home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Снова о «лермонтовской банде»

Пишущие о ней обычно на «мелочи» внимания не обращают – для них в течение всего лета – со дня приезда и до дня дуэли – Лермонтов был окружен одними и теми же лицами и связан ними одними и теми же отношениями. А что увидим мы?

Оказывается, первым из друзей и приятелей Лермонтова открыл лечебный сезон Николай Соломонович Мартынов. 24 апреля в Моздоке ему была выписана подорожная до Пятигорска, где он решил поправить свое здоровье. Отвечая на вопросы следственной комиссии, он сообщает: «Я прибыл в город Пятигорск в конце апреля месяца для пользования водами… По приезде моем в Пятигорск я остановился в здешней ресторации и занялся лечением».

К середине мая в Пятигорске появился еще один участник будущих событий – Михаил Глебов. Он был тяжело ранен предыдущим летом, всю зиму лечился в грозненском госпитале и теперь был направлен долечиваться на Воды – подорожная из Моздока до Пятигорска ему была выписана 16 мая. Поселился он в доме, принадлежавшем семейству Верзилиных – в том, что предназначался для сдачи квартир внаем.

Лечение водами Глебову помогало мало – он продолжал ходить с рукой на перевязи. Мартынов же курс лечения ваннами в Пятигорске успешно завершил приблизительно к 23 мая. После этого уехал в Железноводск, чтобы продолжать лечение там. 27 мая Мартынов приобретает восемь билетов в Калмыцкие ванны. Как раз к этому времени в Пятигорске появились Лермонтов и Столыпин. Видимо, встреча у них состоялась, но после отъезда Мартынова Лермонтову почти не с кем было общаться, поскольку большинство его приятелей и друзей здесь еще не появились.

Время конца мая – начала июня расширило лермонтовское окружение. Именно тогда лечиться на воды прибыло семейство Арнольди. С правого фланга Кавказской линии приехали отпущенные на лечение декабристы, знакомые поэту, – в частности, Н. Лорер и М. Назимов. Главное же пополнение пятигорскому «водяному обществу» принесли офицеры из отряда Граббе, участвовавшие в операции по взятию аула Черкей. Часть их была отпущена для отдыха в Пятигорск. Кто мог быть среди них? Прежде всего это старый знакомый Лермонтова лейб-гусар А. Тиран и еще несколько командированных на Кавказ представителей гвардейских частей. Кроме того среди гвардейских офицеров, находившихся тем летом в Пятигорске, разные источники называют князя В. Барятинского, князей братьев Долгоруких, графа К. Ламберта, но время их приезда, да и сам факт пребывания нуждаются в уточнении. Были среди отпущенных и армейцы – в окружении Лермонтова оказался, в частности, юнкер А. Бенкендорф. В начале июня в Пятигорск приехал князь А. Васильчиков. Поселился он в доме В. И. Чилаева, который выходил фасадом на улицу. Вскоре после него появился и Сергей Трубецкой.

Последняя декада июня подарила Михаилу Юрьевичу несколько встреч с очень интересными лицами. 21 или 22 июня – наиболее вероятная дата приезда в Пятигорск Л. С. Пушкина, поскольку разрешение ехать к Кавказским Минеральным Водам дано ему командиром дивизии 18 июня. Видимо, очень скоро после этого в Пятигорске появился и М. В. Дмитриевский, который, по утверждению Н. И. Лорера, специально приехал сюда из Тифлиса, «чтобы с нами, декабристами, познакомиться». И поскольку знакомство это произошло через Л. С. Пушкина, оно могло состояться только после его прибытия. Стало быть, и Лермонтов, знакомый с Дмитриевским еще по Тифлису, стал встречаться с ним в последних числах июня.

Приблизительно в это же время на курорт прибыли из Петербурга братья Наркиз и Любим Тарасенко-Отрешковы, бывший однокашник Лрмонтова по университетскому благородному пансиону Н. Ф. Туровский, полковник С. Д. Безобразов, а также московский профессор И. Е. Дядьковский, который привез поэту гостинцы и письма от бабушки. Немаловажным событием этих же дней стало возвращение из Железноводска Мартынова после окончания там 26 июня курса лечения. Именно тогда он поселился в доме Верзилиных, рядом с Глебовым, по соседству с Лермонтовым, Столыпиным, Васильчиковым и Трубецким.

Таким образом, сам собой развеивается миф о том, что лермонтовская компания существовала в течение всего времени его пребывания в Пятигорске. Фактически она сложилась в окончательном виде лишь к концу июня, всего за несколько дней до отъезда Михаила Юрьевича в Железноводск. А главное – внимательный взгляд на лермонтовское окружение показывает: при всей своей общности оно вовсе не было однородным, а складывалось из нескольких «блоков». Различались они как по составу, так и по той роли, которую играли в жизни и судьбе поэта.

Наиболее тесный круг сложился из тех, кто жил по соседству с ним. На усадьбе Чилаева, кроме Столыпина, жили князь Васильчиков, его старый петербургский знакомый, и князь Трубецкой, который тоже приходился поэту родственником – после женитьбы одного из Столыпиных на его сестре. Рядом, стена к стене с главным чилаевским домом, находилось домовладение Верзилиных, где жили Глебов, полковник Зельмиц с семьей и, по некоторым данным, Лев Пушкин. Там же, окончив лечение в Железноводске, поселился и Мартынов. Именно эти люди имели самое непосредственное отношение к дуэли и всему тому, что ей предшествовало.

С другой стороны чилаевской усадьбы стоял дом Уманова – в нем квартировали однополчане Лермонтова – лейб-гусар Тиран и Арнольди из Гродненского гусарского полка. Они как бы тоже входили в состав «компании одного квартала», но в то же время находились немного в стороне.

В пределах того же квартала находился и дом, где жила семья Верзилиных. Три юных девицы привлекали в дом молодых людей, главным образом, из приезжих. Какое-то время Лермонтов был одним из завсегдатаев этого дома, как и его приятели, жившие рядом, – Трубецкой, Глебов, Васильчиков, Лев Пушкин. Сюда же любил по-соседски заглядывать полковник Зельмиц, который дружил с молодежью и был непременным участником многих вечеров, кавалькад, пикников. Вернувшись в Пятигорск, стал регулярно захаживать к Верзилиным и Мартынов. А вот, скажем, Арнольди никогда не бывал здесь, что он сам указывает в своих воспоминаниях. Нет сведений о посещениях дома Верзилиных и Столыпиным, Тираном, Безобразовым. Зато постоянно бывали в нем кавалеры, жившие в других кварталах, – юнкер Бенкендорф, поэт Дмитриевский, жених Аграфены Петровны поручик Диков. Так что компания здесь получалась вроде бы та же и в то же время не та.

В общество же, шумно пировавшее в Ресторации, вместе с другими соседями Лермонтова и поклонниками верзилинских «граций» могли входить и Столыпин, и Арнольди, и Тиран, и еще многие столичные приятели и знакомые Лермонтова – братья Долгорукие, Владимир Барятинский, Карл Ламберт, а также представители старшего поколения – Голицын, Безобразов, Манзей. Это – еще один «блок», отличающийся от «компаний одного квартала»…

Разнообразно и пестро выглядели те, кто окружал Лермонтова на бульваре. Не исключено, что с кем-то из них Михаил Юрьевич и распевал, дурачась, придуманные тут же шутливые куплеты о проходящих мимо дамах. Но попробуйте представить себе поющего о «кукушечках» и «цаплях» чопорного князя Васильчикова, «светского льва» Столыпина-Монго, фатоватого красавчика Мартынова, солидного полковника Безобразова! Или прошедших сибирскую каторгу декабристов, которым только-только возвратили офицерские чины. Между тем и декабристы составляли определенную часть лермонтовского окружения, как и люди никак не связанные друг с другом, – профессор И. Е. Дядьковский, братья Тарасенко-Отрешковы, приятель юности Н. Ф. Туровский.

Так кого же можно считать членами «лермонтовской банды»? Ведь, как видим, большинство знакомых, приятелей и даже друзей поэта сопровождали его не везде и всюду, а лишь в какие-то определенные моменты, оказываясь при других обстоятельствах совершенно в стороне.

Откуда вообще взялось это название? О «лермонтовской банде» или «ватаге» первым сообщил Н. Раевский – в своих воспоминаниях, которые были записаны и литературно обработаны писательницей В. Желиховской. Однако, как мы убедились, большинство сообщенных им сведений о лете 1841 года, мягко говоря, не соответствует действительности. Надо полагать, что и существование «лермонтовской банды» – плод воображения самого Раевского или его литературной обработчицы. Тем не менее этим понятием манипулируют многие исследователи и беллетристы, начиная с профессора Висковатова, не давая себе труда провести анализ лермонтовского окружения, подобный тому, который проделали мы с вами. А уже этот простой анализ позволяет считать: никакой «банды» или «ватаги» никогда не существовало. Просто к Лермонтову тянулись многие из гостей Пятигорска, зачастую никак не смыкаясь и не пересекаясь между собой.


Однокашник Н. Ф. Туровский (1811–1884) | Тайна гибели Лермонтова. Все версии | Статисты и свидетели