home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Певец «карих глаз» М. В. Дмитриевский (1812 – ок. 1850)

В пятигорском окружении Лермонтова, которое составляли в основном его боевые товарищи – офицеры, представители светского общества из Петербурга и другие заметные лица, Михаил Васильевич Дмитриевский особенно не выделялся. Он был старше поэта и большинства его товарищей, особых военных заслуг не имел, хотя в молодости принимал участие в боевых действиях. Служил он в Тифлисе и был тогда всего лишь мелким чиновником в канцелярии главноуправляющего.

И если чем-то мог похвастаться Михаил Васильевич, то интересными знакомствами с заметными личностями. Он был дружен с писателем-декабристом Бестужевым-Марлинским, хорошо знал других участников декабрьского восстания, переведенных на Кавказ. Со многими из них он познакомился летом 1838 года на Водах, так же как и с А. М. Фадееевым и его дочерью, писательницей Еленой Ган. Дмитриевский хорошо знал Нину Грибоедову, ее сестру Екатерину и их отца, князя Александра Чавчавадзе, который ему покровительствовал. Часто бывая в доме Чавчавадзе, он встречался там с представителями грузинской и русской интеллигенции, в том числе с декабристом Александром Одоевским и Львом Пушкиным, с которым сошелся довольно близко.

В том же гостеприимном доме, по всей видимости, осенью 1837 года произошло его знакомство и с Лермонтовым, которое было продолжено летом 1841 года. В Пятигорск Дмитриевский специально приехал, по словам Н. И. Лорера, «чтобы с нами, декабристами, познакомиться». Здесь же он, к своей радости, встретил Лермонтова и быстро вошел в круг его приятелей.

Что могло сближать их? Привлечь Лермонтова мог поэтический дар Дмитриевского, пусть и небольшой. Но стихотворение «Карие глаза» вызвало его восхищение: «После таких стихов, – говорил Михаил Юрьевич, – разлюбишь поневоле черные и голубые очи и полюбишь карие глаза». Это ставшее популярным стихотворение было написано в Пятигорске и посвящено женщине, которую Михаил Васильевич здесь встретил и страстно полюбил. Лермонтова могло заинтересовать родившееся на его глазах глубокое чувство, о котором Дмитриевский, конечно же, ему рассказывал.

Н. И. Лорер, вспоминая бал, состоявшийся 8 июля в Гроте Дианы, говорит:

«…После одного бешеного тура вальса Лермонтов, весь запыхавшийся от усталости, подошел ко мне и тихо спросил:

– Видите ли вы даму Дмитревского?.. Это его „карие глаза“… Не правда ли, как она хороша?

Я тогда стал пристальнее ее разглядывать и в самом деле нашел ее красавицей. Она была в белом платье какой-то изумительной белизны и свежести. Густые каштановые волосы ее были гладко причесаны, а из-за уха только спускались красивыми локонами на ее плечи; единственная нитка крупного жемчуга красиво расположилась на лебединой шее этой молодой женщины как бы для того, чтобы на ее природной красоте сосредоточить все внимание наблюдателя. Но главное, что поразило бы всякого, это были большие карие глаза, осененные длинными ресницами и темными, хорошо очерченными бровями. Красавица, как бы не зная, что глаза ее прелестны, иногда прищуривалась, а обращаясь к своему кавалеру, вслед за сим скромным движением обдавала его таким огнем, что в состоянии была бы увлечь, и, вероятно, увлекала не одного своего поклонника…»

Неделю спустя состоялась роковая дуэль, и Дмитриевский, волею судьбы, оказался последним близким по духу человеком, с которым беседовал поэт. Известно, что 15 июля Дмитриевский посетил его в Железноводске. Об этом рассказывает в своем письме дальняя родственница Лермонтова Катя Быховец. И в воспоминаниях А. И. Арнольди говорится, что по пути в Железноводск он встретил ехавших оттуда Лермонтова и Дмитриевского. После дуэли именно к Дмитриевскому попало окровавленное бандо Кати Быховец, найденное в кармане убитого Лермонтова. Считается, что Дмитриевский потерял его. Но, может быть, не потерял, а… сохранил на память?

Вернувшись в Тифлис, Дмитриевский поддерживал переписку с Лорером, делясь с ним своими чувствами к «карим глазам». Известно, что год спустя Михаил Васильевич ездил жениться в Херсонскую губернию. Может быть, на обладательнице карих глаз? Если это так, то звали ее Анна Павловна. Фадеев называет ее «очень любезной дамой». Скончался Михаил Васильевич в начале 50-х годов. Его вдова, как сообщает «Кавказский календарь», в 1854 году заведовала благотворительным учебным заведением Святой Александры в Ставрополе, куда она переехала после смерти супруга.


Младший товарищ П. А. Гвоздев (1815–1851) | Тайна гибели Лермонтова. Все версии | Сходство судеб А. И. Долгорукий (1819–1842)