home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Почему барон Адрет перешел в лагерь католиков?

Сам барон совершенно иначе расценивал свое поведение. Как следует из письма к Немуру, он полагал, что действует по указанию королевы Екатерины Медичи, не желавшей мириться с усилением власти знатных, но надменных католических сеньоров, и утверждал, что королева-мать хотела усилить влияние Конде, чтобы сделать из него противовес могущественным Гизам, и прежде всего в Дофине, где барон обладал изрядным влиянием.

В разговоре с протестантом Агриппой д'Обинье барон Адрет использовал иные аргументы: например, возмущался усилившимся, на его взгляд, влиянием пасторов, входивших в окружение Колиньи. В частности, он сказал, что «господин адмирал руководил военными действиями, опираясь на циркуляры министров [протестантские пасторы именовались министрами], и хотел, чтобы краснобаи судили тех, кто силен в делах, а не в речах».

Он даже извлек на свет давний аргумент генералов: войной должны заниматься военные, побывавшие на поле брани, а не те, кто на основании их рассказов говорит или пишет о войне. То же самое говорил и Монлюк, попытавшийся объяснить, как война, выигранная на поле боя, была проиграна на бумажном фронте, из-за «проклятых бумажек», а точнее, теми, кто эти бумажки писал, то есть дипломатами и политиками. Защищая эту точку зрения, барон Адрет заявлял: «чтобы сменить существующее правление, нужно всего лишь ввести правление военное».

Своей жестокости и своим неблаговидным поступкам он легко находил оправдание: «когда вам надо сбить спесь с надменного врага, скромность вам не поможет», или — «овцы не могут побороть львов». Воспитанный в традициях латинской культуры, он, отстаивая свои позиции, прибегал к историческим аналогиям. Так, он сравнивал Колиньи с Фабием Кунктатором (Медлителем), который в III веке до н. э. применил против Ганнибала тактику сдерживающей войны: не вступая в бой в боевом порядке, он изматывал врага, не давая ему передышки. Столкнувшись со стратегией, более всего напоминающей герилью, Ганнибал потерпел поражение; тем не менее римляне чувствовали себя обесчещенными, так как они ни разу — в привычном понимании — не вступили в бой с карфагенянами. Но когда вновь назначенные полководцы дали битву по всем правилам, они были наголову разбиты противником, и им пришлось вернуться к проверенной тактике Фабия.

Барон Адрет обвинял Колиньи в том, что тот сделал ставку на цензора (то есть администратора, иначе говоря Субиза), а следовало делать на диктатора (то есть барона Адрета), наделенного всеми военными полномочиями. И упрекал Колиньи за то, что тот предпочел Фабия Марцеллу (Марцелл был римским генералом, покорившим Цизальпинскую Галлию и снискавшим славу во Второй Пунической войне).

Уверенный, что он стал жертвой политических интриг, барон, по его собственным словам, вынужден был начать переговоры с герцогом Немурским, дабы в конце концов добиться перемирия, заключенного в декабре 1562 года. Агриппе д'Обинье он говорил, что его поведение не было продиктовано ни скупостью, ни желанием личного обогащения. Впрочем, в этом мы могли убедиться, когда барон отверг предложение Бриссака получить большую сумму и уехать за границу. Также барон убеждал собеседника, что поступки его не были вызваны «страхом», хотя на это никто даже не намекал, ибо все кампании Адрета свидетельствовали о его личном мужестве.

Не лишенным логики было и утверждение барона, что он покинул лагерь протестантов «из мести, и только после того, как с ним вновь расплатились черной неблагодарностью». Адрет явно хотел создать о себе впечатление, как об образцовом воине, непримиримом к врагам, решительном, готовом взять на себя ответственность и не идущем на поводу у сиюминутных эмоций. Он хотел выглядеть жертвой лицемерия и интриг со стороны политиков.

Доводы барона удовлетворили любопытство д'Обинье-историка, однако д'Обинье-журналист сгорал от нетерпения получить ответ на третий вопрос: почему католики не нашли ему лучшего применения, почему он больше не вершил таких же громких дел, какие он вершил, когда воевал во главе протестантской армии на юго-востоке Франции?


Пленение барона Адрета | Повседневная жизнь французов во времена Религиозных войн | Неудобный католический капитан?



Loading...