home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Серым декабрьским днем в начале русской зимы под одним из мостов на дороге из аэропорта Шереметьево в Москву расположилась бригада рабочих, которые обычно занимаются ремонтом автострады.

Дорога перед мостом начинала сужаться, ограниченная полосатыми оранжевыми вехами. По ту сторону моста вехи постепенно отпускали дорогу, она расширялась и метров через двести уже шла нормально, во всю ширину. Было ясно, что под мостом ведутся какие-то дорожные работы — ситуация самая что ни на есть обыкновенная.

И действительно, из дорожно-ремонтной машины выходят рабочие в обычной для них спецодежде и начинают скалывать асфальт на самой середине дороги. Один из них машет флажком метров за двести до моста, предупреждая автомобилистов, чтобы сбавили скорость. Потом эта сторона дороги асфальтируется заново, полосатые вехи переезжают на другую обочину, и рабочие меняют асфальт на другой стороне. Теперь под мостом всю полосу дороги, ведущую к Москве, пересекает свежая асфальтовая заплата, на которой быстро тает все сильнее падающий снег. Машина забирает рабочих, инструмент, временные дорожные знаки и уезжает по своим делам.

Казалось бы, обычная ремонтная операция.

Но никто не знает, что под свежим асфальтом теперь уложено два кило аммонала — достаточно, чтобы его взрыв мог напугать кого угодно. От взрывчатки тянется вдоль обочины искусно замаскированный провод, который через тридцать метров ныряет в канаву и дальше, невидимый, бежит к недалекой высотке, с которой просматривается вся дорога.

Завтра по этой дороге проедет московский банкир Александр Саратовский. Он разъезжает теперь на бронированном, как танк, «Мерседесе» с пуленепробиваемыми стеклами и, словно не доверяя последним достижениям автомобильного дела, на трассе всегда надевает бронежилет. За ним следует щедро оплачиваемая (при его-то скупости!) и хорошо обученная охрана.

Месяца три назад ранней осенью мы собрались на тихом немецком хуторе, где у одного из моих друзей есть просторный дом. В этот раз не было ни застолья, ни долгих разговоров с бесконечными воспоминаниями. Мы с друзьями обсуждали наши счеты со Саратовским. Я был уверен, что мы узнаем время его прибытия в Шереметьево, и можно было не сомневаться в маршруте, практически единственно возможном, чтобы успеть что-то сделать в Москве до конца дня.

Мы надеялись отрезать его от охраны, упаковать и доставить в такое место, где я мог бы, наконец, посмотреть ему в глаза. Нужно было разработать такой план, при котором не пострадает никто из посторонних. Сначала мы собирались выстрелить из гранатомета по асфальту метров за сто до его машины, но выстрелившему человеку было бы трудно отступить, а я не хотел рисковать своими друзьями. Автоматическая мина тоже была забракована: на ней может подорваться другая машина. Часовой механизм не годился — рассчитать пробег машины с точностью до секунды невозможно. Дистанционные взрыватели ненадежны, даже если срабатывают девяносто девять раз из ста. Поэтому мы остановились на обычном проводном контакте и посадили на холмик достаточно удаленного и замаскированного от глаз охраны человека с биноклем, обеспечив ему пути отхода.

Четверо ребят засели неподалеку в канавах, чтобы броситься к машине, когда она затормозит перед взрывом.

Я хотел предупредить любой риск и для охраны Саратовского. Эти люди выполняют свою работу и ни в чем не виноваты.

— Вот что, — подумал я. — Мы выпустим на дорогу джип с нашим водителем.

План был простой. Недалеко от моста джип начнет перегонять охрану, чтобы вклиниться между ней и машиной Саратовского. Охрана, разумеется, постарается его обойти, чтобы не потерять из виду хозяина, и километра через два он ее спокойно пропустит. Главное, задержать их на пару минут.

Мы нашли национальную дорогу, вливавшуюся в автостраду километров за пять до моста, и приготовили джип, который будет стоять на обочине.

Завтра в полдень Саратовский, наконец, ответит мне, почему он пытается расправиться со мной, объяснит все организованные им покушения, которые, слава богу, до сих пор не увенчались успехом, но когда-нибудь могут и увенчаться. Я специально для этого прилечу в Москву. Я хочу посмотреть в его собачьи глаза и понять, как он смеет держать мои деньги, почему не боится ни человеческих, ни Божеских законов, пытаясь всеми способами лишить меня жизни. Мне интересно, что он мне ответит один на один.

Мне сообщили, что всю ночь падал снег, но нам это было только на руку: он засыпал следы приготовлений. Что же касается дорожного движения, мы не беспокоились. С утра вдоль трассы пройдут снегоуборочные машины и щетками разбросают снег с дороги.

Нельзя сказать, чтобы я волновался, но на следующий день за час до начала операции сидел у своего мобильного телефона и ждал вестей.

Первый звонок раздался сразу после полудня. Мне сообщили, что Саратовский вышел из здания аэропорта и сел в машину.

— Джип пошел, — сообщили мне вскоре.

— Хорошо! — похвалил я.

Через восемь минут телефон зазвонил снова. На условном языке друзья сообщили мне, что Саратовский приблизился, сигнал с пригорка был дан, но заряд не сработал.

Позже оказалось, что провод, идущий к взрывчатке, был перебит в одном месте куском наста, с силой выброшенным с дороги снегоочистителем.

Саратовскому снова повезло.

Но не навсегда. Я уверен: когда-нибудь ему придется взглянуть мне в глаза — и не из-за спины его охраны.


предыдущая глава | Три жизни. Роман-хроника | cледующая глава