home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Обстановка в доме не менялась, и это так надоело Руперту, что он приказал Тому найти приличный клуб с открытым членством и похлопотать о вступлении в него графа. Виггс справился с задачей на славу. Клуб, может, роскошью и не блистал, зато сюда не захаживали напыщенные знакомые Грэхемов, и граф имел прекрасную возможность сидеть в дальнем углу, читать газеты и размышлять о незавидной своей доле. Погода испортилась, пришли затяжные дожди, и над городом постоянно висел густой, пахнущий рыбой туман.

Руперт был далек от того, чтобы жалеть себя, и понимал, что нужно менять ситуацию. Но вот как? Ему необходимы деньги, и еще больше, чем они, – Луиза. Смысла врать себе уже не оставалось. Граф влюбился.

Влюбился в собственную жену, будь оно все проклято.

Он хотел сделать ее счастливой, только все так запуталось. Нужен ли ей он сам или же титула графини окажется вполне достаточно? Хватит ли у него сил убедить Луизу в том, что он женился на ней не только из-за денег? Перед свадьбой она ему верила. А сейчас?

Мортимер приезжал каждый день, и деловые партнеры Майкла Грэхема захаживали, однако Руперта на эти посиделки не звали. Может, и к лучшему. При мысли о железных дорогах он не испытывал ничего, кроме тупого одобрения потребителя. Граф понимал, что для Луизы этот контракт важен, но неужели настолько? Или это всего лишь бегство от боли? В Лондоне мисс Грэхем не выказывала такого интереса к делам отца.

Там все было по-другому. Нужно вернуться.

Руперт не знал как, но он собирался уговорить Луизу, убедить ее. Для этого следовало наладить отношения. Мистер Адамс прислал встревоженное письмо, в котором намекал на то, что необходимо встретиться. И граф мог бы уехать в Лондон ближайшим же поездом, только что случится после этого? Без Луизы он не уедет, и точка.

Руперт дал ей несколько дней на раздумье. Они по-прежнему завтракали вместе, и часто присутствовал Мортимер, который, по всей видимости, воспринимался здесь как член семьи. Леди Крайтон не находила в его присутствии ничего необычного. А вот Руперту не нравились подколки Фланнагана, его желание словно бы невзначай выставить графа в невыгодном свете. Только искушенность в беседах помогала Руперту держаться на высоте.

Вечно так продолжаться не могло.

Утром промозглой, пропитанной дождем пятницы Руперт за завтраком словно бы невзначай сказал Луизе, что хотел бы сегодня вечером переговорить с нею за ужином. Мортимер насторожился, как пес, почуявший опасность, но граф Рэйвенвуд не собирался говорить больше, чем следовало.

– Ужин подадут в девять, – сообщил он, – и я буду ждать тебя.

– Хорошо, – кивнула Луиза, казавшаяся немного рассеянной. Но графа это не беспокоило: он наконец-то знал, как поступить.

В круговерти печальных дней, когда скорбь по Майклу Грэхему витала в воздухе, словно смог, Руперт совсем позабыл о своем главном таланте – об очаровании.

Нужно снова обаять Луизу, заставить ее вспомнить, как начиналось их знакомство и какое удовольствие оба получали от него. Те дни возвратить не получится, как невозможно вообще вернуть прошлое, которое становится прахом мгновение спустя; но можно построить новые отношения, основанные на понимании и, Руперт надеялся, на любви. Хотя бы приязни, если Луизе ее достаточно.

А потому граф Рэйвенвуд велел Виггсу сходить на кухню и заказать особенный ужин, а после позаботиться о деталях. Список необходимых мелочей был уточнен, всецело одобрен верным слугой и принят к исполнению.

Чтобы скоротать время до вечера, Руперт ушел в клуб и просидел там почти весь день. Граф с большим удовольствием прошелся бы по городу (сидение в четырех стенах уже начинало угнетать), однако погода не благоприятствовала прогулкам. Сумерки наступали рано, и в восемь граф вышел на улицу, намереваясь дойти до дома Грэхемов пешком. Можно было нанять кеб, однако Руперт хотел еще раз обдумать предстоящий разговор с Луизой.

Непогода прогнала жителей Глазго с улиц, и хотя дождь прекратился, в воздухе висела влажная туманная пелена. В ней тонул свет газовых фонарей, а редкие прохожие возникали из полутьмы и исчезали в ней, словно призраки. Руперт быстрым шагом шел по улице, стремясь поскорее дойти до дома. Пожалуй, идея с прогулкой оказалась не слишком удачной. Нужно сократить путь. Граф перешел улицу, едва не попав под колеса несущегося по ней экипажа, и нырнул в узкий переулок, который позволял добраться до особняка в полтора раза быстрее.

Если бы Руперт случайно не оглянулся, он бы не увидел человека, стремительно шагающего за ним. Тот двигался бесшумно, и граф едва ли заметил бы его, пока не стало бы слишком поздно. А так Руперт почти увернулся от первого удара – почти, но не совсем. В голове зазвенело, щека стала горячей и мокрой. У нападавшего имелось какое-то оружие – то ли кусок железа, то ли палка, в темноте и не разглядишь. Видимо, грабитель заприметил богатого джентльмена, так удачно свернувшего в переулок, и решил попытать счастья.

Руперт не был столь наивен, чтобы выходить из дому безоружным, однако грабитель сразу же выбил шпагу-трость у него из рук. Она откатилась к стене, и, увернувшись от очередного удара, граф попытался добраться до нее. Нападавший был высок, массивен и слегка неповоротлив, что позволило юркому, как эльф, Руперту уйти от нескольких выпадов. Однако очередного он не избежал и, получив удар в живот, охнул и отлетел к стене, согнувшись в три погибели. В голове билась одна мысль: «Трость!»

– Что ты возишься? – раздался ленивый голос с той стороны, куда Руперт изначально направлялся. Грабитель был не один. – Полисмены близко. Кончай графа.

К счастью, в этот момент Руперт нащупал трость, схватил ее и стремительно выпрямился, одним движением вынув клинок из ножен. Вид стальной иглы немного охладил пыл нападавших, но их было двое, а Руперта еще пошатывало после первого удара по голове. И когда второй грабитель вытащил нож, тускло блеснувший, словно пойманная рыба в сети, граф понял, что дела его по-прежнему не очень хороши.

Вдвоем они, пожалуй, могут с ним справиться. Если навалятся оба, шпагой он сможет проткнуть лишь одного, а второй закончит дело.

Следовало поменять позицию. Очень осторожно, выставив перед собой клинок, Руперт начал двигаться плавным полукругом, стараясь встать так, чтобы на него не могли напасть одновременно. Грабители перемещались так же, видимо, пытаясь оценить его оборону. По тому, как граф держал шпагу, опытные люди могли прекрасно понять, на что он способен. К фехтованию у Руперта было даже больше способностей, чем к очарованию невинных дев.

Больше никто не произносил ни слова. Грабители переглянулись, а затем вперед двинулся тот, что с ножом. Судя по уверенности нападающего, с оружием он также обращаться умел, если решился пойти на вооруженного фехтовальщика. И последующая схватка, короткая и стремительная, это подтвердила. Грабитель двигался быстро, очень быстро, что выдавало в нем человека опытного и хладнокровного. Руперт сумел нанести ему легкий укол в плечо, а сам отделался распоротым рукавом и царапиной. Нож был столь острым, что разрезал плотную ткань сюртука, словно масло, и графу несказанно повезло, что удар был несильным.

В следующий раз нападающие пошли на него уже вдвоем; Руперту пришлось крутиться волчком. Он понял, насколько это серьезно: придется убивать, и делать это быстро. А потому он уложил первого, который сопел, словно медведь, и был не менее опасен. Второй отскочил, но тут же двинулся на графа снова и сумел подойти так близко, что ударил его ножом в бок. Руперт изогнулся, лезвие рассекло кожу, вошло на дюйм в тело. Граф дернулся назад, послал к черту все классические приемы боя и врезал грабителю рукоятью шпаги по голове. Тот отшатнулся, ударил Руперта под коленку, однако удар вышел скользящим, и граф Рэйвенвуд совершенно вульгарно дал коленом грабителю между ног. Нападавший заскулил, попятился, но не упал. Руперт пошел на него, выставив шпагу, и незнакомец вдруг развернулся и бросился наутек, оставив тяжело дышавшего графа победителем на поле боя.

Азарт уходил, толчками поднимались изнутри тошнота и холод. Труп лежал у ног. Руперт наклонился, пошарил по земле, отыскивая ножны, и, найдя их, прислонился к стене. Его шатало. Первый удар по голове оказался сильным, да и в короткой схватке граф получил еще несколько. Не считая неприятных ножевых ран. Руперт глубоко вдохнул пахнущий рыбой воздух и сморщился от отвращения. Надо впредь быть осторожнее, иначе он рискует погибнуть в переулке в борьбе за кошелек, в котором и так почти ничего не осталось.

Понимание накрыло Руперта так резко, что он выпрямился и, не вытирая шпагу, сунул ее в ножны. Следовало позвать полицейских, попросить сопровождения и сделать еще что-то там, что полагается делать растерянному законопослушному джентльмену в таких случаях. Но графу Рэйвенвуду было не до того. Шатаясь и прихрамывая, он двинулся из злосчастного переулка, а внутри пойманной птицей трепетала одна мысль.

Тот, второй, сказал: «Кончай графа».

Откуда он знал?..


Луиза спустилась к ужину в девять, как и пообещала. Ее удивила настойчивость Руперта, равно как и его желание поужинать в гостиной, совершенно для этого не предназначенной. Однако, остановившись на пороге комнаты, Луиза поняла причину.

Мебель слегка переместили, чтобы выдвинуть на середину гостиной небольшой стол, до сих пор выполнявший роль подставки для вазы. Цветы здесь тоже присутствовали – свежие букеты украшали скатерть: поперек тарелок, предназначенных для графа и графини, лежало по алой, словно закат, розе, а каминная полка расцветала лилейными узорами. Среди сияющих столовых приборов угнездились разлапистые подсвечники, в них солидно горели толстые свечи. Люстра была погашена, и огонь в камине, переплетая свои блики с сиянием, исходящим от свеч, создавал уютную золотистую дымку.

– Миледи. – Том Виггс, слуга Руперта, поклонился графине.

– Добрый вечер, Том. – Луиза вошла и огляделась – граф не прятался за занавеской, его здесь не было. – Я полагала, что мой супруг меня опередит.

– Нет, миледи. – Том выглядел несколько растерянным. – Его светлость немного задерживается. Прошу вас, располагайтесь, а я постараюсь его поторопить.

Луиза села в отодвинутое для нее кресло, кивком отпустила слугу, который поспешно удалился, и принялась ждать.

Что ж, Руперт должен быть здесь, но Руперта нет… и это может означать что угодно.

Разгадать значение происходящего было легко: граф жаждет примирения. Луиза и сама устала от затянувшегося непонимания. И она готова пойти навстречу, если только Руперт не потребует невозможного.

Темная пелена, которая накрыла ее после смерти отца, понемногу отступала, и Луиза возвращалась к себе прежней; а та, прежняя Луиза, вышла замуж за графа своей мечты, потому что захотела его. Тогда, на балу у Гринуэев, она подумала: он должен быть ее, – и заполучила самого прекрасного мужчину на земле, и сказала ему, что любит. Исчезло ли это? Нет. Просто все меняется. Возможно, нужно вместе искать путь…

В коридоре послышался шум, и через мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял Руперт, но вовсе не в том виде, в каком обаятельный муж должен являться вечером в гостиную на романтический ужин к супруге, коль скоро он нашел в себе силы его организовать.

Это был совсем незнакомый Руперт. Грязный, будто валялся на мостовой, с застывшим, залитым кровью лицом, в порванной одежде. Хромая, он прошел на середину комнаты, с грохотом швырнул на пол трость, которая подскочила и покатилась, и бросил Луизе презрительно, сверкая глазами:

– Если я так надоел тебе, вовсе незачем меня убивать!

– Ч… что? – растерянно переспросила Луиза.

– Милорд! – в гостиной возник Виггс, однако граф, не оборачиваясь, рявкнул:

– Вон! Немедленно! – И слугу как ветром сдуло. Дверь предусмотрительно захлопнулась.

Руперт стянул испачканные чем-то липким перчатки и бросил их на стол; они упали, марая скатерть, оставляя на ней ало-бурые следы, и Луиза вдруг поняла, что это. Она стремительно встала и шагнула к мужу.

– Ты ранен?!

– Это неважно. Я хочу знать. Какого черта ты сделала это?! Если я тебе неприятен, если наш брак перестал казаться хорошей идеей, почему бы просто не развестись? Потому что долго и трудно, а убить – дешево?

Луиза никогда не видела Руперта в таком бешенстве, и произносимые им слова казались бессмыслицей.

– Объясни мне, о чем ты говоришь?

– Двое, – холодно сказал граф Рэйвенвуд. – напали на меня в переулке. Они знали, кто я, и желали меня прикончить. Я вижу единственное объяснение произошедшему. Я стал неудобен, не так ли, Луиза? Задавал слишком много вопросов о компании, пожелал нарушить твои планы, поинтересовался делами, начал настаивать. Я захотел, чтобы ты была графиней, а ты – нет. Тебе нужен был от меня титул. Ты получила его, и зачем тебе нужен я?

– Остановись, – попросила его Луиза, но граф не внял.

– Если ты хочешь развода, следовало сказать мне об этом. Мое положение, конечно, не блестящее, но я предпочитаю жизнь, а не полученное ценою жизни богатство. И если я был настолько омерзителен тебе, ты знала, что могла говорить со мной откровенно. Я не ожидал подобного предательства.

– Прежде чем обвинять меня в предательстве, выслушай. Я не подсылала к тебе убийц, если ты это имеешь в виду. Как ты мог вообразить себе такое?

– Я мог, потому что это логично.

– Ничего не логично! – закричала Луиза. – Ты взвинчен, ты ранен и не даешь себе труда подумать! Грабители упомянули твое имя?

– Они назвали меня графом.

– Они могли следить за тобой не первый день и поджидать удобного случая. У них мог быть сообщник в том клубе, куда ты ходишь… Ты ведь проводил время в клубе? Объяснений может быть тысяча.

– Или одно.

– Я не собиралась поступать так, Руперт. – Луиза коснулась ладонями его лица, пачкая пальцы кровью. – Веришь ли ты мне? Я никогда бы так не поступила.

Он молча смотрел на нее, и ничего не менялось ни в его лице, ни в выражении глаз. Впервые Луиза вообще не могла понять, о чем он думает и что решает. Если он так уверен, что она наняла убийц, что же с ним произошло там, в переулке, где он сражался и остался в живых? Что с ним произошло за все это время? С ними обоими?!

Луиза не понимала почему, но ей казалось очень важным, чтобы Руперт сейчас ей поверил. И что-то изменилось: дрогнули застывшие брови, разгладилась складка на лбу. Лицо графа стало очень усталым.

– Хорошо, – сказал он, – пусть будет так, как ты говоришь. Но я не намерен продолжать эти игры. Мы возвратимся в Лондон.

Луиза опустила руки.

– Руперт, ты знаешь, что я не могу уехать, пока мы не решим все с контрактом.

– Просто прекрасно. Тогда, моя дорогая графиня, я предлагаю тебе пари.

И хищно улыбнулся.

– Какое пари? – спросила Луиза с некоторой опаской. Этого Руперта она не знала и даже не предполагала, что ее муж может быть таким.

– Очень простое. Тебе важен контракт? Чудесно. А мне важна ты, и если не тобой нанятые убийцы пытались сегодня меня прикончить, тогда мои планы не изменились. Я предлагаю следующие условия. Если мне удастся заключить для «Грэхем и Ко» этот, дьявол его побери, контракт на строительство драгоценной железной дороги в Вест-Индии, мы вернемся к тому, с чего начинали. Ты будешь жить со мной как с супругом, исполняя обязанности жены и графини. Скажем… полгода. Этого хватит, чтобы разобраться, может ли у нас получиться та совместная жизнь, на которую я уж было начал надеяться.

– Мне придется оставить компанию? – уточнила Луиза.

– Да. Если я выиграю, ты передашь дела управляющему и этому Фланнагану, или кому захочешь, и не станешь заниматься всем этим сама.

– Полгода – это слишком большой срок. Мне кажется, мы все сможем понять уже через три месяца.

– Хорошо, – кивнул Руперт, – три месяца.

– А что получу я, если выиграю?

– Свободу, Луиза. Свободу делать что хочешь. Я больше и слова поперек не скажу. Но очень хотел бы, чтоб ты все-таки коснулась моей жизни и поняла ее, как я пытаюсь понять твою.

– Ладно, милорд, я согласна. – Ей было почти все равно – более важным казалось, чтобы он сейчас просто сел и успокоился. – Я ничего не теряю. Считаем, что пари заключено. А теперь позволь мне позвать слуг и позаботиться о тебе. Я прикажу вызвать лекаря.

– Не надо, – сказал граф Рэйвенвуд, становящийся понемногу похожим на того Руперта, которого она знала. Он притронулся к виску и с удивлением посмотрел на испачканные кровью пальцы. – Обо мне позаботится Том. Они не причинили мне серьезного вреда. Я переоденусь и спущусь к ужину.

– Нет, ужин состоится завтра, – заявила Луиза. – Сегодня ты отправишься отдыхать.

– Завтра, полагаю, мы будем ужинать в поезде. Мы уезжаем в Лондон.

– Но контракт…

– Контракт, как я понял, и должен быть заключен в Лондоне? Прекрасно, мы едем туда. Или ты хочешь помешать мне выиграть пари? Боитесь оказаться проигравшей стороной, ваша светлость?

– Нет, я…

Граф лукаво усмехнулся и вышел, и только тут Луиза начала понимать, что, кажется, поймала сама себя в ловушку.


Утром, как обычно, появился Фланнаган. У Руперта после вчерашнего зверски болела голова, он одурел от бесед с полицией, а потому совершенно не жаждал видеть Мортимера за завтраком. Однако Луиза приказала впустить визитера и, нимало не смущаясь, выложила ему вчерашние события. К счастью, без упоминаний о разговоре, который остался между нею и Рупертом.

– Мы уезжаем в Лондон. Мой муж решил поспособствовать нам в заключении контракта.

Фланнаган уставился на графа со смесью презрения и беспокойства во взгляде.

– Что вы в этом понимаете, милорд? Это дело компании.

– Как я уже говорил, это дело моей жены, и если она так хочет эту безделушку, я просто обязан ее добыть, – безмятежно ответствовал граф. – Мы отправляемся в Лондон вечерним поездом.

– В таком случае я отправлюсь с вами… если вы не возражаете.

– Желаете попытать счастья еще раз? – улыбнулся Руперт.

– Хочу доказать, что я знаю, как принести компании пользу.

– Но кто-то должен управлять всем, пока моя супруга в отъезде. Как я успел понять, после смерти мистера Грэхема тут остается много нерешенных вопросов.

– Луиза, – обратился Мортимер к графине, – что ты об этом думаешь?

– О дорогой, – проговорила та, – давай дадим мистеру Фланнагану шанс. Так будет честно.

Граф строил планы несколько по-иному, но, с другой стороны, чем он рискует? У Мортимера ничего не вышло с контрактом, когда этот северный выскочка приезжал в Лондон. Почему должно что-то получиться теперь? Его общество не доставляет никакого удовольствия, однако ссориться из-за этого с Луизой смысла нет. Пусть, в последний раз.

Руперт пожал плечами:

– Если ты хочешь, пускай будет так.

Фланнаган торжествующе улыбнулся. Рано радуешься, мысленно сказал ему граф. Ты еще не знаешь, северянин, на что способны никчемные столичные вертопрахи.


Глава 15 | Страсть и расчёт | Глава 17



Loading...