home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9

Плоды коррупции

В «Исповеди экономического убийцы» я уже рассказывал, что в конце 1980-х и 1990-х годов был связан с фирмой Stone and Webster Engineering Company (SWEC), которая в те времена считалась одной из самых крупных и респектабельных консалтинговых и строительных компаний в стране. Я упоминал и о том, что SWEC заплатила мне около полумиллиона долларов в обмен на обещание воздержаться от публикации книги о моей деятельности в качестве экономического убийцы. И вдруг эта фирма вновь вспомнила обо мне и обратилась с просьбой кое-что сделать для нее.

Еще в 1995 году один из высокопоставленных сотрудников SWEC попросил меня о встрече. За ланчем он рассказывал о планах строительства в Индонезии крупного химического комплекса. Стоимость проекта составляла около миллиарда долларов. Это будет, уверял он, самый масштабный проект фирмы за всю ее столетнюю историю. «Я намерен во что бы то ни стало осуществить этот проект, — заявил он и, понизив голос, добавил: — Только никак не могу приступить к нему, пока не придумаю, как всучить 150 миллионов кое-кому из родни Сухарто».

«Взятку», — подсказал я.

Он кивнул: «Именно. Вы провели в Индонезии много лет. Не могли бы вы просветить меня, как там делаются такие вещи?»

В ответ я поделился с ним четырьмя известными мне способами дать «законную взятку». Во-первых, фирма может заключить с какими-нибудь местными компаниями, принадлежащими этому человеку или его ближайшим друзьям, лизинговое соглашение на поставку всевозможной строительной техники, скажем бульдозеров, подъемных кранов, грузовиков и прочего тяжелого оборудования, — разумеется, по завышенным ценам.

Во-вторых, можно организовать субподряд на какой-нибудь комплекс работ в рамках проекта для компании, аналогичной их собственной по сфере деятельности — опять же по вздутым ценам. Третий вариант — заключить договор на снабжение персонала строящегося объекта продовольствием, жильем, транспортом, горючим и прочим в том же роде. Последний вариант — предложить отпрыскам семейств из индонезийской правящей верхушки обучение в престижных университетах США с полным денежным содержанием, да еще и приплачивать им как консультантам или стажерам.

При этом я отметил, что для легализации столь крупной взятки могут потребоваться все четыре способа, но и это займет несколько лет, не меньше. Я также уверил своего собеседника, что все перечисленное — вполне законные методы подкупа, практикующиеся в стране и ни разу не вызвавшие ненужного внимания или судебных обвинений против американских компаний и ее сотрудников. Кроме того, я посоветовал обдумать, не следует ли подключить к этому щекотливому делу гейш.

Тут мой собеседник заговорщицки ухмыльнулся: «Они уже вовсю действуют». Что же касалось остального, то он с тяжелым вздохом посетовал, что человек Сухарто потребовал «деньги вперед». Я вынужден был признаться, что мне неизвестен ни один способ провернуть такую вещь, как «плата вперед», по крайней мере, сколько-нибудь законный. На этом наш разговор окончился: мой собеседник поблагодарил меня, откланялся и с тех пор больше ни разу не дал о себе знать.

15 марта 2006 года мне на глаза попалась газета The Boston Globe с жирным заголовком на первой странице бизнес-раздела: «Служебная записка о взятке и крах Stone & Webster». Я с интересом погрузился в статью. В ней рассказывалось о трагическом повороте в судьбе компании, славная история которой началась в 1889 году. Шесть лет назад она была вынуждена объявить о банкротстве, а теперь вот перешла в руки Shaw Group. Как уверяла Globe, «около тысячи сотрудников лишились рабочих мест и всех своих сбережений в акциях Stone & Webster».

Корреспондент газеты Стив Бейли высказывал предположение, что падение фирмы началось, судя по всему, «с пресловутой служебной записки, проливающей свет на тайную попытку в прошлом вручить одному из родственников президента Сухарто огромную взятку в 147 миллионов долларов, чтобы сохранить за компанией право на реализацию крупнейшего в ее истории проекта»[12].

Второе событие начиналось с того, что на мою электронную почту пришло письмо от сына одного из крупных госчиновников Индонезии, с которым я сталкивался по работе еще в далеких 1970-х. А теперь его сын просил меня о встрече. Эмил (сразу оговорюсь, что это вымышленное имя) предложил встретиться в одном тихом тайском ресторанчике в верхнем Вест-Сайде.

Он сразу заявил, что моя «Исповедь» произвела на него глубокое впечатление. Я помнил Эмила еще по Джакарте. Его отец познакомил меня с ним, когда он был десятилетним мальчишкой. В кругах, где вращался его отец, часто упоминали обо мне, сказал Эмил. Он знает, продолжал Эмил, что его отец и был одним из тех коррумпированных чиновников, о которых рассказывается в моей книге. Затем он посмотрел мне прямо в глаза и признался, что пошел по стопам отца. «Теперь же я хотел бы очиститься от всей этой грязи, покаяться, как вы» — такими словами завершил свой рассказ Эмил. Он смущенно улыбнулся: «Но у меня есть семья, которой я дорожу, и несколько важных незаконченных дел. Думаю, вы понимаете, что я имею в виду».

Я уверил Эмила, что не собираюсь когда-либо упоминать его имя или раскрывать инкогнито.

История, поведанная мне Эмилом, была разоблачающим свидетельством. По его словам, индонезийская армия взяла за обыкновение обирать частный сектор ради финансирования своих расходов. Эмил попытался сказать это легко, как бы в шутку, добавив, что это общепринятая практика, давно прижившаяся в странах третьего мира. Затем он посерьезнел: «Но после падения режима Сухарто в 1998 году все стало намного хуже, чем было при нем. Как настоящий военный диктатор, он стремился держать под полным контролем свою мощную армию.

После Сухарто многие пытались, правда, тщетно, изменить законы моей страны, чтобы наконец поставить военных под контроль гражданской власти. Им казалось, что этой цели можно добиться за счет сокращения военного бюджета. Но не тут-то было! Генералы хорошо знали, к кому обратиться за помощью, — к иностранным горнодобывающим и энергетическим компаниям».

Тут я прервал Эмила, заметив, что его рассказ живо напоминает об аналогичной ситуации в таких странах, как Колумбия, Нигерия, Никарагуа и многих других, где помимо регулярных вооруженных сил существуют финансируемые частным капиталом охранные подразделения.

«Да, — ответил молодой человек. — Вам ли не знать, как много у нас в стране наемников. Но сейчас я говорю о гораздо худших вещах. За последние несколько лет иностранные корпорации фактически прибрали к рукам нашу армию. И последствия такой ситуации действительно устрашают, ведь получается, что теперь иностранцы распоряжаются не только нашими ресурсами, но и нашими же собственными вооруженными силами!»

Когда я поинтересовался, зачем же он мне об этом рассказывает, Эмил замолчал и отвернулся, рассеянно глядя в окно на потоки машин. Молчание затянулось на несколько минут. Затем Эмил вновь обернулся ко мне: «Я — самый что ни на есть коллаборационист и пошел еще дальше отца. Я — один из тех, кто непосредственно договаривается об этих поборах, передаточное звено между корпорациями и военными. Мне очень стыдно. Единственное, что я еще могу в моем положении, — рассказать вам все как есть, а потом тешить себя надеждой, что вы найдете способ рассказать миру о том, что творится у нас в стране».

Через несколько недель после встречи с Эмилом на сайте The New York Times я наткнулся на статью, в которой подробно излагались факты, касающиеся деятельности базирующейся в Новом Орлеане компании Freeport-McMoRan Cooper and Gold. По данным газеты, «за последние семь лет она передала командованию подразделений индонезийской армии в одном из районов (Папуа) около 20 миллионов долларов в качестве платы за защиту своих промышленных объектов в этой отдаленной провинции».

Далее автор статьи утверждал, что «за счет государственного бюджета покрывается всего треть финансовых потребностей индонезийских вооруженных сил, тогда как остальное поступает из непрозрачных источников вроде “платы за защиту”, что позволяет местной военной верхушке действовать независимо и выводит ее из-под финансового контроля со стороны центрального правительства»[13].

Ссылки, приведенные в этой статье, привели меня к двум другим, уже на сайте The Times, за сентябрь 2004 года. В них описывалось, как на острове Сулавеси, хорошо знакомом мне по прошлой работе, крупнейшая золотодобывающая компания Newmont Mining Corp., базирующаяся в Денвере, незаконно сливала в воды залива Байат промышленные отходы, содержащие мышьяк и ртуть. Меня вдруг осенило, что моя работа в тех местах — энергосистемы, дороги, порты и прочие инфраструктурные объекты, которые финансировались и возводились с помощью экономических убийц в 1970-х годах, — самым непосредственным образом способствовала созданию условий для компаний, подобных Newmont, которые теперь расхищают природные богатства чужих народов и отравляют воды океана.

Не говорил ли еще тогда руководитель проекта Чарли Иллингуэрт, что мы прибыли в Индонезию, чтобы создать нефтяным компаниям все необходимые условия? А вскоре я и сам понял, что наша миссия не ограничивалась только работой на нефтяные компании. Сулавеси был показательным примером того, как денежки, выделенные на экономическую помощь отсталым районам, перетекают в карманы транснациональных гигантов.

The Times подчеркивала, что «борьба против незаконных методов Newmont уверила общественность в том, что американские добывающие и энергетические компании держат мертвой хваткой хромающую законодательную систему Индонезии. Многие винили за это коррупцию, кумовство и неразвитость регулятивной системы, доставшиеся стране в наследство от генерала Сухарто, который всегда, до последних дней своего правления в 1998 году, с готовностью открывал двери иностранным инвесторам — естественно, не задаром»[14].

Лишь только я углубился в чтение, виртуальный текст на экране заслонили давно забытые образы из прошлого: перед моим мысленным взором возник мэр городка под названием Батсвилл и молодой бугиец-корабел. Подобно библейским пророкам, они вдруг вернулись из прошлого, чтобы усовестить меня. Они были правы — сейчас я в этом окончательно убедился. США и впрямь отправляют своих «летучих гадов» разорять и загаживать чужие земли. А бугийцы, отважные мореплаватели на утлых деревянных суденышках, вооруженные только острыми как бритва мачете, не имеют никаких шансов, чтобы противостоять военному могуществу Пентагона.

Или действующей скрытыми и изощренными методами армии приспешников крупных корпораций.


8 Цунами как источник наживы | Тайная история американской империи: экономические убийцы и правда о глобальной коррупции | 10 Жертвы насилия в Индонезии