home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 6

Руперт и Найджел Гринуэй стояли в нише окна, полускрытые занавесями, и обсуждали дерби, когда заметили мисс Грэхем. Несмотря на то что граф видел девушку только один раз, он сразу узнал ее: эту фигуру не спутаешь ни с какой иной, да и наклон головы весьма характерный. И, разумеется, хм… Руперт отвел взгляд от груди мисс Грэхем, соблазнительным намеком видневшейся под кружевом, – и как раз вовремя, чтобы успеть ухватить за рукав Найджела:

– Куда вы, друг мой?

– Я должен поприветствовать гостей. – Сэр Гринуэй смотрел в том же направлении, что и Руперт, однако на его лице читалась не столько заинтересованность, сколько обязанность хозяина дома уделить внимание всем прибывшим.

– Это подождет. У меня к вам небольшая просьба, Найджел, если, конечно, вы найдете возможным ее удовлетворить.

Гринуэй оторвал взгляд от Анетт, оглядывавшейся в поисках брата, и с интересом посмотрел на Руперта:

– Я постараюсь не отказать вам, друг мой.

– Эта дама рядом с вашей сестрой и есть мисс Грэхем, о которой мы недавно говорили.

– Вот как? – Найджел выглянул из-за занавески, но граф втянул его обратно.

– Дело вот в чем. Я имею насчет нее определенный интерес.

– Вы хотите ухаживать за этой милой девушкой, Руперт? Вам она так приглянулась?

– И она, и ее состояние, – не стал кривить душой граф. Смысла лгать другу он не видел. – Мне неловко просить об этом, Найджел, так как ваша сестра, похоже, приготовила эту девушку для вас.

Брови Гринуэя поползли вверх:

– Почему вы так решили?

– Потому что это выгодная партия. – Если бы на месте Гринуэя был любой другой человек, Руперт поостерегся бы так говорить, однако сэр Найджел относился к своему увечью с юмором и не мог усмотреть в таком разговоре ничего обидного. – Вы не проводите традиционных ухаживаний, так как не танцуете, не ездите верхом и больше времени уделяете книгам, чем женщинам. Исключая, разумеется…

– Не здесь, – прервал его Гринуэй.

– Да, верно. Не будем о дамах полусвета. А эта девушка, конечно, не из тех, кого везде привечают, но из тех, кого охотно примут, если она станет женой титулованного человека. Мисс Грэхем будет только счастлива, если предложение ей сделает аристократ. Простой расчет.

– Вы циничны, Рэйвенвуд, – упрекнул его сэр Найджел. – Так вы полагаете, будто моя сестра решила, что если уж знатные дамы не спешат идти со мною под венец, то дочка промышленника пойдет с радостью?

– Верно.

– Спасибо за прямоту. – Гринуэй выглядел задумчивым. – Право слово, Анетт все чаще заводит разговор о моей женитьбе. Почему, Господи спаси, все уже сочетавшиеся узами брака жаждут, чтобы их свободные родственники и друзья тоже попали в эту ловушку?! Скорее всего, вы не ошиблись. Но я далек от того, чтобы воспользоваться шансом, коль скоро вы увидали здесь свою судьбу. Удачного ухаживания, мой друг.

– У вас благородное сердце, сэр, – искренне сказал Руперт. – В таком случае я постараюсь первым поговорить с нею.

Однако вначале это графу не удавалось: он потерял мисс Грэхем в бальной круговерти и в конце концов решил держаться рядом с Найджелом – Анетт не упустит случая и рано или поздно найдет способ познакомить девушку с братом. Предчувствие не обмануло графа. Гринуэй, ухмыльнувшись, удалился, чтобы Руперт мог использовать свой шанс, – и граф Рэйвенвуд ощутил уже знакомый охотничий азарт.

– Мисс Грэхем, – проговорила Анетт, явно недовольная тем, что Руперт первым оказался у нее на пути, – позвольте вам представить графа Рэйвенвуда.

– Мисс Грэхем, – он поклонился. – Очарован. Я долго ждал встречи с вами.

Выпрямившись, Руперт посмотрел на девушку долгим пристальным взглядом.

Вблизи мисс Грэхем оказалась ничуть не хуже, чем издали. У нее была чудесная кожа, здоровая и гладкая, роскошные волосы и большие темно-серые глаза. Романтическая сторона натуры Руперта, проявлявшая себя редко и в весьма неподходящие моменты (отнести ли к ним этот эпизод, граф еще не решил), вострепетала в предвкушении того, как он поведет девушку в танце. Ему хотелось прикоснуться к ней, шепнуть что-нибудь в очаровательное круглое ушко, полускрытое тщательно завитыми локонами. Руперту казалось, что он ощутил исходящий от мисс Грэхем цветочный запах, но даже под пыткой он не смог бы сказать, жасмин это или, может быть, фиалка. Какая разница!

Молчание затягивалось, и граф, чувствуя, что пауза становится неприличной, хотел было продолжить разговор, однако Луиза его опередила:

– Вот как? Вы ждали встречи? Я не припомню, чтобы мне обещали вас представить.

Анетт поморщилась: высказывание прозвучало грубо, если не сказать вульгарно. На хорошеньком лице бывшей мисс Гринуэй, а теперь леди Эрвен, читалось: что возьмешь с дочери торговца! Однако графа бесцеремонность девушки только позабавила.

– Тем приятнее знакомство, не правда ли? – Он обошел кресло, дабы оказаться поближе к дамам. – Я имел в виду не столько этот очаровательный бал, сколько жизненный путь, мисс Грэхем. Когда ожидание подобной встречи заканчивается, понимаешь это сразу.

Неопытная дебютантка обязательно попалась бы на эту уловку, однако великолепная Луиза Грэхем, сверкнув серыми глазами, только рассмеялась:

– О, граф, а я почему-то была уверена, что джентльмены не читают подобного рода романов.

– К-каких романов? – Руперт понял, что совершенно сбит с толку и вообще потерял нужный настрой. Предыдущий опыт общения с дебютантками подсказывал, что в ответ на цветистые комплименты дама должна краснеть и смущаться.

– Таких, – многозначительно повторила мисс Грэхем и прикрыла лицо веером, но при этом картинно свела брови домиком и закатила глаза. Граф готов был побиться об заклад на любую сумму, что веером девушка прикрывала не смущение, а улыбку.

– Простите, но я вынуждена вас покинуть, кажется, меня зовет муж. – Анетт откланялась, хотя явно хотела услышать продолжение столь загадочной беседы.

– Ах, таких! – собрался с мыслями Руперт. – Простите, но постоянное общение с молодыми особами определенного склада ума и устремлений приводит к тому, что начинаешь говорить шаблонными фразами.

– Скорее, к этому приводят разговоры с матерями и прочими старшими родственницами вышеупомянутых девушек. – Луиза закрыла веер и позволила ему свободно повиснуть на запястье. – У меня сложилось впечатление, что старшие дамы, будучи в юном возрасте, слишком много читали лорда Байрона и прочих поэтов-романтиков, и это не лучшим образом повлияло на их мышление.

Руперт всегда гордился тем, что быстро соображает и мгновенно ориентируется в ситуации. Наконец это умение пригодилось ему в общении с юной леди, а не только в картах и прочих мужских развлечениях: на смену тактики хватило нескольких секунд. Мисс Луиза Грэхем оказалась не из тех, кто млеет от любезностей. К тому же девушка была не только образованна и начитанна, но еще и умна, и остра на язык. Более того, она не привыкла держать этот самый язык за зубами. Честно говоря, Руперт удивлялся, как это мисс Грэхем не рассмеялась ему прямо в лицо. Он бы на ее месте сдержаться не смог. Противник попался серьезный, так что придется палить из крупного калибра, иначе бой будет проигран, еще не начавшись.

– Юная леди, находящая чтение поэм лорда Байрона предосудительным, – просто бриллиант чистой воды и живительный дождь для моего сердца и рассудка, измученного романтическими настроениями. – Так как Руперт говорил чистую правду, даже самая проницательная особа не смогла бы услышать в его словах ни капли фальши.

Тем не менее мисс Грэхем продолжала смотреть на него со странной смесью сомнения и… восторга во взгляде.

Заиграл вальс, пространство вокруг карточных столов мгновенно опустело: кавалеры направились приглашать дам в соответствии с записями в бальных карточках. Иногда Руперт удивлялся, почему джентльменам не полагалось карточек. Подразумевалось, что у дам память слабая, а кавалеры все запомнят без какого-либо напряжения? Сам он иногда записывал имена приглашенных им девушек и потом сверялся со шпаргалкой, припрятанной в кармане жилета. Это было очень разумно, особенно в свете того, что основным занятием на балах Руперт полагал карточную игру в целях поправки финансовых дел, а отнюдь не танцы. Естественно, кроме тех периодов, когда граф в очередной раз выходил на охоту за богатой невестой.

– Мне нравятся стихи лорда Байрона, – наконец ответила мисс Грэхем. – Я просто не могу считать разумными тех, кто принимает их как руководство к действию. Кстати, о действиях…

– Позвольте пригласить вас на этот вальс. – Руперт протянул руку. – И заметьте, меня не интересует, записан ли в вашей карточке на этот танец какой-нибудь несчастный.

Мисс Грэхем улыбнулась и шагнула навстречу, и граф подумал, что, кажется, не очень удачно начатая кампания все же обрела шанс на успех.


Коснувшись рукой, затянутой в перчатку, рукава графа Рэйвенвуда, Луиза едва не потеряла равновесие. Отчего бы? Может быть, из-за не слишком удачно надетой туфли? Сложно правильно обуться, если приходится делать это незаметно, под стулом и юбками. А может, из-за того, что, как на мгновение показалось Луизе, между ее пальцами и тканью – нет, рукой, скрытой этой тканью! – проскочила искра, как в тех опытах с электричеством, что демонстрировали на Всемирной выставке в Хрустальном дворце. Пусть это было всего лишь мгновение, но затем граф закружил Луизу в танце – и случилось нечто совершенно чудесное: все, абсолютно все мысли исчезли, словно где-то в голове образовалась дыра, зато чувства обострились до предела. Луиза слышала звуки – мелодия вальса пронизывала ее насквозь, она чувствовала биение своего сердца – оно стучало в ритме музыки, чуть опережая, словно подгоняя ее движение, она ощущала (или ей казалось?) биение его сердца – оно звучало в унисон с ее. Граф вел в танце уверенно и легко, Луизе вообще казалось, что она не касается ногами пола, паря над паркетом.

Может быть, следовало что-то сказать, но делать этого совершенно не хотелось. Хотелось просто вот так, молча, вечно кружиться в танце – и пусть весь мир, все умствования, весь скептицизм и острословие провалятся в преисподнюю.


Как и предполагал Руперт, танцевать с мисс Грэхем оказалось ни с чем не сравнимым удовольствием. Во-первых, она отлично слышала музыку, во-вторых, мягко и послушно позволяла себя вести, словно предугадывая каждое движение партнера, и, в-третьих, ее близость зажгла в нем вполне объяснимые чувства. Луиза мечтательно улыбалась, глядя ему в глаза, словно ощущала его желание, – и была этому рада. Руперт едва не сбился с ритма: в голову внезапно пришла мысль о том, что причины приезда мисс Грэхем в Лондон могут быть не столь однозначны, как кажется на первый взгляд. Ее поведение, ее острый язык, ее смелость и прямота подходят, скорее, для молодой вдовы, для опытной женщины, чем для юной дебютантки. Может быть, в Глазго для нее не нашлось жениха не потому, что джентльмены Севера ей не приглянулись, а потому, что она была неподходящей партией? А сменив круг общения, многое можно было оставить в тени?

Почему-то эти мысли ранили графа. Хотя в том ли он был положении, чтобы выбирать себе идеальную жену? Кроме того, некоторые изъяны девушки могли даже пойти на пользу его, Руперта, матримониальным планам. Впрочем, размышления как-то быстро отступили: серые глаза мисс Грэхем сияли таким неподдельным восторгом, что Руперту совершенно расхотелось о чем-либо думать. Зачем? Кажется, умными разговорами эту девушку покорить не удастся (хотя скрестить шпаги с мисс Грэхем в беседе на грани приличия Руперт бы не отказался), так что придется действовать на поле обольщения. Тут уж, каков бы ни был опыт у мисс Грэхем, с графом Рэйвенвудом ей не тягаться.


После танца граф вернул Луизу к карточным столам, где весьма кстати обнаружилась тетушка Вильгельмина. Луиза успела заметить, как тетя проводила странным взглядом какого-то мужчину. Можно было поклясться, что незнакомец имел неосторожность вызвать неудовольствие леди Крайтон.

– Тетя, позволь представить тебе графа Рэйвенвуда. Нас познакомила Анетт. Граф, это моя тетя, леди Крайтон.

– Польщен.

– Взаимно.

Тетя Ви снова оглянулась на уже практически скрывшегося в толпе гостей незнакомца.

– Луиза, дорогая, тут произошел довольно странный случай.

– Какой именно, тетя?

Граф Рэйвенвуд, уже собиравшийся было откланяться и вернуться к картам, заинтересованно замер, случайно или намеренно оставив руку Луизы лежать на сгибе своего локтя.

– Ко мне подошел юноша, которого я взяла на себя смелость записать на этот вальс.

– Да? – Луиза чуть нахмурилась, совершенно невинно и как бы растерянно. – Но у меня этот танец был свободен. – И показала пустую бальную карточку.

Тетя Ви несколько мгновений смотрела на предъявленный листок бумаги, а потом погрозила пальцем племяннице:

– Я готова поклясться, что собственными глазами видела ее почти заполненной!

– О, тетя, я не настолько популярна. – Луиза взмахнула веером, пряча улыбку.

Не от тети Ви, нет, а от своего спутника, который так и стоял рядом, хотя руку и отпустил. Кажется, граф Рэйвенвуд оценил все услышанное и сделал соответствующие выводы. Луиза испытывала по этому поводу смешанные чувства: вряд ли ее поведение можно было назвать подобающим, но вот изобретательность и способность принимать нестандартные решения явно заслуживали похвалы, равно как и порицания с точки зрения общественной морали.

Впрочем, судя по едва заметной улыбке графа, он не осуждал Луизу. Молодой человек сам увлек ее на танец, не будучи записанным, и заявил, что ему неинтересно, подарен ли вальс кому-то еще. Вывод: граф Рэйвенвуд не особо считается с общественными установками. Если вообще они имеют для него хоть какую-нибудь ценность.

– Я уверен, что вы, мисс Грэхем, скоро устанете отказываться от приглашений как на танец, так и на прогулку. Поверьте, вы будете очень популярны. – Граф Рэйвенвуд совершенно однозначно не желал заканчивать разговор, но Луиза почувствовала, что на сегодня ей достаточно впечатлений. Девушке хотелось оказаться в своей комнате, забраться под одеяло и… помечтать о своем графе.

Луиза привыкла, что все ее желания исполняются. Она станет графиней Рэйвенвуд, даже если граф будет сопротивляться. А он, судя по всему, не будет. Поэтому стоит задвинуть умные мысли подальше – и просто насладиться игрой, которую граф проведет, вне всяких сомнений, просто как по нотам.

– Извините, ваша светлость, но это мой первый большой бал, и я очень, очень устала.

Граф явно ожидал другого ответа, но принял удар с достоинством:

– Позвольте мне пригласить вас завтра на прогулку.

– Ах, простите, но следующее утро у меня полностью занято. – Луиза действительно договорилась завтра встретиться с Анной Суэверн в кафе и узнать наконец, в чем же заключается ее «запутанная история». Луиза не просто чувствовала, а была уверена, что они с Анной станут хорошими подругами. – Пришлите карточку.

– Тогда… надеюсь на скорейшую встречу.

– Взаимно, – искренне ответила Луиза.

Когда граф удалился в направлении одного из столиков, где собиралась партия в бридж, леди Крайтон тронула замечтавшуюся Луизу за руку:

– Ты действительно хочешь уехать или же это просто способ отделаться от нежеланного поклонника?

– О, тетя Ви! – Луиза мечтательно вздохнула. – Это не нежеланный поклонник. Это мой будущий муж.

– Надо же! – Леди Крайтон давно привыкла к странным и извилистым дорожкам, которыми следовали разум и мысли Луизы. – А на вид – обычный охотник за приданым.

– Одно другому не мешает, – отмахнулась Луиза. – А почему ты думаешь, что граф стремится его заполучить?

– Во-первых, твои деньги интересуют всех, – напомнила леди Крайтон, – как и мои в свое время. А во-вторых, его костюм не слишком новый, хотя и дорогой, на балу он играет в карты, а не танцует… И если он пригласил тебя на вальс – это тоже говорит о его стремлениях.

– Что же, – Луиза пожала плечами, – тем проще будет его заполучить.

– То есть ты настроена решительно. И тебя не смущают его обстоятельства и не совсем чистые намерения.

– Тетя, мы же говорим о брачном союзе, а не о грехопадении.

– Одно другому не мешает, – парировала леди Крайтон.

– Ох, как бы там ни было, я желаю быть графиней Рэйвенвуд. – Луиза произнесла это и в одно мгновение поняла, что не просто хочет стать графиней. Она хочет графа. Он должен быть ее – и точка.

– Что ж, тогда поздравляю: ты нашла то, что искала, на первом же балу. И теперь… – Тетя Вильгельмина оглянулась на карточные столы. – Ты решительно намерена отправиться домой?

– Тетя, будет вполне достаточно, если ты проводишь меня до экипажа, а потом можешь вернуться и обобрать этих лондонских щеголей и кокеток как липку.


Так как мисс Грэхем покинула благородное собрание, Руперт решил провести остаток вечера с пользой и сыграть несколько партий в бридж, дабы слегка поправить пошатнувшееся финансовое положение. Все-таки что ни говори, а охота за богатой невестой требует определенных затрат. За одним из столиков как раз собиралась партия, так что оставалось только присоединиться и дождаться четвертого партнера: бал как раз перевалил через середину, джентльмены и замужние дамы спешили сменить паркет на зеленое сукно, и только молоденьким дебютанткам и строящим матримониальные планы кавалерам предстояло танцевать до изнеможения. Граф поприветствовал леди Патрисию Камден и ее давнего поклонника барона Старда, которые с удовольствием приняли его в компанию. Леди Камден и Стард не любили играть в паре, поэтому Руперт согласился стать партнером дамы. Беседуя о всякой чепухе (в основном сплетничая о знакомых и полузнакомых), они ожидали четвертого. Долго ждать не пришлось: Руперт заметил, что к карточным столикам возвращается леди Крайтон, проводившая, очевидно, племянницу и теперь свободная для бриджа. Что ж, момент был удачный: наверняка леди жаждет общения после долгой жизни в провинции, к тому же не грех пощипать богатую даму, пусть она и тетя его будущей жены.

Игра затянулась далеко за полночь, уже самые упорные танцоры прекратили кружиться по паркету, а картежники клевали носом. Кажется, даже леди Патрисия, страстная любительница бриджа, утратила всякий интерес к игре, но леди Крайтон все еще была бодра и весела. Граф же мрачнел с каждой минутой: его надежды на выигрыш давно уже развеялись, оставалось лишь попытаться минимизировать проигрыш. Впрочем, леди Крайтон была совершенно не намерена упускать ни одного фунта. Руперт прикинул, хватит ли у него наличности, чтобы расплатиться, или же придется давать расписку, которую потом будет очень трудно погасить. А ведь придется, потому как остаться в долгу перед тетей объекта его желаний – шаг крайне неразумный. К великому облегчению Руперта, последний расклад оказался удачным, леди Патрисия не подвела, торги тоже прошли гладко, так что проигрыш вышел хоть и крупным, но не сокрушительным.

Леди Крайтон аккуратно разложила выигрыш в стопки по номиналу и отправила деньги в солидных размеров ридикюль.

– Спасибо за увлекательную игру, леди и джентльмены, – улыбнулась она, затягивая завязки сумочки. – Не сочтите за излишнюю фамильярность, но вы, граф, играли просто великолепно. Давно я не встречала человека, способного составить мне серьезную конкуренцию.

Руперт, может быть, впервые в жизни, не сразу нашелся с ответом.

– Э-м… Спасибо, – наконец выдавил он. Кажется, мисс Грэхем многое унаследовала от своей тетушки. Или от отца?

Руперт уже начал сомневаться в том, что идея взять в жены одну из Грэхемов так хороша. С них станется повернуть все так, что новоиспеченный муж окажется в роли этакого украшения на великолепном пироге имущества и владений семьи. Впрочем, опасения эти быстро отступили на задний план: образ мисс Грэхем, Луизы, кружащейся с ним в танце, мог заставить потускнеть и не такое. Все же девушка была хороша, дивно хороша, хоть и далеко не всякий счел бы ее красивой или очаровательной. Нет, ничего такого, но она была, без сомнения, яркой, привлекательной и неординарной. И… тут Руперт даже удивился, что такое слово можно применить к молоденькой девушке – Луиза была опасной, опасной, как тлеющие угли, готовые вспыхнуть в любой момент, как ласковое утреннее солнце, способное оставить ожоги на коже, как спрятанный в бархатных ножнах клинок.

– Надеюсь, мы еще не раз встретимся за карточным столом. Хотя, честно говоря, я бы предпочла играть с вами, а не против вас. – Леди Крайтон грациозно встала, лишь слегка опираясь на предложенную Рупертом руку. – Но тогда, боюсь, очень скоро никто не согласится сесть с нами за стол. А жаль…

– Вы не представляете, как мне жаль, – чистосердечно заявил Руперт, прежде чем успел сообразить, что именно он говорит.

– Вот как? – Леди Крайтон решительно увлекла графа в сторону выхода, посчитав, что он достоин сопроводить ее до экипажа. – Вас так впечатлила моя игра – или же сопутствующая перспектива?

Руперт снова не сразу нашелся, что ответить. Тема денег, а в особенности способов их получения, считалась запретной в высших кругах столичного света. Да, на деньги играли в карты и заключали пари, но об этом не говорили, пренебрежительно обходя молчанием как выигрыши, так и проигрыши. А уж обсуждать финансовые вопросы с леди…

– И первое, и второе.

– Ваша честность похвальна, граф. – Леди Крайтон села в экипаж и посмотрела на Руперта сверху вниз: – Надеюсь, вы так же правдивы во всем.

И карета отъехала, оставив графа стоять в недоумении. Что леди имела в виду? Возможно, его намерения оказались настолько прозрачны, что тетя намекнула на то, что ожидает от графа в отношении своей племянницы лишь честной игры, без всяких попыток увезти мисс Грэхем в Гретна-Грин, тем самым ее скомпрометировав? Но Руперт еще не настолько отчаялся, чтобы вести себя бесчестно. Хотя… еще парочка таких проигрышей в карты – и выбора не останется. Этот сезон в столице удалось провести только благодаря сдаче дома в аренду Грэхемам, но почти все средства ушли на нужды поместья (а ведь это была только капля в море его расходов), в следующем году может так не повезти. Надо покончить со всей этой долговой трясиной, иначе имя графов Рейвенвуд окажется безнадежно запятнано. Для сохранения чести рода и спасения поместья Руперт готов был без сомнений и сожалений поступиться личным достоинством.


Глава 5 | Страсть и расчёт | Глава 7



Loading...