home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Эпилог.

   Древняя башня в центре старой обители приветствовала своего посетителя басовитым скрипом петель, не открывавшихся два года дверей. Огромные, в рост человека каменные блоки стен всё это время не слышали звука шагов, но, тем не менее, равнодушно отнеслись к мерному стуку деревянных подошв.

   Дрожащий огонь свечи разогнал мрак коридора и осветил путь монаха в простой серой рясе. Сгорбленный от прожитых лет и поклонов Отцу священнослужитель прошёл по узкому ходу и оказался в небольшом округлом зале. Внутри башни было только это пустое, темное помещение без окон и дверей с единственным предметом внутри. В самом центре зала находился каменный куб в пояс взрослого человека.

   Монах подошёл к кубу и затушил свечу. Он знал, что в момент, когда Сонара исчезнет с небосвода и перестанет освещать Тарану, на верхней грани древнего артефакта появятся слова пророчества. Он должен их запомнить и донести отцу-настоятелю. Так было два года назад и два года ранее и ещё раньше. Так будет и сейчас.

   Каким образом работал артефакт, уже никто не знал, но он всегда выбирал один из текстов, что бережно хранились в трех остальных башнях обители, которые уже давно застроены поверху комплексом монастырских зданий и поэтому скрыты от непосвящённых. Веками сюда свозились разные тексты, но артефакт безошибочно выбирал только пророчества, которые исполняются или исполнятся в ближайшее время.

   Иногда люди не понимали сумбурных, наполненных сравнениями и иносказательностью или вообще противоречивых текстов сумасшедших пророков и не видели никаких ассоциаций с жизнью. Тогда глупцы заявляли, что оракул ошибся. Но монахи знали, артефакт не ошибается просто текст посланий тяжело понять и сопоставить с реальностью.

   Пожилой служитель вчитывался в строки, которые в определённый момент засветились на плоской грани куба и понимал, что вскоре церкви предстоит сложная задача по расшифровке и сопоставлению знаков, так как слова пророка, монаха Иесаниила, написавшего эти строки, всегда относились к знаковым, масштабным событиям. Но некоторые из предсказаний этого человека были настолько непонятны, что перед их расшифровкой пасовали лучшие умы. И вот теперь перед глазами монаха возникали слова одной из самых непонятных частей записей пророка.

   " И вижу я радость ни живого, ни мертвого

   Ибо обрёл он хозяина-друга умершего, но живого

   И отдал ему часть ноши великой своей.

   И расцвел цвет фиала в горе ни живого, ни мертвого

   И стоит она среди серых полей врага мира живого

   И ищет цвет фиала помощь в миссии своей.

   Ищи в людях - цвет весны, не останавливайся.

   Иди к нему."

   Строки постепенно тускнели и, наконец, исчезли совсем. Монах заскрипел кремнем и зажёг свечу. Развернулся и двинулся к выходу, который закроет за собой ещё на два года. Но в душе пожилого человека поселилось смятение.

   Он помнил пророчества Иесаниила наизусть, каждую их букву. Строки про цвет фиала ему нравились особо, так как он любил этот весенний первоцвет. Как представит фиолетовый ковёр, так и чувствует, как радость наполняет его сердце. И поэтому он чётко знал, что последних трёх слов, этого короткого предложения, в тексте пророчества нет.


Глава 26. | Директор безлюдного леса |