home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 38

Поминальная служба по Монике состоялась спустя две недели в церкви Святого Томаса Мора — совсем крохотной, затерянной среди высотных зданий восточной части города, но по-своему прелестной и к тому же знаменитой своими пышными погребениями. Нейт Натаниель лично организовал эту процедуру. Не считаясь с расходами, он поручил убранство церкви Требору Беллини — поступок, совершенно нетипичный для человека прижимистого. Я была почти уверена, что он раскошелился исключительно ради приличия, но изменила мнение, увидев, до чего он подавлен (не важно, смертью Моники или моей реабилитацией, ведь в конечном счете горе есть горе).

Вместо традиционных цветов церковь была украшена букетами яркой осенней листвы. Даже пол был сплошь усыпан ею. «Это в честь листопада, — так Требор Беллини объяснил свой выбор Джун. — Пусть смотрят и вспоминают о том, что и листьям, и людям отпущен свой срок».

Как в таких случаях говорится, весь Нью-Йорк собрался отдать дань уважения усопшей, этой стремительно меркнущей комете. Ну и, конечно, друг другу, раз уж выпал такой случай. Явились даже те, кто терпеть не мог графиню де Пасси — похороны, как и венчания, прежде всего события светские. Каждый сокрушался так убедительно, как мог.

Нейт произнес прямо-таки бесконечный панегирик, так что в конце концов Бетти склонилась ко мне и прошептала:

— Боже мой, он говорит дольше, чем она жила!

После панихиды мы с Нейтом вышли из церкви вместе. Погода изменилась, похолодало, не по сезону резкий ветер продувал одежду, пока мы ждали машину. Мне пришлось придерживать черную шляпку с вуалеткой.

— Как это все-таки странно — так долго жить бок о бок с человеком и вдруг понять, что совсем не знал его, — сказал Нейт, отирая покрасневшие глаза насквозь мокрым платком.

— Если хочешь, давай об этом поговорим.

— Джо, она ничего мне не рассказывала! Ни словом не упомянула ни о лекарстве, ни о завещании, ни о болезни! Теперь-то мне понятно, почему она так упорно оттягивала свадьбу! Господи, сколько же у нее было тайн! Кое-кто о них знал, но только не я. Лишь теперь я вижу, каково тебе было тогда… из-за Люциуса.

— Спасибо на добром слове, Нейт. Признать ошибку нелегко.

— Друзья? — спросил он и протянул руку.

— Как все в нашем кругу, — сказала я, пожимая ее.

Нейт посмотрел на меня пронизывающим взглядом, но скоро сник, махнул рукой и пошел к машине.


Мне не пришлось долго ждать, пока завещание вступит в силу. Деньги вернулись, возвратилось и присвоенное Моникой имущество. Я начала с того, что расплатилась с кредиторами, выплатила Муниципальному музею остаток суммы по обязательству, а Чарли — недостающую часть за ожерелье. Иными словами, погасила все свои долги. Квартиру на Пятой авеню я при первой же возможности продала, зная, что ноги моей там больше не будет, и купила другую, больше площадью, в квартале оттуда. Дом в Саутгемптоне я, конечно же, сохранила и проводила там большую часть времени в окружении прежних слуг, включая Каспера. Недоставало только миссис Матильды, которая вернулась на Ямайку нянчить внуков.

В январе 2001 года в журнале «Мы» появилась посвященная мне статья Миранды Соммерс с поразительно двусмысленным и зловещим названием «Джо Слейтер оглядывается на жизнь». К статье прилагалась лестная фотография — я в кремовом льняном костюме и единственной розой в руках (намеренное подражание портрету Элизабет Виже-Лебрён, изобразившей Марию Антуанетту в муслине и тем самым смертельно оскорбившей лионских торговцев шелком). На первый взгляд я казалась воплощением торжества. Я наслушалась немало комплиментов по поводу того, как хорошо выгляжу на этой фотографии, но если бы кто-то дал себе труд приглядеться, он бы понял, что это не торжество, а давняя, можно сказать, хроническая печаль. Мой взгляд говорил: перед вами не триумфатор, а человек, вполне сознающий, что он совершил, и сожалеющий об этом.

Что скрывать, мне недоставало Моники. Не хватало объекта моей одержимости. Уничтожив ее, я распрощалась с частью своей души. Покончив с одержимостью, я утратила главный смысл жизни. Несколько лет подряд, определяя для себя будущее, я смотрелась в кривое зеркало, а выбирая направление, руководствовалась испорченным компасом. Вся моя жизнь была подчинена одной цели: уничтожить Монику. Добившись своего, я осталась в пустоте. Я избавилась от того, в чем привыкла больше всего нуждаться и что уже невозможно ничем заменить.

Если кто-то пытался добиться моего расположения, ругая Монику, я говорила всегда одно и то же: «Скажи, кого критикуешь, и я скажу, кто ты».

Разумеется, я изо всех сил старалась вернуться к прежней жизни, но перемены были слишком всеобъемлющими. Я больше не умела идти навстречу жизни с таким простодушным энтузиазмом. Некогда любимый Нью-Йорк стал для меня чем-то вроде оптической иллюзии, коллективной игрой воображения, изысканным карточным домиком, где человек наивно пытается укрыться от жестокой действительности.

К счастью, этот иллюзорный мир сохранил часть прежней притягательности.


Глава 37 | Светские преступления | Глава 39



Loading...