десять до пролома дашь хорошую очередь внутрь. Двинулись.

Достаточно быстро прошли мост и вошли в коридор. Благодаря сильному сквозняку пыли в нем уже не было. За десять метров до пролома Микола стрельнул, и мы подошли к пролому.

Внутри все выглядело так, как и должно выглядеть после множественных взрывов гранат: небольшой пожар, фрагменты тел, много фрагментов, обрушенные стены и — ни души.

— Интересно, а Дракулу мы завалили? — поинтересовался кто-то.

— Нет, — хмуро ответил румын, — его так просто не убить. Нужен кол в сердце.

— Командир, что дальше-то? — поинтересовались мои.

— Что дальше? — спросил я румына.

— Что, что, — заворчал он, — ты командир, тебе и решать. Я же предлагал вызвать подмогу…

— «Кац сразу предлагал — сдаться… сдаться… сдаться…» — проявил знание советского кинематографа Олег.

— Ты же сюда поперся, — продолжал румын.

— Санек, можно я его стукну? — спросил Марсель.

— Нельзя. Зашибешь ненароком. Слышь ты, патриот своей страны и престарелый охотник за табуретками, — обратился я к румыну.

— Зачем?! — не понял тот.

— Заткнулся и слушаешь дальше. Ты сейчас договоришься, и я тебя как наживку использовать буду: привяжу к веревке и буду в самые темные коридоры закидывать. И плевать мне на приказы. Заканчивай бубнеж и говори: где теоретически должен сидеть главный кровосос. И главное: во дворе сейчас безопасно?

Румын еще больше насупился, но ответил:

— Тут везде опасно. Из строя лучше не выходить. Здесь могут быть и раненые. Кстати, для начала лучше зачистить двор. А Дракула, скорее всего, ушел в подземные коридоры. Скоро рассвет, а свет для него губителен.

— Хорошо, уговорил. Так, бойцы, сейчас, не нарушая фаланги, гуляем по двору и тыкаем во все, что можно, кольями. А там поглядим.

По двору «гуляли» минут двадцать и кольями, как саперскими щупами в поисках мин, прокалывали все, что попадалось на глаза.

На двадцать первой минуте раздался недоуменный возглас Ильдара:

— Не понял?!

Все замерли.

— Ильдар, что там у тебя?! — зашептал я.

— Командир, тут лежит фрагмент тела, но ранения у него не осколочные.

— А какие? — удивился я.

— Колото-резаные. Я бы даже сказал, рубленые.

— Ты ничего не путаешь?

— Блин, юрист, иди и сам посмотри, — огрызнулся он.

Я протиснулся к Ильдару. А он продолжал рассматривать часть человеческой руки. Кисть и предплечье были не повреждены, а плечо присутствовало частично. Я подсветил фонарем и убедился, что медик не ошибся: руку именно отрубили. И не просто отрубили, а отсекли одним движением. Срез очень ровный.

— Может, это останки жертвы? — предположил я.

— Тогда в качестве жертвы был «Зеленый берет».

— Почему ты так думаешь?

Вместо ответа Ильдар перевернул останки руки ладонью вниз, и я увидел татуировку «De oppresso liber». «Освобождение от угнетения» — девиз «Зеленых беретов».

— Оригинально! — в очередной раз удивился я. — Может, все-таки кровососы и америкосов на «мясо» пустили?

— Может быть, — протянул Ильдар. — А расчленять-то зачем? — Он повернулся к румыну: — Полковник, что скажете? Жертвоприношения или э-э-э… принятие пищи у вампиров сопровождается расчленением?

— Насколько мне известно, нет, — огорчил нас румын. — Следов укусов на руке нет?

— Нет, — подтвердил Ильдар.

— Тогда я ничем не могу помочь. Сам первый раз такое встречаю.

Ильдар тем временем ткнул колом в ближайший труп, убедившись в его безвредности, осмотрел и резюмировал:

— А этому башку отрубили. Руки на месте, а головы нет.

— «Берет»? — спросил я.

Ильдар осмотрел руки и отрицательно замотал головой.

— Что же тут было? — спросил я сам себя.

— У нас появились союзники? — предположил Макс.

— Хотелось бы верить. Но кто бы это мог быть?!

Ответа не последовало.

— Ладно, продолжаем зачистку, — скомандовал я бойцам. — Если будете замечать аналогичные повреждения — сообщайте.

В течение последующих десяти минут мы обнаружили еще пятнадцать аналогичных случаев. Либо перед нашим обстрелом, либо во время суматохи, вызванной обстрелом, кто-то здорово поработал холодным оружием, уменьшив число наших врагов. На одиннадцатой минуте с момента обнаружения отрубленной руки «Берета» Рафа негромко сказал «ой», и все дружно остановились, ощетинившись кольями. Ничего не происходило.

— Рафа, сучье вымя, — зашептал Марся, — чего ты разорался, паникер долбаный?

— Я не разорался, — начал оправдываться тот, — я кол уронил.

— Ну, так подними!

— Не могу. Он в дырку упал…

— Порву паразита, — зашипел Марся и начал протискиваться к бойцу, — показывай, извращенец, в какую дырку ты двухметровый дрын затолкал! — Осмотрев место происшествия и посветив фонариком, Марся озвучил результаты исследования: — Санек, по ходу под полом пустота. И довольно глубокая. Видать, гранатами мы тут покоцали все, вот пол и начал разваливаться.

— Полковник, это те самые коридоры, куда ушел Дракула?

— Скорее всего.

— Каковы они по протяженности?

— Не помню, но очень длинные. Там еще и комнат много. Если я не ошибаюсь, то подземная часть замка в два раза больше надземной.

— Попаааали, — выдал я.

— Командир, рассвет начинается! — обрадовал всех Макс.

— Это, конечно, хорошо, но под землей нам это не поможет. Леня, Термит, — позвал я сапера, — сколько у тебя пластита осталось?

— Н-н-немного, в т-т-тоннеле почти в-в-все оставили.

— Командир, ты хочешь пол взорвать?

— Да. Так, парни, слушай вводные: сейчас заканчиваем зачистку, после чего садимся и ждем, когда солнце взойдет. Тогда по поверхности можно ходить спокойно. Полковник, оборотни солнца боятся?

— Да.

— Очень хорошо. После рассвета Леня минирует пол так, чтобы взрывом обрушило хотя бы половину двора. Взрывчатки хватит?

Леня полез смотреть на отверстие, в котором Рафа потерял свое копье:

— Т-т-только на это и хва-а-атит, если п-п-пол везде такой.

— И то радость. Дальше раскладываем оставшиеся мины и подрываем следующий уровень. Наша задача: как можно глубже пробиться под землю, чтобы туда проник солнечный свет.

— А если до конца не пробьем?

— А до конца и не получится, — влез румын, — там уровня четыре точно есть.

— А если не получится, — продолжил я, — будем в «Квейк» играть. Код бессмертия кто помнит? Никто? Печально. Короче, зачищаем остатки ручками.

Зачистили остатки двора и сели ждать рассвет. Через сорок минут Ленька, взяв стоматологическое зеркало, пошел еще раз смотреть на дырку в полу. Полторы минуты он сосредоточенно сопел, а потом вскрикнул:

— Ах, ты, сука. Порву!!! — временное исчезновение заикания у нашего сапера — верный признак сильного волнения.

— Ты чего? — трое ломанулось к нему.

— Какая-то зараза у меня зеркало вырвала из рук!!!

— Вырвала? Точно? Или ты его, как Рафа, уронил?

— Да точно говорю, я ж не криворукий! Командир, там кто-то живой!

— Или не живой, но очень голодный, — пробубнил я. — Что скажешь про толщину?

— В данном м-м-месте и г-г-гранаты хватит, — волнение сапера прошло. Термит установил в дыру гранату и, протянув к ней леску, подорвал пол. Внизу раздался вой, как минимум, двух глоток.

— Стоять, — рявкнул я своим. — Пусть солнце делает свое дело. Полковник, сколько солнцу требуется, чтобы убить вампира?

— Не больше минуты.

— А оборотня?

— Минуты две-три.

— Так, через шестьдесят секунд Термит и Марся идут смотреть. Только аккуратно. Не провалитесь вниз.

— К-к-командир, тут п-п-пол крепкий, он н-н-не провалится.

Через минуту парни пошли к воронке.

— Чисто, — доложил Марся. — Судя по всему, троих солнце сожгло!

— М-м-мое зеркало! — сообщил Ленька и собрался прыгать вниз.

— Ты куда полез, камикадзе? — Марся взял его за шкирку и оттащил от воронки.

— Т-т-там же чисто!

— Стой, смертник!!! — одернул его Марся.

Я тоже подошел к воронке. Дыра получилась метра три в диаметре. И, что особо радовало, подорвали мы точно над пересечением коридоров. Покрутив головой, пришел к выводу, что они делят двор на относительно ровные четыре части.

— Леня, если ты поборол в себе желание покончить жизнь самоубийством, скажи мне: сможешь дырок наделать крестом, чтобы двор на секторы разрезать?

— Смогу, — ответил тот. — Еще и н-н-на второй этаж о-о-останется.

— Давай.

Минут десять Ленька что-то высчитывал в блокноте. Потом установил один заряд недалеко от воронки, между несущими стенами, и подорвал. Видать, время, которое прошло со дня постройки, и первоначальный обстрел гранатометами сыграли нам на руку: обрушения оказались гораздо большими, чем я ожидал. Ленька, судя по его довольному лицу, на это и рассчитывал. Однако криков погибающей нечисти не последовало. Первый печальный опыт не прошел для вампиров даром. Ушли «в глубины».

Ленька тем временем начал устанавливать следующий заряд. Через сорок минут у нас уже был Т-образный перекресток, и Ленька прогнал нас на другой конец двора, чтобы не мешали ему доделывать работу. На середине оставшегося пути что-то пошло не по плану. То ли Ленька пластита лишнего заложил, то ли повреждения замка были более серьезными, чем мы предполагали. В общем, после очередного взрыва обрушилась еще и часть стены. Обрушения, Слава Богу, произошли в дальнем от нас углу. После обрушения мы увидели некоторые комнаты первого и второго этажей. Ленька озадаченно таращился на рухнувшую стену.

— Ты, это, отважный непрофессионал, — обратился к Леньке Ильдар. — Смотри, не перехимичь, а то подорвешь нас всех вместе с замком.

— Н-н-не боись, э-э-эскулап! Я п-п-профи!

— Ну-ну, — хмуро буркнул Ильдар, — такой же, как и оратор…

— Движение на одиннадцать часов, — раздался крик, и в сторону комнат, что стали видны после обрушения, ушла очередь. Потом кто-то поддержал из пулемета. Остальные стрелять не стали, так как цели не увидели. Но что особо радовало: колья тут же были выставлены в разные стороны.

— Кто стрелял?

— Командир, — отозвался Вартанчик, — второй этаж, первая комната от угла. В глубине, где солнца еще нет, было движение.

— Мамелюк, что-нибудь видишь?

Димка старательно смотрел в оптику.

— Сейчас проверю. Олег, в дальнем углу объект около метра в высоту. Накрыт тканью темного цвета.

— Вижу, — отозвался тот.

Я тоже уставился в бинокль. Да, какая-то непонятная куча. Тут раздался хлопок «Винтореза», куча от попадания дернулась, ткань начала сползать вниз, но тут же была подхвачена чем-то или кем-то и возвращена на прежнее место. Хлопнул «Винторез» Олега. Куча снова дернулась, но ткань уже не сползала.

— Полковник, возьмите бинокль! Куда смотреть — понятно?

— Да, — румын изучал комнату. — А можно еще один выстрел?

— Димка, пали.

Выстрел. Румын изучал результат.

— Капитан, — он протянул мне бинокль обратно, — там, под тканью, сидит вампир. Когда стена рухнула, он оказался в западне. Дверь находится на освещенной части комнаты.

— И что с ним делать?

— Пока там нет солнца, можно пойти пообщаться. Может, чего-нибудь интересного расскажет.

— В смысле?

— В прямом. По разрушенной стене заберемся в комнату и попробуем установить контакт.

— А потом?

— Что потом?

— А потом его в расход?

Румын удивленно уставился на меня.

— Капитан, вы всегда пленных добиваете?

— Это вы на америкоса намекаете?

— И на него в том числе.

— Пленных — нет. Но для того, чтобы солдат армии противника стал военнопленным, необходим ряд условий. Это во-первых. Во-вторых, с США у нас официально войны нет, следовательно, тот америкос — наемник, то есть преступник. А на них статус военнопленных не распространяется. И по закону ему при любом раскладе «вышка».

Полковник задумчиво пожевал губу. И поинтересовался:

— Вы кем были до войны, капитан?

— Юристом.

— Я так и подумал. И много у вас не успевают стать пленными?

— Полковник, мы не эсэсовцы, не американские морпехи и не ваши, кстати, десантники. Вам рассказать, что они творили с нашими пленными? Я про такое читал только в архивах о войне в Афганистане. Так что про гуманитарное право расскажите для начала своим солдатам. И вы живы только благодаря форме. Были бы в форме десантника, мы бы ваши кишки по деревьям развесили… и Михалыч ничего бы не узнал!

— Да, — грустно ответил румын, — я слышал про наших десантников… Но я также слышал, что наши новобранцы категорически не хотят идти в десант. Что в десанте наибольшее число дезертиров потому, что любой солдат вашей армии в первую очередь старается убить именно десантника, а лучше — взять в плен, чтобы…

— Да, да, — перебил его я, — чтобы изрубить его помельче. Не нужно было тем придуркам нападать на санитарную машину, да еще выкладывать видео в сеть. Насколько я помню, двое из той группы еще живы. Но их усиленно ловят… А касательно нас, полковник, мы валим только то количество, которое необходимо нам для выполнения задачи и для собственной безопасности. Куда нам этого америкоса девать было? С собой таскать? И в качестве заключения нашего диспута: вы же историк, вы должны знать — на войне нет правды.

Румын молчал.

— Будем дальше спорить или пойдем кровососа допрашивать?

— Пойдем. И не нужно его убивать. Через три часа солнце его само убьет.

— Термит, передохни. Остальные смотрят по сторонам и прикрывают нас.

С матюками и падениями поднялись по развалинам к комнате. У входа я остановил румына.

— Попробуем поговорить отсюда. Тут и солнце, и, если что, снайпера его тормознут. Вы только на линию огня не выползайте.

Полковник громко обратился в угол комнаты на румынском. Говорил минуты полторы. Реакции не последовало. Поняв, что диалога не получается, вопросительно посмотрел на меня.

— Не хочет. Какие будут предложения?

— Сейчас узнаем. — И на английском обратился в сторону вампира: — Если ты меня слышишь и понимаешь, то подай какой-нибудь знак. Если будешь молчать, то я сейчас возьму что-нибудь длинное, стащу с тебя тряпку и посмотрю, как солнце тебя сожжет.

— Правильно, — зашептал румын, — американцы же тоже стали вампирами.

— Пожалуйста, не стаскивайте ткань, — раздалось из угла на английском. Голос говорящего был слабый и какой-то шипящий. — Чего вы хотите?

— Как тебя зовут?

— Генри.

— Звание и род войск?

— Рядовой, морская пехота.

— Ты понимаешь, что ты вампир?

— Да, понимаю… — Из-под ткани раздался всхлип.

— О, как! — удивился я. — Они и реветь умеют?! — это уже румыну.

— Конечно, первое время они почти люди. Только через неделю он станет чистым животным.

— А оборотни такие же?

— Нет, у них процесс обращения происходит мгновенно.

— Как ты стал вампиром? — спросил румын.

— Шнайдер, этот ублюдок, погубил всех нас.

— Расскажи поподробнее.

— Зачем это вам?

— Для общего развития, — вклинился я. — Слышь, плакса, чем дольше ты говоришь, тем дольше живешь. Это понятно?

— Три дня назад Шнайдер привел нас сюда. Тут уже работала археологическая экспедиция. Вчера мы извлекли два саркофага. Шнайдер почти сутки читал над ними то ли молитвы, то ли заклинания. А сегодня пришла первая машина с гражданскими. Ночью он вскрыл оба саркофага и в каждый положил по две женщины. Одна лежала на мумии, вторая — поверх нее. Тем, что находились сверху, он перерезал горло, а потом… — Вурдалак опять начал всхлипывать.

— А потом, — продолжил за него румын, — когда почти вся кровь несчастных вытекла в саркофаг, мумии ожили и впились в тех, кто лежал непосредственно на них.

— Да, — всхлипнул америкос, — откуда вы знаете?

— Поддерживаю собеседника, — вякнул я.

— За прошедшие столетия способ оживления не мог измениться. И этот способ описан во всех известных мне источниках. Шнайдер читал те же книги, что и я. Генри, после того, как мумии высосали кровь жертв и поднялись, что было дальше? Шнайдер тоже стал вампиром, или он принес вассальную присягу?

— Насколько я знаю, вампиром он не стал. Как только Дракула вышел из саркофага, Шнайдер встал на колени и что-то произнес на латыни. Дракула положил руку ему на голову и тоже что-то сказал на латыни.

— Так, капитан, — лицо румына стало очень серьезным, в глазах вспыхнула ненависть, — теперь нужно быть предельно внимательными. Шнайдер, ублюдок, стал вассалом Дракулы. Он остался человеком, но стал сильнее и выносливее. Он не боится солнца и серебра. Скажите это своим людям.

— Сказать — скажу. А как его убить?

— Как и обычного человека, но сделать это сложнее.

— И долго он таким будет?

— Пока жив Дракула. После смерти сеньора вассал сразу гибнет. Так что Шнайдер будет сражаться за Дракулу до последнего.

— Что было дальше? — спросил я американца.

— Дальше начали прибывать грузовики с гражданскими. Мы приковывали их к стене и оставляли. Первых гражданских Дракула и Оборотень просто выпили, а остальных начали обращать.

— Это тоже понятно, — снова перебил полковник. — Как ты стал вампиром?

— После того как они обратили всех гражданских, Шнайдер позвал всех свободных от службы солдат во двор. Там уже стояли и вампиры, и оборотни. Как только мы все собрались, эти твари кинулись на нас… Часть, как я, стала вампирами, а остальные — оборотнями. После этого они начали обращать и тех, кто стоял в карауле. Все было тихо, пока оборотень не вышел в коридор, ведущий к выходу. Там дежурил О’Брайн. Как только он заметил оборотня, он сразу начал стрелять и побежал на улицу. Дальше вы знаете.

— Скажи мне, Генри, а кто из ваших так поработал мечом или саблей?

— У наших нет подобного оружия, — ответил вампир.

— А кто тогда так искусно порубил твоих соплеменников?

— Я не знаю. Перед тем как обрушилась стена, в задних шеренгах появился какой-то воин в рыцарских доспехах и с большим мечом. Он точно не наш. До первого взрыва этот воин успел разрубить нескольких оборотней. И даже после взрыва, воспользовавшись паникой, он продолжил убивать.

— Можешь предположить, кто это мог быть?

— Нет, — ответил Генри. И тут же спросил: — Кстати, а как вы тут оказались?

— Пока спрашиваем мы, — рявкнул румын. — Куда делись Дракула, Оборотень и Шнайдер после начала обстрела?

Помедлив, америкос ответил:

— Они ушли в коридоры, которые в самом низу. А как вы тут оказались?

— Полковник, — шепотом обратился я к румыну, — мне кажется, тональность голоса у вампира изменилась.

Румын ладонью прикрыл мне рот и жестами попросил помолчать.

— Генри, мы пришли сюда за тем же самым, что и Шнайдер, но не успели, — выдал румын и показал мне кулак. Потому что я уже собрался ему возразить.

Из-под покрывала раздался смех. Мы переглянулись.

— Ты лжешь мне, Феликс, — совершенно другим голосом сказал американец. — Сын священника не может служить мне, а тем более — поднять меня из могилы. И эти русские, которые под защитой договора, не смогли бы этого сделать.

— Заткнись, Влад, — вдруг заорал румын, — я сам вобью в тебя кол!!!

— Полковник, — я подергал его за рукав, — что происходит?!

— Через этого вампира с нами разговаривает Дракула!!!

— Офонареть!!! И давно?

— Как только был задан вопрос о том, как мы тут оказались.

— А ты все сразу понял, Феликс, — продолжился монолог из-под покрывала, — молодец. Не зря Шнайдер, этот дохлый трус, о тебе предупреждал. Капитан, — это уже ко мне, — а вы не желаете стать моим вассалом? Перспективы этого вы должны понимать!

— Он нас видит?

— Нет, но очень хорошо слышит. И обоняние у него как у собаки.

— Слышь, Дракула, а ты понимаешь перспективы, которые тебе светят, когда мы до тебя доберемся?

— Ах, капитан, вы всерьез рассчитываете добраться до меня?! Не смешите. Лучше бегите, пока солнце высоко.

— Не могу, — ответил я, — не умею. Кстати, что такое «договор», и почему Шнайдер — «дохлый трус»?

— А вы умеете слушать, капитан. Про договор вам никогда не узнать — не успеете. А Шнайдер… Чтобы показать мою лояльность к вам, я отвечу: во время обстрела, который вы так грамотно устроили, ему оторвало голову.

— Он врет?

— Возможно, — ответил румын и, не обращая внимания на бубнеж вампира, спросил: — Что будете делать?

— Продолжать начатое. Вариантов больше нет, — ответил я и, видя «нездоровую» активность под покрывалом, потащил румына вниз.

Когда мы почти спустились, сверху раздалось: «Почему вы молчите?», а потом: «Вы все умрете», и на край комнаты выпрыгнул вампир. Правда, его тут же «сдуло» обратно выстрелами Димки и Олега. Сверху слышались стоны и рычание. Вампир снова попробовал атаковать нас, но солнце и тяжелые пули «Винторезов» сделали свое дело.

Я собрал своих парней и подробно обрисовал картину. Прыти и энтузиазма им это не прибавило, но я всегда был честен со своими бойцами.

— Термит, продолжай ломать пол. Двое его прикрывают. Помним про однорукого америкоса и про небольшую, но живучесть кровососов на солнце.

За час Термит взорвал остатки пола, обрушив еще одну стену, и принялся за следующий уровень.

— Леня, прежде чем спускаться вниз, осмотрите все.

— П-п-понятно, — кивнул тот.

Не изобретая велосипед, Термит в центре получившегося перекрестка заложил заряд, подорвал его и… еле успел убежать от случившегося обвала. Когда грохот и вопли внизу стихли, когда осела пыль, мы смогли рассмотреть результаты труда Термита: воронка получилась больше шестнадцати метров в диаметре.

— Он бы так мосты взрывал, стахановец-недоучка, — высказался кто-то из ребят. — А то вечно нагрузит пластита, и таскай его.

— П-п-пошел ты… — начал Термит, но я его заткнул.

— Леня, замолкни. Остальные тоже. Полковник, ваши версии?

— Версия одна: под нами очень большая комната, потолок которой сапер и взорвал. Хорошо, что все не обрушилось.

— Может, гранату вниз кинуть? — предложил Олег.

— Ты еще уровень бензина в баке факелом проверь, — ответил ему я. — Кстати, о факелах: световые шашки остались?

Мы подползли к краю обвала и кинули шашку вниз. Под нами оказалась большая комната. С одной стороны стояло нечто, напоминающее трон, под камнями виднелись остатки столов и стульев, слева и справа от трона чернели проемы дверей. Живых и не очень живых не наблюдалось.

— Нужно спускаться, — высказался Марся, — взрывать уже не получится.

— Это точно, — вздохнул я. — Парни, готовьте снарягу.

Развернулись, закрепились, сбросили концы веревок вниз. Но, как только Марся подошел к краю, снизу раздались выстрелы. Очередь ушла в небо, но этого хватило, чтобы все залегли.

— Вот это сюрприз! — выдавил Марся. — А могли и попасть…

— Какая сволочь стреляла? — поинтересовался Рафа.

— Скорее всего, бывшие американцы, — ответил румын.

— Пиндосы вспомнили про автоматы?

— А сам-то не видишь?

— Димон, Олег, — позвал я.

— Тута мы, командир. — Снайперы на карачках подползли ко мне и скомандовали: — Отползли все от края.

Вниз скинули еще одну световую шашку и начали в зеркало изучать обстановку.

— Олег, давай куклу.

— Где я ее возьму?

— Сделай!

— Ты опух?! Из чего?!!

— Тормоз, блин! Камень побольше подтащи и каску на него надень. Шевели мозгами, дубина. Мы на войне. Это тебе не девок в палатке трахать!

— Мамелюк, — окрысился Олег, — что-то ты не в меру болтливый стал. Давно в репу не получал?

Народ с интересом слушал ругань снайперов, но встревать в разборки никто не спешил. Даже Марся сидел молча и улыбался. Для этой пары ругань была нормой. Раз ругаются — значит, работают, а раз работают — мешать себе дороже. Между тем Олег подтащил хороший булыжник.

— Ближе, ближе, — ворчал Мамелюк, — стоп. Давай еще один такой же.

— Дима, в рот тебе потные ноги, я тут вообще-то как снайпер воюю, а не как грузчик!

— Заткнись и тащи еще один. Шевели, шевели колготками.

Олег, перебирая умственные, физические и генетические недостатки напарника, подтащил еще один камень и установил его неподалеку от первого. Потом вытащил из рюкзака старую, не раз прострелянную каску. На эту каску они неоднократно ловили снайперов противника. Если я не ошибаюсь, как минимум, девять снайперов «пораскинули мозгами», купившись на их замануху. Свои каски они в качестве приманки не использовали, так как, в силу специальности, были очень суеверными.

— Броник будем ставить?

— Олег, у тебя есть лишний?

— Откуда?

— Тогда какого лешего ты мне глупые вопросы задаешь? Давай уже, тормоз, начинай.

Олег медленно начал двигать каску по камню в сторону пролома. Когда каска стала видна на две трети, снизу раздалась очередь. Пули прошли рядом с каской.

— Стреляют из одной точки, — повернувшись ко мне, сообщил Димка. — Судя по траектории, из правой от трона двери.

— И как мы попадем вниз? — спросил лежащий рядом Марся.

— Может, в обход, по коридорам? — предложил Мамелюк.

— Нормальные герои, когда идут в поход, нормальные герои пускаются в обход… — задумчиво пробубнил я.

— Командир, — начал Олег, — нужно световых шашек накидать вниз и пулеметчиков тут поставить. Пулеметы никому высунуться не дадут и, пока парни будут стрелять, Марся и Микола на веревках спустятся и там закрепятся, а потом и мы ломанемся.

— А чего сразу Марся?! — поинтересовался Марся капризным тоном, хотя и так понимал, что первым пойдет именно он. Он всегда и везде пер первым. — Давайте Олега первым вниз скинем. Как инициатора.

— Марся, заткнись, — посоветовал я. — Придется идти вниз, и первым пойдешь ты. Судьба твоя такая. Микола, Фич, Андрей, ползите сюда.

Я объяснил пулеметчикам замысел. Марся и Рафа пристегнулись к веревкам. Скинули пять световух, четыре длинных дрына и открыли огонь. Парни спускались быстро. На середине кто-то из «встречающей стороны» попытался высунуться. Пулеметами и снайперками его загнали внутрь, и тут же пошла вторая пара. Когда третья пара зависла над краем, Марся и Рафа достигли дна и заняли позиции. Четвертой парой вниз ушли Микола и Олег. Как только они закрепились внизу, остальные пошли вниз уже потоком. Противник, к счастью для нас, понял бесперспективность стрельбы, посему парни добирались без проблем.

— Пашка, Андрюха, — тормознул я двух бойцов, — вы остаетесь наверху. Будете нас прикрывать. Не усните только. Внизу также останутся Макс, Микола и румын. Держите их постоянно в поле зрения. Солнце там не везде ярко светит. Какой-нибудь шальной кровосос выползет и перекусает всех. Про америкоса не забывайте… И главное — закат сегодня начнется около двадцати двух часов. Если в двадцать один ноль-ноль из нас никто не выйдет, поднимаете нижних и валите домой…

— Командир… — попытался возразить Пашка.

— Заткнись и слушай дальше, — оборвал его я. — Это не пожелание, это приказ. Так вот, домой валите максимально быстро. По прибытии на базу докладывать лично Ивлеву и только с глазу на глаз. Еще раз повторяю: лично Ивлеву. Остальных посылать в пеший эротический тур. Особенно особистов. Проболтаетесь кому-либо еще — сразу отправят в дурку. Сразу!!!

— А Ивлев не отправит? — спросил Андрюха.

— Нет. Судя по всему, Ивлев прямо или косвенно в курсе происходящего.

— То есть он знал, куда нас отправляет, и не сказал?!

— Во-первых, не знал, а имел оперативную информацию из разряда бреда. Во-вторых, ты бы сам поверил? И, в-третьих, уже не первый раз с подачи Ивлева мы ходим по лезвию ножа и каждый раз возвращаемся все, и живые. Мы — разведка. Вспомни хотя бы про мост-призрак…

Парни, насупившись, молчали. Им не нравились роли, на которые я их определил… А мне были нужны гарантии, что полученные здесь данные не канут в лету, а дойдут до Ивлева.

— Вы меня поняли?

— Да, командир.

— Пашка, не слышу тебя.

— Так точно, командир. Ты… это… Саш… уж постарайся парней всех вернуть…

— Не бзди, Павлуня, — я потрепал его по плечу, — не зря меня прозвали Бармалей Заговоренный! Все. Счастливо оставаться. Не спите только.

Я пристегнулся к веревке и быстро начал спускаться вниз.


* * * | Спецгруппа «Нечисть» | cледующая глава