home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 14

Гроза шла издали и катила перед собою бочку душного воздуха, который обрушился на Глазго, заставляя людей широко распахивать окна, – а следом за ним пришел очищающий ливень. Луиза успела всласть надышаться дождем, стоя на балконе (в ее комнате всегда был балкон, в каком бы доме она ни жила), а затем настало время спуститься в гостиную, где уже собрались близкие люди. Там окна были закрыты наглухо, чтобы гроза не расстроила планы влиятельных господ. Снаружи они не имели возможности повлиять на стихию, но в доме могли себе позволить подобную иллюзию.

Луиза поймала себя на том, что злится, и она даже знала на кого.

На собственного мужа.

Граф Рэйвенвуд спустился вместе с женою в гостиную, где принимали соболезнующих, и хотя внешний вид его был не идеален (Луизу это мало интересовало сейчас, но она все-таки заметила, что траурный костюм на муже сам дышит на ладан), зато манеры были даже слишком безупречны. Сегодня вечером Руперт решил изображать настоящего аристократа с деревянной салонной выправкой, безукоризненными движениями и округлыми фразами, которые создают ощущение, будто ты ни о чем не говоришь, хотя разговариваешь уже полчаса.

Ах, маленький нюанс: Руперт ведь и был настоящим аристократом.

Более того, спустя некоторое время граф решил, что будет не лишним подпустить иронии в разговоры, и атмосфера вокруг него стала еще более… разреженной. Будучи неспособной все еще понять и принять тот факт, что любимый отец умер, Луиза всеми силами старалась отвлечься и направить свой возникший от абсолютной беспомощности гнев куда угодно, лишь бы он не душил ее. Возможно, ночью снова придут слезы и принесут облегчение, но сейчас глаза оставались сухими, несмотря на постоянно звучавшие соболезнования, и Луиза умудрялась даже говорить с людьми. И все это время присутствие графа жгло ее, словно раскаленный клинок, прикоснувшийся к коже.

Разве он не видит, что все они смотрят на него так, будто он – самое смешное, что может произойти на траурном празднике? Разве он не понимает, что для того, чтобы стать частью окружения Грэхемов, надо вести себя совсем по-другому? Руперт умел нравиться, уж Луиза-то об этом знала. Она не сомневалась: если бы он захотел, все ее друзья ели бы у него из рук. Но граф не прилагал к этому ни малейших усилий, а иногда произносил такие глупости, что Луизе становилось стыдно. Он оказался здесь чужим и абсолютно не желал стать своим.

Среди приглашенных были и титулованные гости, однако окружение Грэхемов в Глазго все-таки сильно отличалось от лондонского. Шотландская естественность и непринужденность спорили с английской чопорностью. Говорили о том, каким человеком и предпринимателем был Майкл Грэхем и как всем будет его не хватать. В этот вечер Луизе чрезвычайно помогало общество Мортимера, который успешно уходил от прямых ответов. Всем хотелось знать подробности: что станет теперь с империей Грэхемов, кто примет бразды правления? Луиза полагала, что ответ ей известен, однако не стремилась его озвучивать. Мортимер, которого также устраивало покамест молчать о будущем, все время находился рядом с нею, и она постоянно чувствовала на себе его спокойный, утешающий взгляд. Ах, старые друзья! Для этого они и нужны, верно?

Вечер продлился дольше, чем Луиза планировала, и к концу его она чувствовала себя абсолютно выдохшейся, но все же не желала признавать, что Руперт оказался прав: сегодня общество знакомых людей не принесло ей того, что приносило раньше. Луизе срочно требовалось остаться одной, и поэтому, прервав разговор, она в какой-то момент просто развернулась и вышла из гостиной. Она поднималась по лестнице на второй этаж, когда сзади раздалось тихое:

– Луиза!

Граф шел за ней. Он остановился несколькими ступеньками ниже, и она повернулась к нему, цепляясь за перила, изо всех сил стараясь удержаться на ногах. Страшная усталость вдруг навалилась, словно могильная плита. Нет, нельзя думать об этом, слишком жутко…

– Что тебе нужно, Руперт?

Он не обиделся на явную грубость, сказал миролюбиво:

– Я сообщил присутствующим, что ты уходишь к себе и сегодня более не вернешься. Пойдем, я провожу тебя в спальню.

– Я разве просила тебя идти со мной? – Луиза понимала, что говорит глупость, но язык сам произносил слова.

– Идем, милая. – Руперт поднялся к ней и вдруг подхватил на руки, еле заметно выдохнув. Луиза подумала было возмутиться, но тут же обвила его шею руками и уткнулась мужу в плечо.

– Я тяжелая в этом платье, – глухо проговорила она в рыжие графские волосы.

– Ты легче облака, – шепнул в ответ Руперт.

Он без труда отнес ее в спальню, каким-то неведомым образом умудрившись открыть дверь, и уложил на кровать. Тут же появилась Мойра, а Руперт отступил в сторону, давая горничной возможность поухаживать за хозяйкой. Луиза не заметила, как он ушел. Она почувствовала себя одиноко, когда Мойра помогла ей встать, чтобы расстегнуть и снять платье и помочь переодеться в ночную рубашку. Луиза хотела позвать графа, однако не смогла произнести ни слова. Страшное горе навалилось на нее, стиснуло грудь, заставило съежиться. Впервые Луиза действительно осознала, что отца больше нет, что он лежит, мертвый, в своей спальне и вокруг горят равнодушные свечи. Несколько дней назад он был так счастлив, ведя ее к алтарю, улыбался, хохотал над шутками друзей, строил планы… а теперь он мертв, его нет и уже никогда не будет.

– Плачь… плачь, от этого легче, – прошептал Руперт ей на ухо. Луиза не заметила, как он вернулся. Граф обнимал ее, прижимая к себе, покрывал лицо жены легкими поцелуями, стирая с него слезы, и она, не переставая плакать, вдруг прижалась губами к его губам. Луиза обхватила мужа за плечи, наверное, причиняя ему боль, – но он непостижимым образом понял, чего она хочет. И его поцелуи стали яростными, по-прежнему оставаясь солеными от ее слез. Может быть, отстраненно подумала Луиза, это и неправильно – заниматься любовью в доме, куда пришла смерть. Но в этом было столько мощного торжества жизни, столько успокоения, сколько не могло содержаться в сочувствии друзей и в избитых словах утешения. В этом было все – и надежда, и ободрение, и, пожалуй, любовь. А если не она, то что-то очень похожее на нее.


Следующим днем, однако, все пошло наперекосяк.

Утром Луиза проснулась в объятиях Руперта и, прежде чем вспомнила, почему они оба находятся в ее девичьей спальне в Глазго, ощутила себя счастливой. Да, пожалуй, это одна из приятных сторон брака – просыпаться в объятиях мужа. Но затем действительность навалилась со всех сторон.

Дольше тянуть с похоронами было нельзя, и благодаря устроившему все Мортимеру погребение прошло на должном уровне. Присутствовали многие представители высшего общества Глазго, друзья Грэхемов и клиенты компании. Руперт держался отстраненно со всеми, кроме Луизы и ее тетушки, и все время находился рядом с женой. Луиза старалась не выпускать его руку.

После пышного поминального обеда присутствовавшие разъехались, и Луиза, тетя Вильгельмина, граф Рэйвенвуд и Мортимер перешли в малую гостиную. Вскоре к ним присоединился поверенный Грэхемов Джеральд Кортни.

– Ваша светлость, – обратился он к Луизе, – примите еще раз мои глубочайшие соболезнования. Но, к сожалению, я вынужден обратить ваше внимание на некоторые дела. У меня имеются подробные распоряжения вашего отца, которые вступают в силу в случае его неожиданной кончины, которая, надо признаться, застала нас всех врасплох.

Пожилого суховатого педанта, поверенного Кортни, Луиза знала с детства. Обычно он неукоснительно соблюдал правила сотрудничества, установленные между ним и семьей Грэхемов, и если он заводит подобные речи – значит, для того имеется причина. Опустившись на кушетку рядом с графом, Луиза благосклонно кивнула:

– Продолжайте, мистер Кортни.

– Видите ли, ваша светлость, – поверенный расстегнул портфель и извлек из него кипу бумаг, – мистер Грэхем всегда был реалистом. Обычно до оглашения завещания полагается выдержать некоторый уместный срок, который помогает безутешным родственникам прийти в себя. Однако мистер Грэхем полагал, что месяц держать всех в неведении по меньшей мере недальновидно. Если бы – прошу меня простить за жестокие слова! – вашего отца забрал Господь после продолжительной болезни, в течение которой он сумел бы уладить дела и отдать все необходимые распоряжения, с оглашением воли покойного можно было бы повременить. Но смерть мистера Грэхема оказалась неожиданной. В этом случае он особо просил меня как можно скорее ввести в курс дела всех заинтересованных лиц. Все они сейчас присутствуют здесь – вы, ваш супруг, леди Крайтон и мистер Фланнаган.

Граф Рэйвенвуд сидел с непроницаемым лицом, и Луиза порадовалась, что он не принимает участия в беседе. Несмотря на то что Руперт стал ее мужем, пока семейные дела его мало касались. Да он и не выказывал особого интереса – в отличие от Мортимера, подавшегося вперед после слов поверенного. Тетя Ви, необычно молчаливая, наконец заговорила:

– Вы собираетесь огласить завещание здесь и сейчас? При всем моем уважении, мистер Кортни, но я только что похоронила брата, а Луиза – отца.

– Я не собираюсь утомлять вас, зачитывая его полностью, – объяснил поверенный. – Мистер Грэхем дал указания и на этот счет. Он просил лишь, чтобы я изложил вам суть, исходя из которой вы сможете принимать решения. Точнее, не вы, леди Крайтон, при всем моем глубочайшем уважении. – Он слегка поклонился, словно извиняясь за возможную грубость. Тетя Ви лишь слабо махнула рукой – дескать, какие уж тут церемонии! – Для мистера Грэхема его компания была одной из важнейших вещей в жизни. И он хотел бы, чтобы она продолжала работать, особенно сейчас, когда, как мне известно, ведутся переговоры по поводу нового крупного контракта.

– Который мы, возможно, и не получим, – скривился Фланнаган. – Нужно иметь поистине змеиный язык, чтобы уговорить этих английских лордов…

– Мортимер, – прервала его Луиза, – я бы хотела услышать, что мистер Кортни хочет нам сообщить.

– Благодарю, ваша светлость. Итак, как я уже сказал, здесь присутствуют основные наследники имущества и прав. Ну, благотворительность нас сейчас не волнует… – Поверенный перебирал бумаги. – Начнем с вас, леди Крайтон. Ваш брат оставил вам дом в Суррее, о котором вы говорили как о месте, где хотели бы проводить свое время, десять тысяч фунтов стерлингов и пять процентов акций компании «Грэхем и Ко». Все это обеспечит вас до конца жизни.

– О, милый Майкл! – пробормотала тетушка Ви, вытирая глаза уголком батистового платочка.

– Теперь что касается непосредственного владения и управления той частью компании, что принадлежала мистеру Грэхему. Все наследует графиня Рэйвенвуд. Она же вправе либо управлять компанией сама, либо назначить поверенного, которым может стать как наемный служащий, так и ее супруг, граф Рэйвенвуд. Мистер Фланнаган, партнер, сохраняет все свои позиции в компании неизменными. Договоренности, заключенные между ним и Майклом Грэхемом, остаются в силе до тех пор, пока новый владелец не решит пересмотреть их. Все имущество, движимое и недвижимое, принадлежавшее Майклу Грэхему, переходит к его дочери, за исключением того, что особо оговорено в завещании и становится собственностью других людей или организаций. Ваш отец пожертвовал несколько зданий на благотворительные цели, ваша светлость. Также все денежные суммы и вклады, семейные драгоценности наследуете вы, за исключением, опять же, нескольких особо оговоренных случаев. Вот список.

Если для Луизы условия завещания отца сюрпризом не стали, то Мортимер удивился чрезвычайно. Это было написано на его лице – обычно суровом, а теперь растерянном. Он переводил взгляд с Кортни на Луизу и ее мужа, как будто силясь осознать произошедшее.

– Прошу прощения, мистер Кортни, я вынужден уточнить, – проговорил он как можно более спокойно. – В последнее время мистер Грэхем и я вели разговоры о том, чтобы я получил большую долю в компании и принимал большее участие в ее деятельности, чем до сих пор. Я полагал, что он внесет изменения…

– Мне известно об этой ситуации, – прервал его поверенный, – и мистер Грэхем действительно обсуждал со мной возможное изменение ваших планов. Однако я также знаю, что он намеревался принять окончательное решение лишь после заключения контракта на строительство железной дороги в Вест-Индии – полагаю, вы знаете, о чем идет речь.

– Но он дал мне понять… – Мортимер умолк, прикусив губу.

– Теперь все решения по этому поводу будет принимать новый владелец, вернее, владелица, – Кортни кивнул Луизе. – Хотя на вашем месте я бы не стал требовать от нее решения сейчас.

– Луиза! – Фланнаган повернулся к ней.

– Я все поняла, Мортимер, но мистер Кортни прав. Я должна разобраться, прежде чем дам тебе ответ. В любом случае отец желал бы, чтобы дела шли так, как идут. Дай мне время.

– Не хочешь же ты сама управлять компанией?

– О нет… не в полной мере. Для этого вокруг достаточно мужчин, и ты – один из них. Думаю, справедливо оставить все как есть, поэтому прошу тебя, занимайся пока делами «Грэхем и Ко», как раньше.

Мортимер кивнул, успокоенный и удовлетворенный. Луизе непонятно было его волнение. Если отец хотел увеличить его долю в компании, значит, у него имелись на то причины. И если эти основания будут у Луизы – она примет то же решение, которое принял бы отец. Это разумно.

Ах, отец, отец… Как же ей его не хватало!..

– Прошу прощения, – вдруг заговорил Руперт. – Вы упомянули, что все заинтересованные лица находятся здесь, однако не сказали обо мне ни слова.

– Ах да, граф Рэйвенвуд, прошу меня простить, – извинился Кортни. – Как я понимаю, вы получили сумму, оговоренную при вашем вступлении в брак с мисс Грэхем. С этого момента у нее, как у владелицы всех средств, остается исключительное право ими распоряжаться. – Поверенный задумчиво потер подбородок. – Честно говоря, мистер Грэхем заводил со мной разговор о том, чтобы внести в завещание вас и отписать значительную сумму вам лично. Однако мы решили, что на изменение завещания потребуется некоторое время, а ваша свадьба состоялась всего несколько дней назад. Нас занимали более срочные дела. Мистер Грэхем… он не планировал умирать.

Но смерть не спрашивает, подумала Луиза. Она приходит и забирает того, кто ей по нраву. Чем ее очаровал отец?..

– Я понял, что вы имеете в виду, – проговорил Руперт. – Что ж, благодарю вас.

Когда поверенный распрощался и ушел, а тетя Ви поднялась к себе, Мортимер тоже начал собираться.

– Мне хотелось бы обсудить с вами дела, – обратился он к Луизе. – Когда вы меня принять сможете?

– Завтра утром, в девять.

– Но… – начал было Руперт, однако Луиза жестом остановила его и повторила:

– В девять, мистер Фланнаган.

– Я непременно буду. – Он поклонился и вышел. Граф встал, прошелся по гостиной, а затем, повернувшись к Луизе, сказал скорее утвердительно, чем вопросительно:

– Значит, мы не едем в Лондон.

– Нам нечего делать там сейчас, – объяснила она ему, снова начиная испытывать то глухое раздражение, что уже одолевало ее вчера. – Мне нужно принять дела компании, Руперт.

– Разве этим не может заняться Фланнаган? Он, конечно, не нравится мне, однако не думаешь же ты сама управлять…

– Почему нет? – Луиза окончательно разозлилась и встала; траурные юбки колыхнулись. – Ты полагаешь, что я не смогу? Отец всему меня научил!

– Но это не женское дело. Это вообще не дело аристократов, – а ведь ты теперь аристократка.

– Ты невозможен, Руперт. Я в первую очередь дочь своего отца. Компания папы – моя компания. Я гораздо больше понимаю в этом, чем ты когда-нибудь даже захочешь понять.

Он поморщился, однако продолжил настаивать:

– Тебе нужно пережить скорбь по отцу, Луиза. Компания никуда не денется. Не сомневаюсь, что есть люди, которые смогут ею управлять, хотя бы и этот мистер Фланнаган… который, повторюсь, не вызывает у меня добрых чувств, однако твой отец, несомненно, доверял ему.

– И я доверяю, – отрезала Луиза. – Но при этом мне важно, чем будет жить компания дальше. Мне все известно о готовящейся сделке насчет железных дорог, и я хочу принять в этом участие. Это отличный шанс, и я не намерена его упускать. А ты… – Ей хотелось сказать Руперту что-нибудь обидное, чтобы он не смотрел на нее этим снисходительно-грустным взглядом. – Можешь продолжать заниматься привычными делами. То бишь читать газеты, ходить в клуб или выезжать на охоту. Мне все равно. Я намерена оправдать доверие отца.

– Луиза, ты ошибаешься…

Она не дала ему договорить:

– Это ты ошибаешься, если полагаешь, будто сможешь мне указывать. Да, ты мой муж, и я хотела выйти за тебя, но я не собираюсь превращаться в рабыню, ваша светлость. Я не желаю терять разум, сидя за вышиванием целые дни, испортить зрение и завести подруг, которые только и станут обсуждать узоры на полотне да танцы. Я с Севера, милорд, и у нас тут другие правила. Если ты не забыл, то женился на мне, чтобы получить деньги. Ты их получил, или тебе недостаточно? Поговорим позже.

Граф, ничего не ответив, развернулся и вышел из комнаты. Луиза пожала плечами. Если он хочет обижаться – пускай, у нее нет ни желания, ни времени заниматься такими глупостями. Луиза чувствовала, как что-то темное горит и ворочается в душе, и единственным способом затушить этот злой пожар было заняться делом. А потому она прямиком направилась в кабинет отца, чтобы начать разбирать бумаги.


Глава 13 | Страсть и расчёт | Глава 15



Loading...