home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


15

Наемники в Гватемале

Двери лифта плавно разъехались. Внутри кабины находились трое мужчин. В отличие от нас с Пепе на них не было деловых костюмов. Их одежда была самой обычной — широкие брюки и свитера, у одного на плечи накинута кожаная куртка. Однако внимание привлекала вовсе не демократичность их наряда, а то, что каждый из троицы был вооружен АК-47 (автоматом Калашникова).

«Это необходимость в наши дни в Гватемале, — коротко пояснил Пепе и подтолкнул меня к дверям лифта. — По крайней мере для тех из нас, кто считает себя друзьями Соединенных Штатов, друзьями демократии. Сегодня у нас особый спрос на “убийц майя”».

Я прилетел в Гватемалу накануне из Майами и разместился в самом роскошном отеле столицы. Это был один из тех редких случаев, когда Stone & Webster Engineering Corporation (SWEC) прекратила одолевать меня просьбами и требованиями не писать про экономических убийц, а поручила кое-какую работу.

Мой спутник, Пепе Харамильо (это, кстати, не настоящее его имя), подписал со SWEC контракт, предусматривающий помощь компании в развитии сети частных электростанций в Гватемале. Это был один из самых могущественных членов немногочисленной богатейшей местной элиты, сохранявшей контроль над страной еще со времен испанской Конкисты.

Семье Пепе принадлежали промышленные парки, офисные здания, строительные комплексы и огромные сельскохозяйственные площади, где выращивали бананы и кофе для экспорта в США. Однако самым главным достоинством Пепе, с точки зрения SWEC, было то, он имел достаточно денег и политического влияния, чтобы ловко проворачивать дела в Гватемале.

Первый раз я посетил эту страну, еще работая экономическим убийцей, в середине 1970-х годов, чтобы убедить ее руководство принять заем на развитие национальной электроэнергетики. В конце 1980-х, уже в другом качестве, я был приглашен в совет директоров некоммерческой организации, которая помогала местным общинам создавать банки по микрокредитованию и поддерживала прочие попытки вырвать потомков майя из нищеты. За прошедшие годы я многое узнал о жестоком насилии, которое во второй половине ХХ века раздирало страну.

Гватемала была сердцем древней цивилизации майя, процветавшей на протяжении почти тысячи лет. К началу XVI века она уже катилась к закату, что многие антропологи мира связывают с неспособностью майя справиться с ущербом, который наносил окружающей среде рост их впечатляющих городов. Как раз в те времена, в 1524 году, на землю майя ступили первые испанские конкистадоры. Вскоре в Гватемале разместились испанские военные власти Центральной Америки — и пребывали там до XIX века. В течение всего этого времени между испанцами и майя часто случались столкновения.

К концу XIX века бостонская компания United Fruit побила испанцев в их собственной игре и надежно закрепилась в Гватемале, став самой влиятельной силой в Центральной Америке. United Fruit безраздельно властвовала в регионе до начала 1950-х годов, когда на политическую сцену страны выступил Хакобо Арбенс. Он выставил свою кандидатуру на президентских выборах, предлагая политическую платформу, во многом перекликавшуюся с идеями американской революции. Арбенс объявил, что гватемальцы имеют привилегии при использовании природных ресурсов своей земли; иностранные корпорации больше не будут наживаться на эксплуатации ресурсов и народа его страны. Избрание Арбенса президентом было объявлено моделью истинно демократического процесса в масштабах всего Западного полушария. Арбенс тут же начал широкомасштабную земельную реформу, так как до этого владельцы 70 % всей земли составляли всего лишь 3 % населения страны. Действия нового президента представляли серьезную угрозу операциям, осуществляемым United Fruit в Гватемале, и сильно подрывали ее влияние. Компания опасалась, что в случае успеха реформ Арбенса этот пагубный пример распространится и на другие страны Западного полушария, а то и всего остального мира.

Стремясь защитить свое влияние, United Fruit начала массированную пиар-кампанию против Арбенса в США, всячески убеждая американскую общественность и конгресс, что новоявленный президент превратил Гватемалу в сателлит Советского Союза, а его программа земельных реформ есть не что иное, как коварный русский заговор с целью уничтожения капитализма в Латинской Америке.

В 1954 году ЦРУ срежиссировало в Гватемале антиправительственный переворот. Американская военная авиация подвергла бомбардировке столицу страны; законно избранный президент Арбенс был смещен и его место занял жестокий военный диктатор правого толка полковник Карлос Кастильо Армас.

Новое правительство Гватемалы немедленно остановило земельные реформы, освободило United Fruit от бремени налогов, отменило тайное голосование и бросило за решетку тысячи недовольных военной диктатурой Кастильо.

В 1960 году в Гватемале разразилась гражданская война. Антиправительственно настроенные группы партизан, объединенные в Гватемальский национальный революционный союз, выступили против армии, поддерживаемой США, и ультраправых «эскадронов смерти». В течение 1980-х годов по стране прокатывались волны массового насилия, уносившие жизни тысяч мирных жителей, преимущественно майя. Жестокие репрессии стали нормой, людей бросали за решетку, подвергали пыткам.

В 1990 году в городке Сантьяго-Атитлан вблизи высокогорного озера Атитлан, одном из самых живописных уголков Центральной Америки, военные учинили кровавую расправу над мирными жителями. И хотя это был далеко не первый случай насилия, известие о массовых убийствах в Атитлане просочилось в мировые СМИ — но только потому, что это место пользовалось большой популярностью среди иностранных туристов.

По свидетельству очевидцев, все началось с марша, организованного майя. Демонстранты направились к воротам военной базы с требованием отпустить одного из жителей, которого накануне схватили военные. Люди опасались, что он так же безвестно исчезнет, как и тысячи других граждан, официально объявленных «пропавшими без вести». Военные тут же открыли огонь, хотя в толпе было много женщин, детей и стариков. Точных данных о числе жертв так никто и не собрал, но десятки людей были убиты или получили серьезные ранения.

Моя поездка в Гватемалу к Пепе Харамильо состоялась вскоре после той трагедии, в 1992 году. В окрестностях озера Атитлан Пепе намеревался начать строительство электростанции на геотермальных источниках. Финансировать проект должен был Всемирный банк. SWEC возлагала на партнерство с Пепе большие надежды. У меня же были иные побудительные мотивы принять назначение, предложенное SWEC.

Я немного знал о верованиях индейцев майя. Они думают, что земля обладает живой душой, а места, где из ее недр извергаются потоки подземных вод, почитаются ими как священные. Поэтому я сильно опасался, что попытки построить в таком месте промышленный объект, да еще и использующий священные «слезы земли», чреваты очередным актом насилия. Я был слишком хорошо знаком с методами, которые использовала United Fruit, да и сам вдоволь насмотрелся на такие вещи в Иране, Чили, Индонезии, Эквадоре, Панаме, Нигерии и Ираке.

Если компанию, подобную SWEC, приглашают помочь «бедной» Гватемале, значит, вскоре там непременно появится ЦРУ. А это неминуемая эскалация насилия. Пентагон мог направить туда морских пехотинцев. На моей совести и без того было много крови невинных, поэтому я твердо решил приложить все усилия, чтобы предотвратить новую трагедию.

Утром за мной в отель прислали автомобиль, и вскоре по плавно изгибающейся подъездной аллее он уже подкатывал к одному из самых величественных современных зданий Гватемалы, столицы страны. Меня пропустили в прохладный вестибюль два вооруженных охранника. В сопровождении одного из них я на лифте поднялся на последний этаж. Как объяснил охранник, все 11-этажное здание принадлежит семейству Пепе — здесь живет и вершит бизнес семья Харамильо. На первом этаже — коммерческий банк, со второго по восьмой — офисы многочисленных компаний, а верхние этажи отведены под семейную резиденцию.

Пепе лично встречал меня у дверей лифта. После традиционной чашечки кофе и короткой вводной беседы он провел для меня небольшую экскурсию по зданию — мы побывали на всех этажах за исключением девятого — там, как объяснил Пепе, располагаются частные покои его вдовой матушки (мне, правда, показалось, что не только это было причиной нежелания гостеприимного хозяина показать мне таинственный девятый этаж).

А вообще, если Пепе намеревался этой экскурсией произвести впечатление на представителя SWEC, то можно считать, что он преуспел. Затем в одном из офисов пятого этажа состоялся уже более предметный разговор о намечающемся проекте строительства электростанции на геотермальных источниках. В нем принимали участие и несколько инженеров из компании Пепе. Потом меня препроводили на 11-й этаж. По окончании ланча в компании матери, брата и сестры хозяина я в сопровождении Пепе вновь направился к лифту — нам предстояла поездка на место предполагаемого строительства. Как раз тогда в открытых дверях лифта я и увидел трех вооруженных автоматами молодчиков.

Двери лифта тихо сомкнулись. Тот, что был в кожаной куртке, нажал на кнопку нижнего этажа, и кабина плавно поехала вниз. За все время спуска никто из нас не проронил ни слова. В голову назойливо лезли мысли о наших попутчиках с грозными АК-47 в руках. Я понимал, что их задача — защищать Пепе и, по воле судьбы, меня, от коренных жителей того места, куда мы направлялись, — от майя. Тех самых майя, с которыми я подружился, работая в некоммерческой организации. Господи, что же они теперь подумают обо мне?

Лифт между тем остановился, двери открылись. Но неожиданно вместо просторного, наполненного солнечным светом вестибюля я увидел мрачные бетонные стены подземного гаража. Правда, он был хорошо освещен. Даже, пожалуй, слишком.

На мое плечо легла рука Пепе. «Оставайтесь на месте», — мягко скомандовал он.


14 Молчаливый гигант | Тайная история американской империи: экономические убийцы и правда о глобальной коррупции | 16 Охваченные яростью