home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

Как известно, выпускники английских и американских колледжей или французских Гранд эколь долгие годы, а то и всю жизнь держатся вместе, стараясь помогать друг другу, оказывать своим поддержку или вступаться за их репутацию перед другими. Среди этих выпускников могут оказаться и негодяи, и все же несколько лет, проведенных на одной школьной скамье, заставляют их не отказываться друг от друга, хотя бы они и не разделяли образа мыслей своих бывших университетских товарищей.

С конца 80-х годов я все чаще сталкивался со многими влиятельными людьми, от которых зависела экономика России. Не все были мне действительно близки, часто это были друзья моих друзей или просто знакомые, с которыми меня столкнула жизнь и бизнес, а бизнес в современной России строится на связях и личных знакомствах, где основа делового успеха — знание людей и верность слову. Правовых норм ведения бизнеса в России не существует. Каждый, кто сегодня имеет там прочную материальную базу, должен был обойти закон. Каждый человек! Я знаю, о чем говорю, так как стоял у истоков и видел все своими глазами. Система сама толкала на нарушение законов, создавая криминогенную ситуацию. При отсутствии правовой защиты пышно расцвело насилие. На моих глазах большинство тех, кто насаждал насилие, от насилия и погибли.

В мае 1991 года я пригласил друзей и знакомых на свой день рождения. Я хотел отпраздновать его по-настоящему широко, как еще не праздновал в России никто. Большинство приглашенных было из Москвы, но многие приехали из Петербурга, Львова, Екатеринбурга, Донецка, Киева, в общем, со всех концов огромной страны. Набралось около ста пятидесяти человек. Я заказал в московском турбюро три огромных автобуса «Мерседес». Нужно было позаботиться, чтобы путешествие прошло без всяких помех, и мне удалось получить (не буду рассказывать, как) совершенно фантастический путевой документ. В нашей путевке со всеми необходимыми официальными печатями и штампами говорилось, что мы — специальный отряд особого назначения МВД СССР, следующий в Венгерскую Республику для обмена опытом с соответствующим местным министерством. Если вспомнить, что мои отношения с этим ведомством можно охарактеризовать как непрерывную многолетнюю войну, документ получился забавный. Оглядывая мой «отряд», я не мог не рассмеяться про себя.

Путь предстоял неблизкий. Я никогда не забуду этой поездки.

Мы выехали рано утром. Нас провожало хмурое майское небо, готовое в любую минуту разразиться дождем. Автобусы направились на Минское шоссе, и хотя праздник начался уже в пути, выехав из Подмосковья, мы не могли не видеть мелькавшие вдалеке от дороги бедные среднерусские деревушки, покосившиеся избы, почерневшие от времени амбары. Мелькнула тощая лошадь, тянувшая телегу по непроезжей в это время года грунтовой дороге. Стоявшая на переезде в ожидании своей очереди грязная полуторка казалась вышедшей из фильма сороковых годов.

Вскоре мы остановились на заправочной станции. Пока в автобусы заливали горючее, я решил размять ноги и обошел вокруг станции. Недалеко от заправки на пригорке сидело пять-шесть человек, явно местных. Я давно не видел такой бедности. Одетые в рванину, которую невозможно описать, в грязных сапогах с подвязанными веревками подошвами или в галошах, обмотанных тряпьем, они переговаривались, глядя на огромные белоснежные автобусы, прибывшие из другой жизни. Среди них были две женщины, как мне показалось, старухи. Подойдя ближе и присмотревшись, я понял, что всем им лет по тридцать-тридцать пять, не больше. Испитые лица, наполовину беззубые рты… У одного в руках полупустая бутылка водки. Уже по бутылке неровной формы и какого-то зеленовато-лилового цвета было видно, что водка эта из самых дешевых, от которой можно и на тот свет отправиться. Один из них отделился от группы, начал приближаться ко мне. Вид у него был приниженный, но глаза злые. Я знаю этот сорт людей и не раз встречался с ними в лагерях. Это доходяги, почти потерявшие человеческий облик. Но не дай бог попасться им на пути, когда их много.

— Три рубля, — тихим хриплым голосом проговорил он, протягивая руку.

— Зачем тебе три рубля? — спросил я с удивлением.

На три рубля в то время можно было купить разве что пару коробок спичек.

— На портвешок не хватает! — осклабился он, показав пустой рот с четырьмя гнилыми зубами.

— А где же ты купишь?

Мужик неопределенно махнул рукой куда-то за пригорок.

Я дал ему сотню и долго смотрел, как вся группа снялась с места и с трудом, качаясь и как-то странно хихикая, иногда толкая друг друга, направилась по бездорожью за бугор, в том направлении, что показал мне мужик.

Вернувшись, я застал разговор о том, как тут будет хорошо в скором времени, какие магазины построят, какие товары начнут в них завозить, как поднимется уровень жизни и сколько миллионов нужно вложить в процветание края.

Автобусы были готовы. Я дал знак к отправке, но в общий разговор включаться не стал. Я знал, что в ближайшее время тут не отделаться и миллиардами.

Дорога шла теперь по Белоруссии, такой же бедной, как и та Россия, что мы миновали. Потом пошла Украина, пейзаж стал меняться, и мне показалось, что бедность тут не так заметна.

Переночевав в гостинице километрах в пяти от шоссе, мы отправились дальше и скоро въехали в предгорья моих родных Карпат. Деревни, лепившиеся к склонам гор или выбегавшие в долину, встречались все реже. Начались густые буковые леса, дорога стала петлять, а когда выбиралась на опушку, глазу представлялись такие горные пейзажи, которым может позавидовать любая другая страна. Возможно, именно тогда мне запала в душу мысль, которая с тех пор меня не оставляет, но об этом позже… Мы перевалили через горный хребет и пересекли венгерскую границу.

В Будапеште нас ждала одна из лучших венгерских гостиниц «Вереш Чиллаг», расположенная на горе в старинном районе Буда. Стояла прекрасная погода. Когда мы уезжали из Москвы, деревья были еще голые, а здесь на каждом шагу нас встречала свежая зелень бульваров и скверов. Многие из нашей группы за границу попали впервые и тут же разбрелись по городу, разглядывая витрины магазинов с западными товарами, которых в Москве еще не было, присаживаясь на террасах кафе, чтобы испробовать местных напитков.

— Чтобы к вечеру все были трезвые! — попросил я вдогонку. — А то сорвете застолье!

Вечером пятого мая все собрались в ресторане отеля, и праздник длился почти до утра. Нужно ли говорить, что я сделал все для того, чтобы он остался незабываемым для всех участников.

Блюда русской кухни в прекрасном исполнении дополнял венгерский гуляш, польский бигос, французский луковый суп. К вину большинство моих приглашенных было еще непривычно, но стол украшали десятки бутылок лучших советских, русских эмигрантских, польских, шведских, финских водок и «старок». Думаю, мало кто из моих друзей видел раньше такое разнообразие сортов пива — от горького немецкого и чешского «Лагера» до разных видов янтарного и светлого бельгийского, так ценимого знатоками. Многим пришелся по вкусу венгерский «Токай», натуральное полусладкое вино из винограда позднего урожая, лучшая приправа к десерту.

По русскому обычаю, произносились бесконечные тосты, и если бы они сбывались, то жить мне предстояло еще многие и многие десятки лет…

Я вспомнил об этой поездке, потому что это была одна из моих попыток собрать друзей и постараться убедить их, что плохой мир лучше хорошей ссоры. Мне казалось, что можно обойтись без насилия. Из ста пятидесяти человек, которые приняли приглашение, на сегодняшний день в живых осталось едва пятнадцать.


ВСТРЕЧИ В ЕВРОПЕ | Три жизни. Роман-хроника | cледующая глава