home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Неизвестно, какой бардак творился в Лхасе, но неожиданно условия пребывания каравана на плато Чантанг резко изменились. Вначале миссии «Всемирного Союза Западных Буддистов» разрешили переехать в дом в одном из ближайших монастырей, а затем и вовсе в крепость Нагча. Все это время Рерих не оставлял попыток послать различные телеграммы то самому политическому резиденту Бейли с требованием содействия в движении каравана, то консулу США в Калькутту, то, наконец в американский сенат. Постоянные апелляции к Америке сделали свое дело, 208 и это также отметил зоркий глаз Кордашевского: «Правительство Далай-ламы никак не хочет признавать в НКР посла западных буддистов и цитирует его как великого посла, почему-то американского парламента»

Седьмого февраля экспедиция получила уведомление о том, что правительство Тибета все же разрешило каравану пройти в Сикким и даже предоставит для этого вьючных животных^- яков, взамен павших от изнурительного похода, а главное— от истощения. При этом правительство Тибета позволяло миссии прибыть в Лхасу. Впрочем, Рерих в присутствии Кордашевского отказался от поездки в таинственный для европейцев город. Он и слышать о нем не желал. И смотреть-то на него не хотел. Да и что там было делать после всех мытарств, которым подвергся караван благодаря правительству Тибета. Нет, если ехать, то не в Лхасу, внушал Рерих Кордашевскому. Вопрос о посещении столицы Тибета продолжал волновать полковника, а когда 5 марта 1928 года караван вновь двинулся в путь, Лхаса не давала ему покоя — в случае захода в столицу Тибета Рерих наверняка имел бы аудиенцию у Далай-ламы. И тогда Корда-шевский должен был заранее предупредить об этом Бейли и с его помощью изобличить Николая Константиновича.

«Между прочим касались вопроса о посещении нами Лхасы, которая от нас так близко и войти в которую не представляло бы особой трудности... и ставлю вопрос: желательно ли войти, вообще побывать там. Вообще Лхаса не входит в план нашего движения. И НКР говорит так: Вы же сами знаете, Лхаса ничего из себя не представляет, кроме свалки нечистот», — записывал с раздражением полковник214 215.

И несколько дней спустя Рерих вновь парировал выпад настырного начальника охраны экспедиции.

«Сегодня так же выяснилось, что мы не получили маршрут Тенгринор — район Лхасы — Гианзе, исключительно потому, что НКР на этом пути совершенно не настаивал»

Чтобы всегда иметь человека, который будет наблюдать за полковником, к нему в качестве слуги приставили вернувшегося из Лхасы тибетца Кончока, и тот мастерски выполнял свои обязанности. У полковника это вызывало скрытое раздражение, тем более что невоспитанный тибетец имел привычку появляться в самый неподходящий момент и мог увидеть некоторых «вестников», с которыми иногда встречался полковник. «Кончок, тибетец, приставленный ко мне для услуг, приносит в палатку чай» 216 217. Ну и кроме того, Рерих неоднократно упоминал в разговорах с Николаем Викторовичем, что они вынуждены будут скоро расстаться — еще до прихода в Сикким, чем несколько озадачил Кордашевского. «Вечером НКР заходит ко мне в палатку и, поговорив, с улыбкой говорит — значит, скоро расстаемся. Но где? Когда?»218 «Наша разлука близка» 219.


предыдущая глава | Битва за Гималаи. НКВД. Магия и шпионаж | cледующая глава



Loading...