home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

В третий раз Саратовский пробовал уничтожить меня, когда я жил с семьей в Вене. Это был конец 1993 года.

Мне позвонил мой давнишний знакомый Сережа Михайлов, для друзей Михась, который тоже недавно поселился в Австрии.

— Надо поговорить, — сказал он, не вдаваясь в подробности.

Мы договорились встретиться через пару дней в горном отеле «Альпин». Михась приехал с женой и двумя дочерьми. Я собирался провести в горах несколько дней с Галей и маленькой Лизой, которая тогда серьезно болела.

После ужина, когда мы остались с ним вдвоем допивать бутылку густого старого бордо, Михась рассказал мне любопытную историю, касавшуюся меня.

Три дня назад к нему явился соотечественник, детина огромного роста с небритыми щеками и маленькими свиными глазками, словом, с такой физиономией, за которую можно тут же сажать, и не ошибешься.

— И как их только пропускают через границу? — заметил Михась. — На таких должны срабатывать все датчики аэропорта!

Детина сослался на знакомых Сережи с Украины. Сказал, что только что освободился из заключения, нуждается в деньгах и согласился выполнить одну работу в Вене.

— Можешь достать мне плетку? — спросил он Михася.

— Я тебе что — оружейный склад? — удивился Михась.

— Ну, так… — смутился детина. — Я думал…

— А зачем? На кого заказ?

— Не знаю, как зовут, но есть фотка и адрес.

— Покажи.

Детина вынул мятую фотографию, и Михась не смог сдержать удивления.

— И кого же я вижу на фото? — сказал мне Михась. — Из подъезда красивого западного дома выходит мой старинный друг! Которого кто-то очень хочет увидеть в гробу! И как можно скорее…

У детины была моя фотография и мой венский адрес. Кто-то хорошо проинформировал его о моих привычках и правилах.

— Единственное, что я могу сделать для тебя, — жестко сказал Михась детине, — это достать тебе обратный билет и пообещать никогда и никому не говорить твоего имени. Ты, друг, попал в плохую историю… И могу обещать это, только если ты мне все расскажешь, как на духу. Кто тебе дал фотку, адрес и все прочее.

Среди выходцев из России, которые посещали мой венский дом, была некая Арина Кал. Я знал ее прошлое, но не мешал общаться с Галей — той нужны были хоть какие-то контакты на новой земле. Я не должен был забывать, что женщины этого сорта продажны и беспринципны: Арина в молодости была московской уличной проституткой, потом как-то вдруг поднялась до положения содержанки, несколько раз меняла покровителей и, наконец, оказалась в Вене. Как и многие другие российские проститутки, она подцепила наивного австрийца, который клюнул (не он первый!) на задушевные взгляды и фальшивые ласковые слова полушепотом на совершенно неизвестном ему языке, вышла за него замуж, получила австрийский паспорт, после чего тут же резко с ним развелась. У нее был в Вене собственный дом, и не маленький, купленный, как я думал, на сбережения, заработанные этим тяжелым трудом. Впрочем, что-то здесь не вязалось — уж больно Арина была некрасива, даже отталкивающе безобразна, с ее жабьим ртом и оплывшей стокилограммовой фигурой, а в ее профессии конкуренция год от года становится все более жесткой, так как молодого и свежего материала прибывает хоть отбавляй.

Арина взяла нас лестью, довольно простой и грубой, но действенной. Кто из родителей не растает, когда взахлеб хвалят его ребенка? Она гладила Лизу по головке, часами играла с ней в детские игры и не уставала приговаривать:

— Какой красивый ребенок! И умница! Такой ребенок может быть только у очень хороших родителей.

Родители смущались и продолжали принимать Арину. А зря! Именно от нее получил детина мои фотографии, мой адрес и сведения о моих маршрутах по городу. Больше того: мне не стоило труда узнать, что венский дом стоимостью в два с половиной миллиона долларов был куплен на имя Арины моим московским другом Александром Саратовским. Мое убийство заказал он же, в уплату за дом. Все остальное было делом техники и личного таланта нашей венской подруги.

— И сколько же она тебе обещала? — спросил Михась.

— Десять тысяч баксов! — ответил тот с гордостью.

— И ты их уже получил?

— Половину, — ответил тот.

— Я тебе советую срочно получить вторую! — сказал ему Михась без тени улыбки. — Увидишь, она тебе не откажет. Пока сам живой.

Мне стало известно, что детина встретился с Ариной в Венском лесу. Мне даже передали все подробности их диалога. Я уже писал, что люблю информацию и никогда не стою за ценой в нужном случае.

— Мне моя жизнь дороже, — сказал он ей.

Арина пыталась поднять цену, уговорить, ссылалась на авторитет, который дал ему рекомендацию…

— Ты сучка! Падаль! Ты меня подставила, — ответил он ей. — Нет таких денег, за которые я возьмусь за такое дело. И тебе не советую. А за тобой должок!

И он сделал шаг вперед. Всего один шаг.

Словом, детина выбил из Арины пятьдесят тысяч долларов — она и пикнуть не посмела. Внутренне порадовалась, что не больше.

От Саратовского я давно не ждал ничего другого. Но против Арины я почувствовал настоящую ярость. Человек, который приходит к тебе в дом, ест у тебя за столом вместе с твоими близкими, играет с твоим ребенком, бессовестно льстит тебе — и точит нож за твоей спиной… Для меня это худшая порода людей. «Господи! — молился я в те дни. — Не дай мне совершить зло!»

У меня чесались руки воздать этому животному по заслугам, и я не устану благодарить Бога за то, что он удержал меня.

Отправляя детину с Венского вокзала, Михась не удержался и все-таки спросил:

— А ты знаешь, сколько она сама получила за этот заказ?

— Сто тыщ!.. Но половина тут, — похлопал детина себя по карману.

И пришел в полное бешенство, услышав, что Арине отвалили за это целых два миллиона, так что Михась еле втолкнул его в вагон.

Позже выяснилось, что Арина завела связи в австрийской полиции, окрутила полицейского офицера, занимавшегося иностранцами, и оклеветала меня перед Австрией. Этот несчастный человек (я не могу иначе назвать мужчину, способного влюбиться в эту безобразную и по-человечески отвратительную женщину) собрал на меня досье, обвинявшее меня в том, что я крестный отец русской мафии, и добился того, что мне на десять лет было отказано в праве жить в Вене.

Впрочем, Саратовского постигла та же судьба. Правительство Австрии возбудило против него уголовное дело, которое не дает ему права жить в Австрии.

Арина до сих пор живет в Вене — в постоянном страхе.

Она боится детины, который пообещал через знакомых, что вернется и посчитается с ней заново.

Она боится меня, так как знает мою репутацию, знает, что обычно я немедленно отвечаю ударом на удар. Долгими вечерами и спокойными венскими ночами она представляет, как я настигаю ее на тихой венской улице и зову к ответу. Я уверен, что она не столько боится расстаться с жизнью, сколько встретиться со мной лицом к лицу, посмотреть мне в глаза и ответить на мои прямые и простые вопросы. Предательство страшно еще тем, что предатель все время разрушает сам себя. Ей неизвестно, что я давно решил навсегда о ней забыть.

Но главный человек, которого она боится пуще смерти, это Саратовский, ее богатый заказчик. Всемогущий банкир, заплативший ей два с половиной миллиона долларов за невыполненную работу. И Арина знает, что у людей типа Саратовского не бывает никаких сантиментов. Разжалобить Саратовского еще никому не удавалось, и эта угроза будет висеть над ней вечно.

Как-то раз в Париже на один из двунадесятых праздников мы с Галей вошли в православный собор Александра Невского на улице Дарю. В этой церкви меня хорошо знают, здесь я исповедуюсь и причащаюсь, здесь крестили сына. Я немало участвовал в ее реставрации наряду с другими русскими парижанами, которым Господь послал редкое счастье не заботиться о хлебе насущном.

Купив свечи, я пробрался сквозь толпу молящихся к иконе «Божьей матери». И в этот момент взгляд мой упал на Арину, глаза которой округлились от ужаса. Я видел, как она, расталкивая ни в чем не повинных старушек, бросилась от меня, словно черт от ладана, и бесследно исчезла в проеме тяжелой церковной двери.


предыдущая глава | Три жизни. Роман-хроника | cледующая глава