home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Кальвинизм — лекарство против страха

В 1550—1560-е годы многие христиане, ожидавшие конца света, разуверившись в возможности спасения, находили в учении Кальвина теологическую опору, помогавшую им превозмочь царящий повсюду страх. Совершив подлинный культурный переворот, а именно устранив коллективный страх, кальвинизм привлек к себе множество адептов. Последователь учения Кальвина знал: он оправдан самой своей верой, именно его вера обеспечивает ему статус божьего избранника и спасение. Идея предопределения, впервые высказанная Кальвином в 1539—1541 годы в труде под названием «Наставление в христианской вере», утверждала божественный выбор. Кальвин в еще большей степени, чем Лютер, содействовал успокоению христиан. Как утверждает историк Жан Буассе, предопределение вносило спокойствие в душу верующего: наконец-то он мог быть уверен, что получит спасение, так как Господь избрал его и позволил ему нести в себе свою веру. Отныне человек был ничто, а Господь все. Эта всеобъемлющая ответственность Господа ободряла верующих. Порочный круг всеобщей виновности был разорван, цикл слухов и апокалиптических предсказаний был прерван.

В самом деле, уже в первом издании своего труда Кальвин не комментировал Апокалипсис, а просто советовал ждать явления Спасителя. Христианин не мог познать Господа, потому что природа человека была испорчена и делала его неспособным к божественному познанию.

Как пишет Дени Крузе, у Кальвина имелось мощное противоядие от «страшилок», публиковавшихся в альманахах: он освобождал человека от навязчивой заботы о собственном спасении и от сомнения. И как следствие, на основе новых принципов была сконструирована новая рациональная система, не нуждавшаяся в ритуалах, за которые столь яростно цеплялось католическое население; эти ритуалы были отброшены кальвинистами как идолопоклонничество и суеверие. Так, Адриен Фуре, бывший в 1561 году священником в Бове и считавшийся жителями города протестантом, смотрел на католические процессии как на дьявольские шествия и смеялся над ними. Исполненные страхом католики убили его, дав, таким образом, понять, что они не признают новой идеи спасения.

Избиения и разрушения воспринимались как деяния символические. В июле 1525 года парижский чесальщик шерсти Жан Леклерк разбил статую Святой Девы. Начался период иконоборчества, выразившийся в разрушениях статуй, поджогах реликвариев и разбивании распятий. До 1560 года выступления иконоборцев приходились в основном на литургические праздники и часто воспринимались как провокационные. Борцы с идолами действовали в основном небольшими группами, состоявшими из наиболее яростных сторонников нового учения, хотевших заставить говорить о себе. Так, 4 июля 1560 года в Лиможе голову от статуи Святой Девы водрузили на позорный столб. Подобного рода символические казни производились довольно часто. Например, 18 августа в Труа во время душной жаркой ночи неизвестные забросали статую Святой Девы помоями, а на шею ей повесили дохлую кошку.

Некоторые устраивали акции среди бела дня; например, члены компаньонажа печатников города Лиона в июне 1551 года прошли по улицам города, распевая псалмы и осыпая оскорблениями духовенство. Лионские гугеноты зашли в своих оскорблениях конфессиональных противников так далеко, что тамошний пастор и даже сам Кальвин призвали их умерить пыл. В Абвиле в 1559 году солдаты Колиньи расхаживали по улицам в балахонах участников процессий. Возмущение католиков достигло такого накала, что Колиньи приказал солдатам прекратить насмешки над жителями города. 28 января 1560 (или 1561) года в Руане приговоренный к смерти еретик был освобожден группой гугенотов. Они ограбили оружейную лавку и напали на стражей порядка. Всю ночь напролет сторонники новой веры творили бесчинства, уничтожая изображения святых, кресты и церковную утварь.

В городах обстановка была настолько напряженной, что малейшее недоразумение могло повлечь за собой мятеж. В Пуатье в пасхальный понедельник 1559 года местный проповедник из якобинского монастыря, заметив вооруженного дворянина, стоя слушавшего его проповедь, решил, что тот намерен на него напасть, и натравил на него толпу. Прихожане набросились на дворянина и убили его. После этого в городе распространился слух, что в монастыре якобинцев убивают тех, «кто стоит за истинную веру». Тогда протестанты ворвались в монастырь, выгнали оттуда католиков, а потом стали осквернять изображения святых и крушить алтари.

Как отмечает Дени Крузе, во второй половине

1560 года акты насилия стали более жестокими и лучше организованными: на юго-западе, в Мюссида- не и в Лектуре, собрания протестантов проходили под охраной вооруженных людей, и власти не решались им препятствовать. Члены парламента города Бордо жаловались королю, что не могут справиться с гугенотами. Те часто нападали на конвои и отбивали у стражников своих единоверцев, осужденных на казнь или тюремное заключение. В Бержераке народ освободил протестанта-ювелира, а в Левиньяке и Марманде реформаты систематически поджигали церкви и монастыри. Все эти выступления предвещали великий взрыв иконоборчества.

Самая яростная борьба развернулась на юге Аквитании: так, в Монтиньяке, городке, расположенном на реке Везере, в начале 1561 года протестантские пасторы публично читали свои проповеди, а население без колебаний убивало католических священников и грабило церкви.

Первый этап иконоборчества сменился вторым, отмеченным наступательной политикой протестантов, выразившейся в оккупации приходов и насильственном введении протестантизма. В 1561 году в Монтобане они против воли муниципалитета организовали «без всяких суеверных обрядов» публичные похороны одного из своих собратьев. В марте 1561 года в Монпелье нимские сторонники Реформации заставили штаты Лангедока выслушать городского адвоката, выступавшего от их имени. Обличая современные нравы и католическую доктрину, адво-кат обратился с просьбой к королю предоставить протестантам свободу совести и передать в распоряжение общины храмы для публичного отправления протестантского культа.

Как пишет Дени Крузе, в публичных выступлениях протестанты призывали население «соблюдать евангельскую простоту и разбить золотого тельца» в каждом храме, иначе говоря, добровольно уничтожить «отталкивающие» изображения той Церкви, которую часто именовали «Вавилонской блудницей» и которая погрязла в грехах и коррупции. Во время казни реформат Жан Леклерк декламировал строку из псалма CXIII: «А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих».


Страх и астрология | Повседневная жизнь французов во времена Религиозных войн | Наступление иконоборцев



Loading...