home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


«…Нанял квартиру на краю города»

«Вчера я приехал в Пятигорск, нанял квартиру на краю города, на самом высоком месте, у подошвы Машука…» Думается, Лермонтов не случайно начинает свою повесть «Княжна Мери», рассказывающую о событиях в курортном городке, с упоминания о найме квартиры. Конечно, он хорошо понимал, какое значение имело для приезжих нормальное жилье.

К тому времени выбор у них был уже достаточно велик. Ведь большинство строений тогдашнего Пятигорска составляли обывательские дома, возведенные специально для сдачи квартир лечящимся. Сколько их было? Официальная справка гласит, что в Пятигорске «домов каменных – 46, деревянных – 110, турлучных – 244». В них сдавалось в общей сложности 436 комнат. Правда, в документах той поры встречаются и несколько иные цифры сдаваемых комнат – видимо, их число могло меняться за счет неучтенных новостроек и приспособленных времянок.

Попробуем разглядеть эти жилища сквозь толщу лет. Почти все домики одноэтажные, правильной архитектуры, построены из тонких брусьев, снаружи оштукатуреные и беленые. Большая часть из них крыта железом или тесом, немногие – соломой или камышом. Поскольку они в основном построены для приезжих, то внутреннее расположение помещений удобно. Они разделены перегородками на несколько комнат, которые могут сдаваться внаем по отдельности, но чаще по две вместе – одна для господ, другая для прислуги и поклажи. Комнаты содержатся довольно опрятно, внутри оклеены оберточною бумагою, разными колерами раскрашенной. Мебель, правду сказать, не очень благовидна и состоит из простых деревянных скамей, столов и разнокалиберных стульев. Чаще всего это изделия солдат местного гарнизона. Но в нескольких богатых домах можно найти и привозную красивую мебель. Стены украшают, как правило, картины лубочной печати, а также бракованные московских фабрик зеркала, в которых даже самое прелестное личико покажется безобразно готическим.

Кроме главного жилого дома, даже в небольших усадьбах имеются флигеля, тоже предназначенные для сдачи внаем, а также вместительные конюшни, каретные сараи и другие подсобные строения. Сдав квартиру приезжим, хозяева перебираются на лето во всяческие временные помещения – землянки, сараи. При необходимости они обслуживают квартирантов – приносят воду, топят печи, ставят самовары – на сей счет должна быть особая договоренность. И особая плата. Некоторые хозяева снабжают приезжих продуктами питания – из своего хозяйства или с базара.

Выбирая квартиру, прежде всего стоит подумать, в какой части городка поселиться. Та, что лежит вдоль бульвара, конечно, удобна – все источники и ванные здания находятся по соседству. Селиться здесь предпочитают столичные жители, любящие шум и рассеяние. Но и неудобства их ожидают немалые: в знойное время нестерпимый жар исходит от соседних раскаленных скал; всегда удушливый запах серы веет с горячих источников, и вдобавок вечная пыль с мостовых проникает во внутренность домов.

Поэтому многие ищут квартиру в другой части города, у подножия Машука: здесь, на горке – чистый воздух, свежая зелень, тишина и уединение. К тому же с высоких галерей открывается великолепная панорама: весь Пятигорск лежит как бы у ног ваших, и взором можно окинуть огромное пространство, по которому десятками рукавов бежит Подкумок. Именно в том районе поселил своего Печорина Лермонтов. «Вид с трех сторон у меня чудесный…» – записывает тот в своем «Журнале», довольный этим обстоятельством, как и тем, что «ветки цветущих черешен смотрят мне в окна». Где-то тут же селят своих героев автор повести «Медальон» писательница Елена Ган, посетившая Пятигорск одновременно с Лермонтовым, и Е. Хамар-Дабанов (псевдоним Е. Лачиновой), описывая те же времена в романе «Проделки на Кавказе».

Цена квартиры, естественно, зависит от места ее расположения, близости к источникам и ваннам. Но еще важнее время приезда. В начале сезона хозяева обычно дорожатся в надежде на большой съезд, а вот позднее, в июле, особенно если посетителей мало, они уступают за полцены. Свою роль, конечно, играет число комнат, качество постройки дома и удобность помещения в нем. «Лучшими домами» Пятигорска считались принадлежавшие генеральше Мерлини, статскому советнику Реброву, чиновнику Чернявскому и некоторым другим. Квартиры там, в три-четыре комнаты, нанятые на весь сезон – с 1 мая по 1 сентября – вместе с кухней, конюшней и подсобными помещениями, стоят 400–600 рублей.

Самым комфортабельным и удобным для жилья был один из двух домов доктора Конради – тот самый, который мы видели у въезда в город. Главный врач курортов словно бы показывал пример, какие условия следует создавать приезжим. Дом отделан гораздо лучше других зданий Пятигорска. Комнаты обставлены дорогой мебелью красного дерева. Понятно, что жить в таком доме стоило намного дороже, чем в остальных. Желающие снять его целиком должны были заплатить 1000 рублей за сезон.

Зато в Кабардинской слободке по соседству жилье стоило куда дешевле. Даже в разгар сезона здесь без труда можно было найти свободную квартиру. Менее состоятельные приезжие охотно снимали их. Здесь поселился, например, испытывавший недостаток средств фейерверкер Лев Толстой. Но это – десять лет спустя. А летом 1841 года видим в домиках слободки отправленных служить на Кавказ и приехавших лечиться на Воды декабристов – Лорера, Назимова, Вегелина. Лорер, например, был очень доволен тем, что снял квартиру из двух чистеньких горенок у отставного унтер-офицера за пятьдесят рублей на весь курс. Ну а мы, пожалуй, выберем себе жилье поближе к Машуку. Именно там, на самой окраине расположена усадьба, принадлежавшая майору В. И. Чилаеву, которая будет нас особенно интересовать, поскольку в ней летом 1841 года поселились Лермонтов со Столыпиным.

Теперь займемся устройством быта. Первым делом подумаем, конечно же, о питании. Поначалу никакого общего стола на Водах не существовало, и в каждой семье готовили свой обед согласно предписаниям врачей, порою весьма строгим. Так, первый главный врач Кавказских Вод, профессор Сухарев, разрешал больным питаться только овощами, фруктами и молоком. Правда, предписаниям его мало кто следовал. Преемники Сухарева были менее строги, и потому рекомендации их выполнялись более добросовестно.

Первую попытку наладить общественное питание предприняли в 1820 году, когда в Горячеводском поселении был построен Общественный дом, служивший и самой первой гостиницей, – до наших дней он не дожил, но, путешествуя по Пятигорску 1841 года, мы его видели вблизи Дома для неимущих офицеров. В его описании указываются стоящие рядом деревянная кухня, покрытая землею, и плетневый погреб с камышовою крышей. Надо полагать, кухня эта служила для приготовления пищи не только постояльцам гостиницы.

В 1824 году архитекторы братья Бернардацци начали строить казенную гостиницу – то самое здание с колоннами, позднее названное Ресторацией именно потому, что при гостинице имелся ресторан с просторной обеденной залой. Мы могли бы заказать себе в этом ресторане любое блюдо, ибо, по свидетельству современника, «услужливый француз-ресторатор встречает гостей со всей вежливостью и… предлагает им все, что может льстить вкусу утонченного аппетита и жажды».

Кроме Ресторации мы можем посетить «герберг» (частный трактир), который появился в Пятигорске к концу 30-х годов, или же пообедать в харчевне, содержавшейся в съемном доме. А выехав за город, посетить ресторанчик, открытый вдовой Рошке, жительницей колонии Каррас – популярного места для прогулок «водяного общества». Впрочем, появление всяческих ресторанов и ресторанчиков не мешало людям богатым пользоваться услугами собственных поваров, а менее состоятельным посетителям – готовить пищу самим. Для этого в каждом дворе имелось несколько кухонь и ледников для хранения продуктов.

Где и как мы могли их приобрести, если решили готовить сами или, подобно Лермонтову со Столыпиным, нанять повара? С этим у приезжих имелись поначалу немалые проблемы, ввиду которых бывалые люди советовали закупать провизию еще по пути, в Георгиевске. Позже дело наладилось. Местная администрация, по просьбе жителей окрестных аулов, разрешила им продавать господам посетителям съестные припасы, крупный рогатый скот и баранов. Помогло делу и основание в 1802 году у подножия Бештау шотландской колонии Каррас. Очень скоро она оказалась заселена трудолюбивыми выходцами из Германии, которые начали усиленно развивать садоводство, огородничество, разводить птицу, свиней и молочных коров. Значительную часть своей продукции колонисты поставляли к столу лечащихся, обеспечивая их свежими фруктами, овощами, молоком, маслом. Они же выпекали и очень вкусный хлеб.

В 1825 году рядом с курортом появилась станица Горячеводская. Ее жители, хоть и занимались больше делами воинскими, тоже не упускали возможности заработать лишнюю копейку, продавая приезжим хлеб и птицу, фрукты и овощи. Все привезенное из окрестных аулов, немецких колоний и станиц доставлялось на рынок, действовавший на западной окраине городка (примерно там, где нынешний проспект Кирова пересекается с улицей Соборной). Сюда ежедневно в 5 часов утра привозят колонисты из Карраса белый и ситный хлеб, сливочное и обыкновенное коровье масло, молоко, сливки, яйца, картофель, шпинат, салат, зеленый лук, всякую огородную зелень и плоды. Черкесы на своих арбах из ближайших аулов доставляют мясо, дичину, фазанов, молодых барашков, кур, цыплят, яйца и многие другие жизненные припасы. Насчет дороговизны можно не беспокоиться – в отличие от высоких цен на квартиры, продукты стоят баснословно дешево. Так, самый лучший хлеб продается по 15 копеек за фунт, мясо – за 10–12 копеек. Пара цыплят стоит 80 копеек, пара куропаток – 25 копеек, салат – 5 копеек. Рублями оценивается только фунт чая, сахара да свежих огурцов.

Здесь же, на рынке, стоят и лавки купцов, решивших обосноваться в Пятигорске. Торговые заведения занимают и первые этажи некоторых домов на главной улице. В усадьбе генеральши Мерлини, например, находится итальянская лавка с галантерейными товарами. А рядом греческая лавка торгует лучшими винами. Каких там только нет! Старая мадера, французские и немецкие вина, Санторинское и почти все Архипелагские. И конечно, российские – все по ценам не слишком высоким. В лавке под домом Арешева блистает роскошь Востока: турецкие платки, персидские ковры, кашемировые ткани и шелковые материи, употребляемые азиатскими народами. Где-то тут находится и «Депо галантерейных товаров», о котором мы подробнее узнаем, знакомясь с его владельцем, купцом Никитой Челаховым.

Длинный ряд балаганов мы видим у подошвы Внутреннего хребта (там, где ныне проходит улица Красноармейская). В них продаются: чай, сахар, кофе, шоколад и прочие бакалейные товары. Кроме сего, в некоторых местах разбиты временные палатки и навесы, где можно найти разные лакомства, а также нитки, белье, иглы, булавки, ленты, тесемки и множество других нужных вещей. Регулярно появляются в Пятигорске и странствующие торговцы, которые в продолжение всего курса чуть ли не ежедневно посещают квартиры больных. В их огромных бричках, наполненных товаром, желающие находят ткани, чулки, перчатки, золотые и серебряные вещи и всякие мелочи. Бойкая торговля идет и прямо на бульваре. Здесь и продавцы чубуков из Тифлиса, и торговцы клюками и костылями, и горцы из окрестных аулов с уздечками, папахами, плетями, бурками.

А если нам потребуется какое-либо лекарство? Увы, шагать за ним придется далековато, ибо казенную аптеку, занимавшую вначале одну из комнат Общественного дома в районе нынешнего парка «Цветник», перевели в домик, подаренный курорту астраханским негоциантом Варвацием, – он располагается близ ванн, носящих его имя, у восточной оконечности Горы Горячей. Впрочем, некий предприимчивый поляк в начале 40-х годов открыл еще одну, частную аптеку, видимо, в самом городе. Правда, пока не выяснено, где именно она находилась.

Ну а чтобы приобрести букет в подарок даме, тоже придется проделать изрядный путь. Ведь обыватели около своих домов, как правило, цветов на продажу не разводят – маловато места в усадьбах, застроенных флигелями, конюшнями и прочими полезными строениями. Сажают больше фруктовые деревья да заводят небольшие цветники для собственного удовольствия – вспомним лермонтовские слова о «запахе цветов, растущих в скромном палисаднике». В «промышленном масштабе» цветы разводят только в Казенном саду (ныне Парк культуры и отдыха имени С. М. Кирова), а он – далеко за городом. Зато, добравшись туда, найдем богатейший выбор растений для букета. Кроме известных нам роз, лилий, гвоздик, георгинов, пионов, крокусов на клумбах Казенного сада встречаем всякие диковинки вроде кользедоника, аврикулей галанских, ранунколы махровой и так далее. Правда, не исключено, что так именовались тогда знакомые нам и сегодня растения.

И все же ходить самим так далеко, конечно, не с руки – господа обычно посылают слуг. А может быть, есть и в самом городе магазинчик, торгующий цветами? Во всяком случае, нам известно со слов Эмилии Шан-Гирей, что однажды, проиграв накануне вечером пари, Лермонтов наутро в знак проигрыша прислал ей «огромный, прелестный букет». Значит, сделать это было не так уж сложно.

Теперь предположим, что мы решили сшить себе новое платье, обувь или сделать прическу. Как быть? Первоначально парикмахерские, портновские и тому подобные бытовые услуги оказывали приезжим лишь привезенные ими с собой мастера, а местные жители довольствовались тем, что могли сработать солдаты Константиногорской крепости или немногочисленные умельцы из немецкой колонии. Со временем появились и свои, городские мастера и мастерицы. В 30-е годы, когда Пятигорск сделался уездным городом, в него устремились на заработки модистки и портные, сапожники и шляпницы. Конечно, уровень их мастерства зачастую был не слишком высок – вспомним, как впервые надевший офицерскую форму Грушницкий ругает портного, сшившего ему слишком тесный мундир…

Еще забота – сообщить оставшимся дома родным и знакомым о благополучном прибытии на курорт и своем житье-бытье здесь. Есть ли у нас возможность послать письмо? Конечно! Сделать это можно двумя способами. Если не спешим, то доверяем свое послание обычной, так называемой «тяжелой» почте. А если хотим, чтобы письмо доставили поскорее, воспользуемся экстра-почтой. Она была учреждена для доставки из Тифлиса в Санкт-Петербург и обратно важных государственных бумаг, а заодно и частных писем. Высокая скорость езды позволяла преодолеть две с половиной тысячи верст, разделявшие конечные пункты, всего за 14 суток. Нам этот срок кажется невероятно долгим, но для тогдашних россиян он был фантастически коротким, ибо «тяжелой» почте на это требовался чуть ли не месяц.

С 1836 года к такой скоростной доставке корреспонденции были «подвязаны» и Кавказские Минеральные Воды, что не могло не вызвать одобрения лечащихся. Известный литератор Н. В. Станкевич писал тем летом из Пятигорска своим родственникам в Москву: «Ванюшкино письмо, посланное 16, прибыло сюда 24. Это необыкновенно скоро». Следующим летом экстра-почтой охотно пользовался М. Ю. Лермонтов: «Милая бабушка, – читаем в его послании к Е. А. Арсеньевой, – пишу вам по тяжелой почте, потому что третьего дня по экстра-почте не успел, ибо ездил на железные воды и, виноват, совсем забыл, что там письма не принимают». «Третьего дня», то есть 15 июля, была суббота, единственный день, когда можно было сдать письмо для отправки экстра-почтой, причем только в Пятигорске. Собранная здесь корреспонденция отвозилась в Георгиевск конным казаком, который, возвращаясь, привозил письма, адресованные на Воды.

Среди почтовых отправлений со временем появились и посылки. Московский мещанин Александр Тимофеев в 1839 году открыл в Пятигорске «контору исполнения разных комиссий… дабы всем в Пятигорске и окрестностях пребывающим лицам, затрудняющимся в выписке из столиц для них необходимого, доставлять все по их желанию».

Присматриваясь к различным сторонам жизни в тогдашнем Пятигорске, не можем не заметить его неважного санитарного состоянии. Одна из причин тому – дефицит пресной воды. Представьте: сколько в округе минеральных источников, а пресного – ни одного! То есть были, конечно, и ключи, и родники, но не слишком обильные, да и далековато расположенные. Самые мощные находились у подножия Бештау, откуда в 50-х годах XIX века и начали тянуть к Пятигорску первый водопровод. А до этого приходилось довольствоваться водой из Подкумка – мутную, илистую, ее старались использовать, как мы говорим теперь, «для технических нужд». Ту же, что почище, доставляли из дальних ключей и возили по дворам в больших бочках специальные водовозы. Такую бочку желающие могут сегодня увидеть на территории Лермонтовского музея – специально поставлена для создания обстановки.

Другие «бочкари», именуемые в народе «золотарями», очищали время от времени обязательно имевшийся в каждом дворе «туалет типа сортир», который в те времена называли «отхожим местом» или «нужником». Слово «уборная», принятое в более поздние времена для обозначения таких заведений, тогда означало туалетную комнату, где дамы могли привести в порядок прическу и детали туалета, подкрасить губы, попудриться.

Конечно, «благоухающую будочку» старались ставить подальше от жилых покоев, и все же «амбре» оттуда частенько беспокоило чувствительные носы постояльцев. Что же касается общественных заведений подобного рода, то сведений о них в литературе не сохранилось – слишком уж низкий это был предмет для господ мемуаристов! Но можно не сомневаться, какие-никакие туалеты все же имелись близ источников – иначе как же обходиться людям, глотающим подряд по многу стаканов минеральной воды? Можно даже предположительно указать, где они располагались, – такие заведения обычно подолгу не меняют своего местоположения, а значит, традиционно остаются там же и в наши дни, лишь сменив выгребные ямы на современную канализацию.

Но хватит о туалетах! Посмотрим, какие возможности есть у нас для путешествий по городу и округе, если мы не имеем собственного выезда. Специальной службы для ближних перевозок пассажиров на Водах поначалу не существовало. Да и не нуждались в ней первые курортники, ведь прибывали они в своих экипажах, со своими лошадьми – на них и ездили, куда хотели. Но, по мере того как среди лечащихся росло количество «безлошадной» публики, возникла и потребность в наемных экипажах с кучерами. Они были нужны для того, чтобы доставлять больных людей на ванны и к источникам, для поездок в соседние города и увеселительных прогулок по окрестностям. Известно, что извозчики имелись в Пятигорске уже в 30-х годах. А в описании событий, связанных с дуэлью, фигурируют даже конкретные личности – братья Чухнины, занимавшиеся извозом профессионально. Оба они были крепостными отставного подполковника Мурныкина, который содержал в Пятигорске извозчичью биржу. Известен и еще один содержатель подобной биржи – некто Пантелеев.

Экипажи у извозчиков были различных видов. Самыми шикарными считались фаэтоны – на рессорах, с откидным верхом. Правда, они появились позднее. А в те времена своих пассажиров извозчики возили на пролетках, шарабанах, линейках – некоторые из них тоже имели откидной верх. Но более всего были распространены дрожки – легкий открытый экипаж, часто двухколесный, запряженный одной лошадью и рассчитанный на двоих седоков. В воспоминаниях и документах той поры упоминания о них встречаются неоднократно. О недостатке «биржевых дрожек» упоминает Н. Раевский. И верно: по официальным данным, в городе имелось всего тринадцать наемных экипажей. В день дуэли, 15 июля, один очевидец отметил, что на извозчичьих дрожках ехали из Железноводска Лермонтов с поэтом Дмитриевским. Другой тогда же встретил ехавшего на дрожках Льва Сергеевича Пушкина. Наконец известно, что на беговых дрожках разъезжал в тот день по делам дуэльным один из секундантов, Михаил Глебов. Считалось, что эти дрожки принадлежали Мартынову, который вполне мог себе позволить их приобрести. Хотя не исключено, что он просто взял этот легкий экипаж напрокат…

Теперь, найдя подходящую квартиру и обустроив свой быт, обратим наконец внимание на лечение и предававшееся ему…


«…Довольно чистенький и красивый городок» | Тайна гибели Лермонтова. Все версии | «Водяное общество»