home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


56

Развенчивая миф

Наутро я встал чуть свет и бросился к окну. Солнце только вставало, на небе не было ни облачка. Несмотря на всю прелесть ясного дня, настроение было не слишком веселым: оказалось, что бывалый амазонский путешественник не смог толком поставить палатку! Кое-как напялив на себя еще не высохшую одежду, я тихо прокрался к двери и выскользнул наружу.

Было тепло, лишь свежий бриз с океана напоминал о ночном шторме. Я полез вверх по склону к уступу, на котором стояла палатка. Однако там меня ждал сюрприз — палатка исчезла.

Я замер, хлопая глазами. Может, я напутал, и это не то место? Да нет, вот желтый круг посреди примятой штормом травы. Это явно то место, где я вчера разбил палатку. Но куда же она подевалась? Может, кто-то успел снять ее? Но кто? И зачем? Я выглянул за обрыв, чтобы увидеть кромку берега, расстилавшегося далеко внизу. Ураган поднял громадные волны. Двое отважных серфингистов балансировали на бурунах прибоя. Тут возле самой кромки обрыва мне на глаза попалось голубое пятно. Я сразу понял, что это купол моей палатки.

Я поспешил вниз. Поразительно, но она свисала с боковых ветвей ели, так и не оторвавшись от основы. Мне удалось освободить полотнище от веток и втянуть палатку назад на уступ. К моему удивлению, она почти не пострадала — только слегка погнулись алюминиевые стойки да все полотнище измазалось в грязи. Я стал вновь устанавливать ее, теперь уже по всем правилам, проверяя и перепроверяя каждое свое действие. Чтобы избежать повторного конфуза, с особой тщательностью закрепил верхнее полотнище. Затем вернулся в здание, нашел ведро и, наполнив его водой, потащил на уступ, чтобы смыть грязь с палатки. Слава богу, никто из участников конференции еще не встал, и мой маневр остался незамеченным.

Я взобрался по тропинке на вершину холма. Дождь почти убил аромат хвои. Опустившись на деревянную скамью, я подставил солнцу спину. Передо мной расстилался океан. Глядя на волны, я приступил к «разбору полетов». Прежде всего, думалось мне, я нарушил одну из главных заповедей туриста: устраивая лагерь, всегда предполагай, что может разразиться буря.

Еще будучи экономическим убийцей, я обнаружил, как легко можно игнорировать факты, которые раскрывали истинную суть моей работы, — и с той же легкостью я вчера позабыл заповеди туриста. Все то время, вместо того чтобы делать мир разумнее, безопаснее и сострадательнее, заботиться о преодолении бедности, я своими руками создавал империю и обслуживал интересы корпоратократии. Потом мои мысли перенеслись к топ-менеджеру Mitsubishi. Как и множество ему подобных, он предпочел не думать о худшем сценарии развития событий, о том, что хищническая вырубка тропических лесов могла в конечном счете погубить будущее его детей. Думаю, он убедил себя, что чей-то изворотливый ум найдет возможность отсрочить масштабные долговременные последствия безответственного поведения его компании — скажем, за счет использования энергии солнца и ветра, производства автомобилей на гибридном топливе, всякой там гидропоники и прочего. Как большинство из нас, он научился находить оправдание своим действиям.

Глядя на волны, что далеко внизу разбивались о прибрежные скалы, я думал о том, с какой легкостью те, кто посещает мои семинары в Dream Change и участвует в наших вылазках в Амазонию, принимают за данность, что управляющие корпораций в лучшем случае аморальны, а в худшем — порочны, а сами корпорации настолько могущественны, что никому не под силу заставить их свернуть с выбранного пути. Это тоже можно считать заблуждением, своего рода попыткой снять с себя гражданскую ответственность. Если корпорации так могущественны, а их топ-менеджеры так порочны, то нам ничего не остается, как слушать рекламу и убеждать себя, что нам нужны их товары.

RAN и ее активисты развенчали этот миф. Они твердили управляющим корпораций, что надо направить свою изобретательность на благородные цели, использовать ее мудро и в то же время показывать нам, простым смертным, что они не так уж порочны или аморальны, что корпорации не всесильны, а мы, наоборот, не так уж бессильны, как думаем. RAN не уставала повторять всем — и управляющим корпораций, и нам — что пора осознать ответственность за собственную жизнь и за весь мир, который мы оставим своим потомкам.

Я поднялся со скамьи, чувствуя прилив сил. Вчерашняя встреча у горячего источника раскрыла мне глаза на новые возможности. Все последующие дни я не столько вникал в темы, обсуждавшиеся на конференции, сколько интенсивно общался с ее участниками, в особенности с теми, кто работает на крупные корпорации. Будучи экономическим убийцей, я хорошо изучил этот тип людей, тем более что сам был одним из них, а потом вел для них семинары, встречался на мероприятиях и коктейлях. Сам факт их присутствия на конференции указывал, что они открыты для поиска альтернативных методов ведения бизнеса.

Но у меня на уме было нечто другое — ряд вопросов, которые позволили бы мне на их примере проверить зародившуюся у меня новую гипотезу. Если я прав и большинство из них — честные люди, искренне желающие оставить своим детям лучший мир, если они в глубине души приветствуют «вмешательство» в бизнес таких сил, как RAN, то открывающиеся перспективы практически безграничны.

Так что я проверял свою гипотезу не только в беседах с корпоративными менеджерами, но и изучая материалы исследований на эту тему. В итоге я пришел к выводу, что хотя среди высших управленцев и встречаются люди, безразличные к жизни и благополучию кого бы то ни было, кроме самих себя, подобных индивидуумов не так много — возможно, такой же процент, что и во всем обществе в целом. Большинство управляющих все же искренне беспокоятся о последствиях своей деятельности и о том, в каком состоянии мир достанется их детям и внукам. Думаю, что когда какая-нибудь организация вроде RAN развешивает на фасаде их офисов свои обличительные плакаты, они в душе испытывают облегчение.

Вскоре после того, как я пришел к этим утешительным выводам, на меня обрушились семейные горести: болезни близких и смерть отца. Я вынужден был ограничить свою деятельность лишь самым необходимым — уже намеченными поездками в Амазонию и семинарами, по поводу которых уже давно была достигнута договоренность. Все остальные проекты пришлось отложить. Но потом настало 11 сентября 2001 года. Побывав на месте трагедии, я посвятил себя написанию «Исповеди», а ее успех вовлек меня в водоворот гастрольной жизни — я много ездил по стране с выступлениями и презентациями. К размышлениям о глубоких последствиях успешной кампании RAN против могущественной Mitsubishi и об открывающихся перед нами возможностях сломить бастионы корпоратократии я мысленно вернулся лишь в тот осенний день 2006 года, когда летел на очередное мероприятие RAN.

Тогда я с особенной ясностью понял, что, если мы намерены изменить мир, которым правит корпоратократия, нам следует заставить корпорации измениться. И чем больше я раздумывал над этим, тем глубже уверялся, что Рэнди, его персонал и активисты RAN нащупали нечто весьма ценное. Организованные ими пикеты, плакаты, что они развешивают на фасадах офисных зданий, есть не что иное, как современный эквивалент тюков с чаем, которые наши предки в знак протеста утопили в водах Бостонского залива. Так вот, прежде чем завоевать победу у Саратоги, нам тоже следует продемонстрировать свой протест — «выбросить свою порцию чая в воды залива».


предыдущая глава | Тайная история американской империи: экономические убийцы и правда о глобальной коррупции | 57 Новый капитализм