home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог

— Капитан Трофимов, я вас в третий раз спрашиваю, вы будете отвечать?

Я вернулся в реальность. Бегемотик наклонился ко мне и внимательно на меня смотрел.

— Извините, Бога ради, — ответил я, — задумался. Повторите, пожалуйста, вопрос.

Бегемотик покряхтел, нахмурился, но вопрос повторил:

— Вы продолжаете утверждать, что невыполнение задания командования было вызвано боестолкновением с вампиром графом Владом Дракулой и его войском, а избежать гибели вам позволило своевременное вмешательство героев народных сказок?

— Ну-у-у-у, как-то так, — промямлил я и посмотрел на Барона. Он чуть кивнул, одобряя мой ответ.

— Значит, продолжаете утверждать, — перебил меня медик.

Я снова глянул на Барона, сидевшего у стены. Он сидел, развалившись, и хитро поглядывал на особиста. А особист, судя по всему, сильно нервничал из-за безмятежного вида Барона. Весь вид Ивлева говорил о том, что он сделал все, что необходимо для достижения нужного ему результата. И этот результат, скорее всего, не соответствовал ожиданиям оппонентов.

— Товарищ генерал-майор, — обратился к Ивлеву председатель комиссии, — у вас есть вопросы?

— Нет, — улыбнулся Барон. — У меня есть дополнение. Во-первых, арест капитана Зеймовича был необоснованным. Его поведение было спровоцировано вами, а если вспомнить про психологическую усталость и недавно перенесенную операцию, это нетрудно было сделать…

Бегемотик после упоминания про Зяму поморщился и потрогал синяк под глазом. Когда особисты по итогам наших «подвигов» совместно с психиатрами начали следствие, на Зяму они навалились особенно сильно. Первое время он только смеялся и посылал их в известном направлении, но на третий день он не выдержал и нанес следственной комиссии «телесные повреждения средней степени тяжести», за что был помещен под арест. Вот только «фонарь» под глазом психиатра на средние телесники не тянет. Максимум — «побои»…

— Во-вторых, — продолжал Ивлев, — я считаю, что обследование моих подчиненных было проведено ненадлежащим образом. Не был рассмотрен вопрос о возможном воздействии на них низкочастотным излучением, которое американцы начали активно практиковать и передавать эти приборы своим союзникам…

— Дмитрий Михайлович, — перебил Барона председатель комиссии, — мы же обо всем договорились…

Услышав про договоренность, особист начал судорожно вертеть головой. Не ожидал, гаденыш, что его обскачут на финише. Небось, и расстрельную команду уже сформировал. А вот хренушки! Дураки неподсудны! Однако и Барон, судя по реакции медиков, начал выходить за рамки «сценария». Ладно, будем посмотреть. Ивлев всегда славился непредсказуемыми ходами.

— Понимаете, уважаемый, — улыбнулся Барон своей самой гнусной улыбкой. Обычно после таких улыбок его собеседнику оставалось жить очень недолго. — Я смог дозвониться до профессора Черепанова и описать ему сложившуюся ситуацию…

«Так, а Череп уже стал профессором! Интересно, а в звании он вырос? Судя по погрустневшим (а местами и побледневшим) лицам комиссии, появление этого субъекта не только не вписывается в их планы, но и пугает».

— …и он как профессионал очень заинтересовался этим делом. Тем более, и Трофимову, и Сунгатову допуск давал именно он.

— Вы предлагаете отложить заседание? — с надеждой спросил Бегемотик.

— Нет, — отрезал Барон. Его тон не предвещал ничего хорошего. — Я предлагаю пригласить сюда генерал-лейтенанта медицинской службы профессора Черепанова, дабы он озвучил свое заключение. Череп! — рявкнул в сторону двери Барон. — Заходи. Публика у твоих ног!

— Что, в конце концов, происходит? — наконец-то поинтересовался особист.

— Следствие, суд и казнь, — тоном людоеда ответил Барон. — Забейся в угол, гнида, и не отсвечивай.

— Но я попросил бы… — договорить особист не успел: в дверь вошел Череп, и все вытянулись по стойке смирно. Генерал как-никак, хоть и медик.

— Михалыч, что-то нервный ты стал. Пора тебе лечиться электричеством, — тоном удава Каа, зашедшего в гости к бандерлогам, сообщил Череп Барону. Потом оглядел присутствующих и поздоровался: — Мое почтение, коллеги, — это комиссии. — Господа офицеры, — это нам с особистом. — Прошу всех садиться.

— Товарищ генерал-лейтенант… — начал было особист.

— Полковник, — не дав развить мысль, перебил его Череп, — вы, голубчик, про устав забыли? Вам медицинскую карту моими каракулями испоганить?

— Не надо… — прошамкал тот и сел.

— Череп, я закурю? — спросил Барон.

— Валяй, — милостиво разрешил он.

— А мне можно? — набрался я наглости.

— Можно Машку за ляжку, — ответил Череп. Потом улыбнулся (у гадюки улыбка симпатичнее) и разрешил: — Кури, капитан.

Свои сигареты у меня кончились, и я вопросительно посмотрел на Барона. Ивлев кинул мне пачку. Закурив, я обратил все свое внимание на Черепа и комиссию.

— Коллеги, комплексная экспертиза по Трофимову уже готова? Превосходно! Разрешите мне ознакомиться.

Заключение страниц на двадцать моментально было выложено перед психиатром. Боятся они Черепа, ох, боятся! Знать бы, что задумал Барон… Я начал прокатывать в голове всевозможные варианты — от более-менее реальных до самых бредовых. В итоге к середине четвертой сигареты у меня остался только один: Барон смог убедить или надавить на врачей, чтобы те «слепили» из нас невменяемых. Это выполнимо и освобождает нас от любой уголовной ответственности. Чего это стоило Барону, я даже не мог представить. Так, что дальше? Медики слепили диагноз, дело разваливается, но Барон не останавливается на достигнутом. Наличие Черепанова может означать только одно: они будут «ломать» диагноз. И «ломать» так, чтобы нас и в ранг подследственных не вернули, и в психах не оставили. Какой именно финт ушами могли придумать эти двое, я вычислить не смогу. Заключения одного Черепа, несмотря на все его регалии, будет недостаточно.

От мозгового штурма меня отвлекло легкое щекотание в районе лопаток и тихое шипение. Покрутив головой и не обнаружив источника звука, я уже собрался вернуться к дедукции, но тут Череп дочитал заключение.

— Коллеги, у остальных бойцов тот же диагноз?

— Так точно, — ответил председатель.

— Скверно! Очень скверно! Что ж вы, батенька, так топорно работаете? Третьесортно, я бы сказал. Что ж вы всем «помутненное сознание» лепите?! Это же не понос! Оно массово не случается!

— Но мы… — затянул председатель.

— Я не закончил, — осадил его профессор. — Мою мысль о низкочастотном излучении Ивлев вам озвучивал?

Барон кивком подтвердил его предположение.

— Прелестно. Сейчас, не отходя от кассы, так сказать, мы и рассмотрим эту версию. — Череп поставил на стол потрепанный саквояж, с которым пришел, и вынул из него небольшой прибор. — Перед вами, коллеги, низкочастотный излучатель отечественного производства. Наш ответ американцам. По характеристикам, хочу похвастаться, превосходит их аналог.

Толпа психиатров уставилась на чудо отечественной военной мысли, как папуасы на стеклянные бусы. Лично мне этот излучатель очень напомнил вай-фай роутер, произведенный китайскими умельцами «на колене» с помощью молотка и суперклея. Только произведенный лет десять назад. У меня такой дома стоял. Сбоку еще антенна торчала, которая отломилась через месяц после покупки. Приглядевшись, я увидел, что отечественные низкочастотные излучатели тоже не отличаются качеством сборки — в том месте, где у моего роутера отломилась антенна, у излучателя отсутствовал какой-то наружный элемент.

— Включаем его в сеть, — комментировал свои действия Череп, втыкая вилку в розетку, — и ждем, пока он выйдет на рабочую частоту.

На боковой панели прибора, превосходящего американские аналоги, замигали лампочки. Первая — «сеть», вторая — «подключение кабеля Интернета», третья — «раздача вай-фай сигнала». А четвертая, пятая и шестая, обозначающие «количество приборов, подключенных к роутеру», не загорелись. Потому что кабели в разъемы никто не воткнул. Я удивленно уставился на Барона. А тот, подмигнув мне, кивнул в сторону Черепа. Я переключился на врачей.

— А это не опасно? — заинтригованно поинтересовался председатель.

— Не беспокойтесь, друг мой. Это абсолютно безопасно. Иначе меня бы тут не было, — успокоил Череп. Глядя на стадо идиотов в белых халатах, восхищенно и в то же время с опаской вылупившихря на допотопный роутер, я еле сдерживал смех.

— Пока прибор выходит на рабочий режим, давайте определимся: с чем нам поэкспериментировать? — задумчиво пробормотал Черепанов, оглядывая комнату и присутствующих в ней людей. — Капитан, что у вас на правой кисти, — прищурившись, поинтересовался он, — не татуировка ли? Замечательно! Что наколото? Змея! Еще лучше! Вы не могли бы показать татуировку полностью?

— Мне придется раздеться по пояс, — предупредил я.

— Ничего страшного. Раздевайтесь.

Я начал раздеваться.

— Кстати, Михалыч, — воскликнул Череп, — у тебя, ежели мне не изменяет память, тоже татуха есть.

— Это ты, эскулап, сейчас к чему сказал? — с ехидцей спросил Барон.

— Хочу, чтобы и ты в эксперименте поучаствовал! Раздевайся, старый хрыч, — махнул рукой Череп.

— Тебя вырвет от вида моего торса.

— Не бойся, я не обедал.

— Ну, я предупредил, — хмыкнул Барон и начал снимать китель.

К этому моменту я уже стоял по пояс голый.

— Так, повернитесь ко мне спиной, капитан, — скомандовал Череп. Я повернулся.

— Какая красота! — восхитился он. — Вы вглядитесь, друзья мои! Какое качество рисунка! Какое мастерство! Эх, был бы я моложе, обязательно бы нечто подобное себе сделал. Как живая!

Фальшь! В восхищении Черепа была одна фальшь! Он изначально знал, что у меня есть татуха, и знал ее размеры. Он специально заставил меня раздеться. Меня и Барона.

— Увидь и зарыдай! — обращаясь, видимо, к Черепанову, с усмешкой произнес Барон. Я развернулся, чтобы посмотреть на его татуировку.

ДРАКОН.

На груди генерал-майора Ивлева Дмитрия Михайловича, начальника разведки фронта, кавалера множества государственных наград, БЫЛ ВЫРЕЗАН ДРАКОН.

«Шурале, ты же помнишь наш уговор, ОН — не одобрит…»

«У этих знаков, я имею в виду животных, есть своя ИЕРАРХИЯ…»

«На второй ступени стоит ДРАКОН…»

Колоколом в голове гудели слова, сказанные Кощеем в подземелье. ОН — это Барон. По его просьбе Кощей и его команда помогали нам на маршруте. ОН не одобрил бы мой переход в группу Кощея. И Барон, точнее его ДРАКОН, стоит на втором месте после Красного Феникса Кощея. Так что он за человек?! И человек ли? А Черепанов, неординарный и пугающий, блестящий ученый и великолепный боец, кто он? Он знал и про моего Полоза, и про ДРАКОНА Ивлева.

Или совпадение?!

Меня прошиб пот и начало потряхивать.

— Так, господа, — обратился к присутствующим Черепанов, — прибор вышел на рабочий уровень. Можно приступать. Все видели татуировки на телах генерала и капитана? Полковник, вам видно?

Ответа не последовало.

— Полковник, вы меня слышите?

— Он двигается… — раздался сдавленный шепот особиста, к которому я стоял спиной.

— Кто, простите, двигается? — уточнил Череп.

— Змей. На спине капитана, — прошептал полковник.

Я прислушался к своим ощущениям: да, щекотание на спине усилилось. Возникло ощущение, будто по мне ползает кто-то теплый и чуть шероховатый. Аналогичное ощущение появилось в районе кисти правой руки и предплечья. Скосив глаза на руку, я с удивлением обнаружил, что на кисти полоза нет. На предплечье его тоже не было. Не успев как следует задуматься над этим необъяснимым явлением и все еще глядя на свою руку боковым зрением, я заметил движение слева и поднял глаза.

— Здравствуй, Сашка, — поприветствовал меня здоровенный змей, несколько минут назад мирно «лежащий» на моей руке. Его башка находилась на уровне моей головы, а тело опиралось на левое плечо. Большой, однако. До анаконды ему было далековато, но удав из него получался приличный.

— Здравствуй, Полоз, — улыбнулся я. Страха не было. Было ощущение защищенности. Будто рядом Марся с автоматом стоит.

Не обращая внимания на крики психиатрической комиссии, мы с интересом разглядывали друг друга.

— Похож? — спросил я у него.

— Есть общие черты, — подтвердил он, соглашаясь с тем, что в его морде было что-то неуловимо похожее на меня. — Яга — хороший художник.

— Господи, — защебетал позади меня особист, — он еще и разговаривает…

— Ты что проснулся? — поинтересовался я, вспомнив слова нечисти о необычности моего рисунка и о его способностях спасать мне жизнь.

— Проследить, чтобы тебе не «прилетело». Плюс старший приказал.

— А кто у нас старший?

— Скоро увидишь, — обыденным тоном ответил змей.

— Позовите кто-нибудь охрану… — заголосил особист.

Полоз повернул голову в его сторону и пообещал полковнику:

— Ты, крыса однозубая, еще раз вякнешь, и я тебе лицо обглодаю…

— От кого мне может «прилететь»?

— От этого дибилоида, с суицидальными наклонностями, который не внял голосу разума моего…

Полоз снова смотрел за мою спину, на полковника, и тут у меня в глазах что-то вспыхнуло. И в следующее мгновение я видел мир уже глазами Полоза. Стоящий позади особист, видимо, вспомнил, что у него есть табельное оружие, вынул пистолет и трясущимися руками направил его мне в голову.

— Полкан, опусти ствол, — порекомендовал я.

— Не опущу, — сдавленно ответил он, — лучше я эту змеюку пристрелю.

— Полкан, — не повышая голоса, продолжил я убалтывать особиста, — ты разве не понял: у нас у всех глюки.

— Глюки? — переспросил он.

— Именно. Вспомни, что Черепанов про излучатель этот долбаный говорил! Не шмальни, галлюцинацию не убьешь, а кого-нибудь из живых — как раз плюнуть.

— А почему ты с глюками разговариваешь?

— Для расширения кругозора, — сказал я первое, что пришло мне в голову. «Череп, Барон, вашу мать, чего молчите? Этот придурок сейчас разнесет мне башку, к нехорошей маме».

— А разве у нас у всех одновременно могут быть одни и те же глюки? — не сдавался особист.

— Полковник, про миражи в пустыне вспомни, — посоветовал я.

— Но мы не в пустыне! — истерично взвизгнул он.

Вспышка в моих глазах повторилась, и я снова видел мир своими глазами.

— Что будем делать, мой чешуйчатый друг? — шепотом спросил я Полоза.

— Подмогу звать, — безмятежно ответил он и крикнул: — Огненный Волк, выходи уже, я знаю, что ты проснулся.

Присутствующие начали испуганно крутить головами в поисках зверя, похожего на волка. Не там мы все искали.

— Генерал, — вдруг заголосил Бегемотик, — ваш дракон, то есть ваша наколка…

Он громко выдохнул, перекрестился и упал в обморок.

— Хлипковат докторишка… — резюмировал Барон.

Оставшиеся члены комиссии также обратили свои взоры на грудь генерала и остолбенели. Дракон на груди Ивлева несколько раз взмахнул крыльями, потом повернул голову в сторону Полоза, «спрыгнул» с груди Барона на пол и начал медленно увеличиваться в размерах.

Действия дракона на мгновение отвлекли особиста, и Полоз бросился к нему. Я осторожно повернул голову. Закатив от страха глаза и по этой же причине наделав под себя лужу (что-то часто в последнее время мне стали попадаться граждане со слабым мочевым пузырем), особист забавно свел глаза к переносице и наблюдал, как перед его лицом Полоз, выхвативший в броске у него пистолет, этот самый пистолет пережевывает, выплевывая смятые куски железа. Кроме того, Полоз обвился вокруг шеи особиста в два кольца и чуть-чуть его придушил.

А бароновский Дракон «Огненный Волк» вырос до двух с половиной метров, стукнулся головой о потолок, задумчиво ее потер, а потом пустил в сторону комиссии маленький столб пламени. Для острастки, я так понял.

Председатель комиссии, охнув, сел. Тот, что был справа, остался стоять, а левый с криком ломанулся на выход.

— Куда ж ты, болезный, — Барон поймал его на полпути, развернул и начал подталкивать к Дракону. — Смотри, смотри, падла, какие у тебя глюки трехмерные! Хочешь, он тебе башку откусит?!

— Нет!!! — завизжал он.

— Тогда сядь, козел, и не рыпайся, пока профессор тебе не разрешит…

Череп, с интересом наблюдавший за происходящим, усмехнулся, поправил очки в элегантной оправе и обратился к комиссии:

— Господа, я с сожалением вынужден констатировать, что уровень вашей профессиональной подготовки плох. Как можно с вашим доступом к разработкам наших ученых не слышать о низкочастотном излучении?! Отвратительно! Придется доложить об этом руководству. — Череп сделал паузу, давая присутствующим возможность проникнуться ахинеей, которую он нес, и продолжил: — Но не это самое страшное. Сегодня утром я ознакомился с материалами дела…

«Когда ж ты успел?» — мелькнула у меня мысль.

— Вкупе с комплексной экспертизой, которую я только что изучил, у меня сложилось однозначное мнение о надуманности этого дела, а также о сговоре представителей особого отдела, военной прокуратуры и представителей медицинской службы…

«Правильно!» — поддержал я мысленно вывод Черепанова.

— А сговор этот явно тянет на преступные действия, направленные на вывод из строя одной из успешных разведывательных групп. Что вы, голубчик, смотрите на меня, как баран на новые ворота? — поинтересовался он у председателя комиссии.

Дальше Череп начал оперировать такими заумными терминами, что я моментально потерял суть монолога и переключил внимание на Дракона и Полоза.

Огненный Волк (странное имя для дракона) чуть уменьшился в размерах и аккуратно, чтобы не разнести мебель, приблизился к особисту, все еще удерживаемому Полозом. Дракон был уменьшенной копией Горыныча, только с одной головой и красного цвета.

— Волк, — обратился к нему Полоз, — близко не подходи.

— Боишься, что он обделается по-крупному? — усмехнулся он.

— Этот смертный должен быть все время в сознании, — ответил Полоз.

Дракон задумался и оглянулся на Барона:

— Полоз прав, Волк, — подтвердил Барон, — он должен все видеть и слышать.

Дракон сделал пару шагов назад и светским тоном поинтересовался у Полоза:

— Где так долго пропадал? Лет пятьдесят не виделись.

— Ждал, — обыденно ответил Полоз. — Ты сам-то давно в этом мире?

— Почти пятнадцать лет. После того, как Барон и Святогор попытались порешить Черепа, пришлось их вербовать. С тех пор вместе и служим.

— А, — протянул Полоз, — помню, помню тот анекдот! И как тебе Барон?

— Лучше не придумаешь! А тебе твой капитан?

— Сейчас нормально, а первый час я задолбался с его организмом спорить.

— Чего так?

— Так он же непрофессиональный военный, — кивнул в мою сторону Полоз. — Это у военных все по приказу. А капитан настолько мутировал в рамках своей гражданской специальности, что мне его еще и убеждать пришлось. Пока все положительные стороны симбиоза не расписал, его организм мне все про «насилие над личностью» и «нарушение прав и свобод» зудел. — Дракон рассмеялся. — Полкан, ты там живой? — спросил Полоз у особиста и посмотрел на его белое лицо.

— Чего молчишь, хороняка? — прикрикнул на него Дракон.

— Живой, — судорожно сглотнув, ответил пленный полковник.

— Ай, молодца! — похвалил Дракон.

— Волк, тихо будь. Все внимание на Черепа. Сашка, ты тоже.

— Только что, уважаемые, — продолжал выносить мозг присутствующим Череп, — вы стали участниками эксперимента, показывающего, как малый низкочастотный излучатель может воздействовать на небольшой круг лиц в ограниченном пространстве. Этот успешный опыт доказывает, что вся группа «Урал», попав в замок, подверглась воздействию аналогичного излучателя, но более мощного. И результаты, полученные сегодня, безоговорочно доказывают ошибочность как ваших выводов, коллеги, — он кивнул в сторону врачей, — так и выводов следственных органов. Полковник, вы согласны?

Тишина.

— Ты согласен, кретин? — зло поинтересовался Полоз.

— Согласен, — прошептал он.

— Так вот, коллеги, сейчас председатель комиссии выйдет и сообщит особистам и конвою, что всех бойцов можно отпустить как психически здоровых и абсолютно невиновных. Потом вы напишете соответствующие заключения в картах каждого из бойцов, после чего напишете чистосердечные признания в том, что вы вступили в преступный сговор. Напишете, с кем именно, и передадите свои признания присутствующему тут генерал-майору Ивлеву. А ваши галлюцинации проследят за всем этим. И если что-то пойдет не так, они вас съедят. Давайте приведем в чувство «выбывших из гонки», — усмехнулся Черепанов, показывая на Бегемотика, все еще пребывающего без сознания, — и займемся писаниной.

— Так, эскулапы, — скомандовал Ивлев, видя неподвижность комиссии. — Во-первых, один марш за дверь и отпустить всех бойцов. Во-вторых, приведите в чувство неврастеника на полу. И, в-третьих, начинаем писать. Мне вас тут до вечера караулить?!! Полоз, твоя задача — чистосердечное признание полковника. Можешь ему яйца откусить, но его повинная должна быть через час. Волк, ты надзираешь над комиссией. Погнали, Воины Родной Земли.

Через три с лишним часа, когда с писаниной было почти покончено, дверь открылась и в комнату вошла медсестра неземной красоты. Не обращая внимания на Дракона и Полоза, она обратилась к Черепанову:

— Пап, я Олега на пару часов заберу?

Черепанов строго посмотрел на нее и, вздохнув, ответил:

— Забери, забери. Ядвига, только через два часа он должен быть в расположении!

— Хорошо, папа, — радостно ответила она, повернулась ко мне, легонько щелкнула меня по носу. — Привет, Сашок!

Я присмотрелся и… мать моя! Передо мной стояла Яга! А Череп — ее папа!!! И у него она просила разрешения забрать Олега!!!

— Привет, красавица, — выдавил я, а она уже скрылась за дверью.

— Эх, молодежь… — укоризненно покачал головой Черепанов.

— Да ладно тебе, старый пень, — усмехнулся Барон, — себя вспомни. — Он повернулся ко мне и сообщил: — Вот, попал твой снайпер, Сашок! Взять в жены Ягу, а тестем заполучить Кощея Бессмертного! — После чего громко расхохотался.

Я уже не смеялся. У меня не было сил…

Еще через час мы вышли на крыльцо госпиталя. Я закурил. Рядом стоял Ивлев и довольно щурился, глядя на солнце. В руках у него были наши медицинские карты, признания психиатров и чистосердечное признание особиста. Мой Полоз и его Дракон были на «своих местах».

— Хороший сегодня день, — улыбнулся он. — Сашок, пойдем ко мне. У меня есть замечательный армянский коньяк. Чует мое сердце — нам есть что рассказать друг другу!

— Командир, командир, — прихрамывая, к нам бежал Мамелюк, — я Олега найти не могу. Говорят, его какая-то медсестра забрала…

Мы с Бароном переглянулись и громко захохотали…

Ижевск, 2013 год.


предыдущая глава | Спецгруппа «Нечисть» | От автора