home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Даже привычный к подобным делам Саратовский не мог надеяться, что так будет продолжаться до бесконечности. Однако безнаказанность делает людей его типа все более и более наглыми. Я должен был положить этому конец.

Саратовский часто летал за границу, и узнать дату его прибытия оказалось несложно, хотя он принимал хитроумные меры предосторожности: менял билет в последнюю минуту, не сообщал жене даже намеком по телефону дату отлета, опаздывал на рейсы, не считаясь с расходами.

В тот день, едва Александр Саратовский прошел контроль в Венском аэропорту и направился к выходу, как его окружили четверо плечистых незнакомцев и, не вынимая рук из карманов, повели в сторону туалетов. Туалеты в аэропорту просторные, почти всегда пустые — место на редкость удобное для серьезного разговора. Саратовский вел за руку своего десятилетнего сына. Отдать ему должное, он не растерялся и тихо сказал:

— Только не при сыне!

Ему казалось, что пришли его последние минуты.

Мои друзья позвонили мне по мобильному телефону, так как хорошо знали мои правила.

— Он с сыном, — сказали мне. — Что делать?

Я думал недолго: сейчас невозможно вести жесткий диалог с этим животноводом. Я ведь его Кольку знал еще грудным ребенком и не мог его травмировать. Я только хотел показать Саратовскому, что когда мне делают гадости, недоступных мест для меня нет.

— Передайте телефон Саратовскому, — попросил я.

Мне нужно было, чтобы он увидел всю серьезность ситуации. Мы говорили недолго, но это был разговор, которого Саратовский не забудет.

— Животное! — сказал я ему своим самым звучным голосом. — Не занимайся гадостями! Тебе сегодня случайно повезло. Не думай, что так будет вечно!

Друзья рассказывали, что, слушая меня, Саратовский становился все более и более красным и под конец даже багровым. Если б мы желали ему доброго здоровья и долголетия, можно было даже испугаться, как бы его не хватил апоплексический удар.

— Выполни свои обязательства, мусор поганый, и навсегда забудь о моем существовании!

— Я все верну! — сдавленным голосом пообещал Саратовский, глядя на окруживших его моих друзей.

— И прекрати искать решение в другой плоскости! Я могу найти такое же, и раньше тебя, — закончил я. — Передай людям трубку, гиена!

— Отпустите, — попросил я ребят, и он ушел, не веря своему счастью, вытирая горячую шею платком.

Александр Саратовский продолжает ездить за границу, петляя, как заяц, заметая следы и таская за собой вооруженных до зубов секьюрити.

В тот раз в аэропорту я дал ему шанс поговорить и найти слова раскаяния и возможность — не примирения, нет! — но хотя бы перемирия. Он этой возможностью не воспользовался. Он упустил этот уникальный шанс. Саратовский действует теперь по всем фронтам. Это он написал письмо французскому президенту, стоившее мне обыска и судебного процесса, которое привез во Францию один из охранников Ельцина. Он не остановился на этом и продолжает вынашивать планы моего физического уничтожения. Мне эти планы становятся вскоре известны. Я несколько раз их расстраивал. Он знает, что я все о нем знаю.

Но он не может остановиться.


предыдущая глава | Три жизни. Роман-хроника | cледующая глава