home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


10

Жертвы насилия в Индонезии

На многочисленных встречах с читательской аудиторией кто-нибудь обязательно пытается доказать, что Nike и прочие корпорации теперь ведут себя намного лучше. Как и большинство, я сам рад бы верить в эти позитивные перемены. Все мы тешим себя надеждой, что основатель и глава Nike Фил Найт и другие руководители стали глубже осознавать свою ответственность.

Чтобы удостовериться в этом, я как-то связался по электронной почте с Лесли и Джимом, которые попробовали пожить в тех же условиях, что и рабочие индонезийских фабрик Nike, а сейчас готовили документальный фильм о потогонных фабриках. Их ответ, однако, оказался малообнадеживающим.


Со времен нашей первой поездки в 2000 году мы еще дважды были в Индонезии, встречались с рабочими фабрики, с которыми подружились в первый приезд, и организаторами профсоюза. Какие-то незначительные перемены к лучшему, несомненно, были, хотя главные проблемы — размер заработка и право на независимые профсоюзы — по сравнению с 2000 годом так и не утратили своей остроты и актуальности, несмотря на то что сама корпорация Nike пытается уверить общественность в обратном.

Если правительство и подняло уровень минимального заработка, то в той же пропорции выросли плата за жилье, цены на продукты питания, питьевую воду, одежду и другие предметы первой необходимости. До сих пор рабочие не могут решить дилемму: есть самим или накормить своих детей. В свой последний приезд в Индонезию мы встретились с одной старой знакомой, восемь лет проработавшей на фабрике Nike. Она крепко обняла нас, а потом, криво усмехнувшись, с горьким отчаянием произнесла: «А у нас так ничего и не изменилось».

Ну кое-что все-таки изменилось — это местные цены на нефть, а с ними и плата за проезд на общественном транспорте на работу и с работы. Теперь рабочим приходится выкладывать за это до 30 % своего заработка, и без того едва достаточного для поддержания жизни. Так откуда же взять денег на подорожавший проезд в транспорте? И без того рабочие, которые по шесть-семь дней в неделю вкалывают на фабриках имеющих многомиллиардную прибыль корпораций, зачастую вынуждены довольствоваться только двумя порциями риса с солью в день.

В конце 1990-х в ответ на обвинения в создании потогонной системы на ее фабриках в странах третьего мира Nike утверждала, что критиканы сами не знают, о чем говорят, тем более что корпорация не владеет фабриками, выполняющими для нее заказы, следовательно, не имеет никаких полномочий что-то там менять. В начале 2000-х годов ее представители стали говорить: «Претензии справедливы, да только не по адресу».

Однако уже в 2002 году Nike сменила тактику. Ее уполномоченные стали посещать собрания в колледжах и университетах, где намечались наши с Джимом выступления. Еще до нашего приезда они направляли в колледжи письменные обращения, пытаясь заранее опровергать все факты, которые мы собирались упоминать в беседах, а затем помещали статьи в студенческих газетах, где сообщали, что мы не располагаем всей полнотой фактов об условиях труда на фабриках Nike.

Сегодня тактика Nike претерпевает дальнейшие изменения — представители корпорации активно участвуют в различных конференциях, посвященных социальной ответственности бизнеса, и даже признают наличие проблем, однако возлагают их решение на все заинтересованные стороны, которые должны совместно действовать в этом направлении (разумеется, по правилам Nike).

А между тем все те же проблемы, что были выявлены еще в 1990-х, — от нищенской оплаты и всего двух официальных гигиенических перерывов в день до словесных и телесных оскорблений, сексуальных домогательств и угроз физической расправы над организаторами профсоюзов — и поныне существуют на фабриках Nike, разбросанных по всему миру.

Если бы компания согласилась вдвое повысить плату за труд на своих индонезийских предприятиях (а на них трудится примерно шестая часть ее совокупной рабочей силы), это составило бы всего 7 % от ее 1,63-миллиардного рекламного бюджета. И если направить хоть малую толику этих денег на повышение платы за каждую изготовленную для Nike единицу товара, эта потогонная система сама собой сошла бы на нет.


Может, Лесли с Джимом и являются антиподами экономических убийц, но ничто не ограждает их от угрозы расправы со стороны «шакалов». Как рассказали ребята, как-то ночью их съемочная группа, куда кроме них входили еще оператор Джоуэл, водитель-индонезиец и переводчик, подвергались нападению вооруженных бандитов.

«Они окружили нашу машину своими мотоциклами, — рассказывал Джим. — В поисках защиты водитель направил было машину в сторону находившегося невдалеке армейского КПП, но солдат-индонезиец замахал руками, прогоняя его прочь». — «Было понятно, что он не желает связываться с напавшими на нас головорезами, которые явно имели отношение к местной мафии, — добавила Лесли. — Водителю пришлось все же уступить требованиям нападавших и остановиться. Под дулами автоматов нас заставили выйти из машины. Нас запугивали, осыпали бранью и угрозами».

«Я уже было подумала, — сказала Лесли, содрогаясь от ужасного воспоминания, — что тут нам пришел конец и нашим именам суждено пополнить списки без вести пропавших».

Однако в тот раз ребятам удалось остаться в живых; пострадал лишь водитель, которого сильно избили.

«Видимо, это было предупреждение», — пробормотал Джоуэл. «И вы ему вняли?» — спросил я.

«Мы решили в будущем быть поосторожнее, — ответил Джим. — Будем выбирать самые безопасные маршруты, не станем задерживаться до темноты. Но ничто не заставит нас отступиться. Мы должны вернуться, чтобы доснять фильм и показать его всему миру».

За довольно короткое время мне попались статьи про SWEC, Freeport-McMoRan и Newmont, поступила весточка от Лесли и Джима, а затем они с Джоуэлом рассказали мне о нападении бандитов. Легко понять, что все это, вместе взятое, вновь заставило меня задуматься о пагубных последствиях моей прошлой работы в качестве экономического убийцы, а также и обо всех тех тысячах людей, которые покупают товары, изготовленные на потогонных фабриках компаний, беззастенчиво и жестоко эксплуатирующих своих рабочих. То, что мы видели в Индонезии, повторяется в мире день за днем; так разворачивается тайная история американской империи.

К сожалению, она сумела обрядиться в новые одежды и предстать моделью, которую, несмотря на ее очевидные изъяны, пытаются воспроизвести. В этом я убедился во время поездки на Тибет в 2004 году. Там я понял, что Китай обзавелся собственным брендом экономических убийц и их приспешников- «шакалов». Боюсь, что в конце концов китайские экономические убийцы превзойдут наших по эффективности — иными словами, их деятельность будет более разрушительной.


9 Плоды коррупции | Тайная история американской империи: экономические убийцы и правда о глобальной коррупции | 11 Не становитесь буддистом!